Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана

— Наконец-то! — ворчит Флора, нетерпеливо постукивая розовыми ноготками по столику. — Почему так долго?

— Винна, — обращаюсь к служанке. — С каких пор гости в нашем доме распоряжаются насчет чая?

— Я не просто гостья... — начинает было сестра, но быстро замолкает, потому что я игнорирую ее. Неотрывно смотрю на густо краснеющую девушку.

— Госпожа Флора сказала, что это вы распорядились насчет чая. Вот я и... — девушка, прикусив губу, замолкает и виновато опускает глаза. — Простите.

— Пока я не лишилась голоса, я предпочитаю сама отдавать поручения. Прошу вас отныне исполнять только те просьбы, которые поступили лично от меня.

— Да, леди Амакиир, — кивает девушка с явным облегчением.

— Будьте добры, пригласите сюда моего мужа, — слышу на этих словах нервный вздох Флоры.

— Боюсь, это невозможно. Лорд Амакиир отлучился.

Киваю своим мыслям.

Теперь понятно, почему Флора заявилась именно сейчас.

— Хорошо. Как только он вернется, попросите его зайти. Спасибо, Винна. Можете идти.

Стоит девушке юркнуть за дверь, как сестра вонзает в меня злой взгляд и шипит:

— Я расскажу Даррану, что ты обезумела. Скажу, что ты на меня напала. Сама себе наставлю синяков, а обвиню тебя. Он мне поверит, вот увидишь! И Айну ты больше никогда не увидишь. Он не подпустит ее к безумной...

Подношу чашку с остывшим чаем ко рту. Красивое лицо сестры замирает, и сама она затихает, ожидая мой следующий шаг.

Только вместо того, чтобы глотнуть, я поднимаюсь с кресла, отхожу на шаг и выливаю чай на свою одежду. Едва теплая жидкость струится по телу, впитывается в кружева и шелк, так и не коснувшись губ. Непонимание в глазах сестры быстро сменяется страхом. Она тревожно ерзает на кресле и бормочет:

— Дарран все о тебе узнает, ненормальная! Совсем уже спятила...

Задумчиво произношу:

— Ты достаточно умна, чтобы не оставлять улик. Выбить из рук чашку с чаем легко. А вот мокрое неглиже с меня снять будет труднее. Достаточно выжать отсюда одну каплю, чтобы травники эксперты в тайной полиции оценили состав чая. Здесь явно больше, чем капля, — указываю на мокрую ткань, с которой продолжает капать на пол.

— Мерзавка, — шипит сестра, со звоном отставив свою чашку. — Змея-я. Га-адина.

Тонкие пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, а лицо искажается от злости — сейчас она почти дурнушка. Жаль, что муж не видит ее такой. Заставляю себя продолжить:

— Дарран рассказывал про конфискованные на днях артефакты. Оказывается, на черном рынке все еще торгуют артефактами правды. Когда его наденут на твою голову, актерский талант тебе не поможет.

Я отчаянно блефую. Понятия не имею, можно ли где-то раздобыть артефакт правды. И даже не представляю, сколько потребуется жидкости травникам экспертам. Вот только Флора этого не знает. Она буравит меня ненавидящим взглядом, уголки рта опущены и нервно подрагивают, а пышная грудь тяжело вздымается.

Выравниваю спину и чеканю:

— Мне много не надо. Исчезни из жизни моей семьи. Выход там! — указываю на дверь.

Глава 12

Через три недели

Дарран.

— Милый, я так соску-училась, — томно шепчет Флора, пристроившись рядом на подлокотнике широкого кресла.

Резкий запах цветочных духов заставляет поморщиться. Перестаралась. Хотя уж лучше духи, чем ее собственный запах, въедливый, терпкий, приторно-сладкий — от него даже мысли слипаются в кучу и клонит в сон.

Теплая, гибкая фигура жмется ко мне, будто ненароком задевает затвердевшим кончиком груди мое плечо. Мягкие пальцы забираются под рубашку и невесомо скользят по прессу все ниже, вызывая привычно-приятную гамму ощущений в паху.

— Целую неделю без встреч, — выразительно тянет она. — Еле выдержала. А ты скучал по своей девочке?

— Ты сама этого хотела, — отрезаю, одним рывком устраивая ее на своих бедрах.

Три недели назад у нее вдруг проснулась совесть. «Мне жаль бедняжку Луару. Давай проявим к ней чуточку сострадания!» Она попросила сделать наши встречи тайными — перенести их в двухэтажный домик, который я снимаю ей последние несколько месяцев.

Конечно, здесь мило, хотя и тесновато после просторов замка. Впрочем, отличная, крепкая кровать и наличие всех удобств искупает низкие потолки и отсутствие зальных комнат.

Единственный неисправимый минус — неудобно таскаться сюда во время рабочей недели.

Работа отнимает львиную долю суток, и внезапные перемены в любовнице делают жизнь лишь сложнее.

Вместе с состраданием во Флоре внезапно проснулось неуемное любопытство к работе. С какой-то стати она начала интересоваться конфискованными предметами. Смешно смотреть на ее неловкие потуги узнать, не хранится ли у меня на работе артефакт правды и сколько необходимо материала для анализа травника эксперта.

Зря стараешься, девочка! Подобные вещи я не собираюсь разглашать даже такой умнице, как ты!

Сейчас, после разрядки, она, раскрасневшаяся, довольная, льнет ко мне и заискивающе заглядывает мне в глаза:

— Заварю тебе чай, милый? Как ты любишь…

В голосе — бархатная нежность, во взгляде — трогательная забота. Едва хвостом не виляет. Ещё неделю назад это умиляло а сегодня… начинает раздражать.

Дракон внутри меня вдруг просыпается и рычит. Обычно он тихий, когда я с любовницей. А тут… Явно недоволен.

— Обойдусь, — мотнув головой, ссаживаю ее с себя и резко поднимаюсь.

— Ты уже уходишь? — в ее голосе тревога, даже страх.

Чего она боится? Что уйду, нарушив нашу давнюю традицию чаепития? Так я к ней не за чаем хожу. Её необъяснимый страх задевает за живое. Резко бросаю:

— Мне пора.

— Я хотела с тобой поговорить, милый… — торопливо начинает она.

— Сколько?

— Не о деньгах, — она быстро мотает головой. — О Луаре.

— Говори, — велю, застегивая пуговицы на рубашке, — но побыстрее. Мне некогда.

— Помнишь, я упоминала, — сбивчиво тараторит, — что ее дар тем лучше работает, чем реже она видится с любимым человеком?

— На память не жалуюсь, — хмурюсь. — И?

— Ты же не позволяешь ей часто видеться с Айной, правда? Это важно для безопасности девочки!

В ответ на прозвучавшие слова дракон внутри вдруг зло щерит пасть.

Она дала мне информацию. На этом все. Дальше я сам. Лезть в мои выводы и решения — верх наглости, и мне казалось, для неё это было очевидно. Куда подевалась её обычная сообразительность?

Двумя пальцами хватаю ее за подбородок, и пристально всматриваюсь в глаза. Она быстро хлопает длинными ресницами, будто желая сморгнуть мой взгляд, и пытается нацепить на лицо милую улыбку. Выглядит фальшиво и... жалко.

Вижу её будто впервые.

— В чем подвох? — рычу.

— Я просто переживаю за Айну, — лепечет она. — Это же твоя дочь. Я ее люблю, как свