Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

«Анна Воронова. Возраст: 20 лет. Дар отсутствует (простолюдинка). Задание: от графа Родиона Морна, отправлена к сыну для „развлечения“, дополнительная цель — убедиться, что младшая справится с заданием. Текущее эмоциональное состояние: страх (43 %), смущение (31 %), профессиональная обязанность (18 %), сочувствие к Артёму (8 %)».

Картина складывалась сама собой. Лиза — молодая, неопытная, легко управляемая угрозами увольнения. Анна — постарше, опытнее, отправлена как «страховка» и заодно как свидетель провала молодого господина.

Изящно, отец. Очень изящно.

Жаль, что не сработает.

— Господин Артём, — Лиза первой нарушила тишину, и голос дрожал. — Мы… нас прислали. Чтобы составить вам компанию. Перед отъездом.

Она поставила поднос на стол, и бокалы тихо звякнули друг о друга. Руки тряслись.

Я встал с кресла и неспешно подошёл к ним. Обе напряглись, но не отступили. Профессиональная дисциплина прислуги, которой с детства вбивали: приказ господина — закон.

— Что именно вам сказал граф? — спросил я спокойно, глядя сначала на Лизу, потом на Анну.

Девушки переглянулись. Анна первой решилась ответить.

— Граф сказал, что вам будет одиноко перед отъездом, — произнесла она осторожно, и я заметил, как она подбирает слова. — Что мы должны… скрасить вам последнюю ночь в родном доме. И что если мы откажемся или вы будете… недовольны…

Она не закончила, но и так всё было понятно.

— Вас уволят, — закончил я за неё.

Обе кивнули.

— Без рекомендаций, — добавила Лиза тихо, и на глазах заблестели слёзы. — У меня нет семьи, господин. Мне некуда идти. И у Анны…

— У меня младший брат, — Анна сглотнула. — Ему двенадцать. Я отправляю ему деньги на обучение. Если меня уволят…

Классика жанра. Отец выбрал девушек, которые не посмеют отказаться. И которые точно выполнят задание, каким бы неприятным оно ни было.

Я обошёл их медленным кругом, оценивающе. Обе напряглись, чувствуя мой взгляд на себе.

Остановился перед ними. Лиза покраснела и уставилась в пол. Анна держалась увереннее, смотрела мне в глаза, но губы предательски дрожали.

— Мы постараемся, господин, — тихо произнесла Анна. — Сделаем всё, чтобы вам было… приятно.

Искренне. Они действительно хотят помочь. Выполнить приказ и при этом не причинить мне дискомфорта. Бедняжки понятия не имеют, что их используют.

Впрочем, это к лучшему. Пусть не знают.

Я взял бокал с подноса, налил вина и сделал медленный глоток. Девушки стояли молча, не зная, что делать дальше.

— Закройте дверь на замок, — сказал я спокойно.

За спиной щёлкнул замок.

— А теперь снимите рубашки.

Пауза. Шорох ткани. Я обернулся и увидел их — двух девушек без одежды, стоящих перед кроватью. Лиза пыталась прикрыться руками, Анна держалась чуть увереннее, но пальцы дрожали.

Я подошёл ближе и остановился в шаге от них.

— Не бойтесь, — сказал я тихо, глядя им в глаза. — Обещаю, что к утру вы выйдете отсюда счастливыми. С воспоминаниями на всю жизнь.

Я провёл пальцем по щеке Лизы, и она закрыла глаза, вздрагивая от прикосновения. Кожа под пальцами была тёплой, нежной, и я чувствовал, как участился её пульс на шее.

Граф ждёт провала? Он его получит. Только провалится не тот, на кого он рассчитывал.

Я взял Лизу за руку и подвёл к кровати, ощущая, как дрожат её пальцы в моей ладони. Усадил на край, потом взял за руку Анну и усадил рядом. Они сидели, прижавшись друг к другу плечами, и смотрели на меня широко распахнутыми глазами — Лиза с откровенным страхом и волнением, Анна с попыткой сохранить хоть каплю самообладания.

И я начал.

В прошлой жизни у меня был опыт, и немалый. Пятьдесят четыре года в теле взрослого мужчины оставляют свой след, учат понимать женское тело лучше, чем большинство лекарей понимают анатомические атласы.

Я знал точки, прикосновение к которым вызывает дрожь. Знал ритмы и темп, которые доводят до грани. Знал, как работать с двумя одновременно, не оставляя ни одну без внимания. И главное — я знал, что женщинам нужна не грубая сила и торопливость юнца, а терпение, внимание к деталям и готовность слушать их тело.

Я начал медленно, давая им привыкнуть к прикосновениям. Сначала просто поцелуи — долгие, глубокие, исследующие. Лиза робко отвечала, её губы были мягкими и неопытными, каждое движение неуверенным. Я чувствовал, как она постепенно расслабляется, как напряжение уходит из плеч, как дыхание становится чаще.

Потом переключился на Анну, и она встретила поцелуй увереннее, пыталась взять инициативу, но я не дал, мягко направляя, показывая, кто здесь главный. Когда наши губы разомкнулись, её щёки горели, а в глазах появился новый блеск.

Я перевёл внимание на их тела, не торопясь, изучая каждый изгиб. Лиза вздрогнула, когда мои пальцы скользнули по её шее вниз к ключицам, задержались на мгновение, потом продолжили путь ниже. Её грудь была небольшой, упругой, идеально помещалась в ладони, и когда я провёл большим пальцем по соску, она ахнула так, будто её ударило током.

— Не двигайся, — сказал я тихо, когда её руки потянулись ко мне. — Просто чувствуй.

Она закусила губу и кивнула, замирая под моими руками. Я продолжал ласкать её грудь, чувствуя, как под пальцами твердеют соски, как учащается её дыхание, как тело начинает выгибаться навстречу прикосновениям.

Анна наблюдала за происходящим, и я видел, как быстро поднимается и опускается её собственная грудь — чуть больше, чем у Лизы, с более тёмными сосками, которые уже были твёрдыми от возбуждения. Она пыталась сохранять спокойствие, но когда я перевёл внимание на неё, наклонился и взял её сосок в рот, контроль дал трещину. Тихий стон вырвался из её горла, и пальцы вплелись в мои волосы.

Я работал языком, зубами, губами, чувствуя, как она выгибается, как пытается прижать меня ближе. Вторая рука скользнула вниз по её животу, останавливаясь у бедра, поглаживая нежную кожу внутренней стороны, не торопясь двигаться выше. Дразня. Заставляя ждать.

Лиза рядом смотрела, и её дыхание сбилось окончательно. Я видел, как она сжимает бёдра, пытаясь унять нарастающее возбуждение.

Первый настоящий крик раздался минут через двадцать, когда мои пальцы нашли у Лизы то самое место, о существовании которого она, судя по реакции, даже не подозревала. Её тело выгнулось дугой, руки вцепились в простыни, а из горла вырвался протяжный вопль, который эхом отразился от стен и наверняка прокатился по всему этажу.

Я не пытался заставить её быть тише. Наоборот. Пусть слышат. Пусть каждый в этом проклятом поместье слышит, что происходит в комнате опального наследника.

Дал ей несколько секунд на восстановление — её тело всё ещё содрогалось от остаточных спазмов, глаза были закрыты, на губах блуждала ошеломлённая улыбка — и переключился на Анну. Она уже была на грани, тело напряжено как тетива лука, готовая выстрелить, и когда мои пальцы вошли в неё, одновременно с языком на груди, сопротивление рухнуло мгновенно.

Её крик был громче, чем у Лизы, более низким и хриплым, и длился так долго, что я начал считать секунды. Восемь. Девять. Десять. Когда она наконец затихла, обмякая на кровати, лицо горело румянцем, волосы растрепались, а на коже выступили капельки пота.

Две девушки лежали передо мной, тяжело дыша, и я позволил себе усмешку.

Это была только разминка.

Следующие несколько часов превратились в методичное доказательство того, что семнадцатилетнее тело может вместить опыт пятидесяти четырёх лет. Я менял позиции, комбинировал, экспериментировал. Работал с обеими одновременно или фокусировался на одной, пока вторая восстанавливалась и наблюдала, что только усиливало её собственное возбуждение.

Лиза оказалась невероятно чувствительной — каждое прикосновение вызывало у неё такую бурную реакцию, что я мог довести её до оргазма снова и снова, едва давая передышку. Анна была выносливее, но когда её барьеры рушились, она теряла контроль полностью, кричала без стеснения, царапала мне спину, впивалась зубами в плечо.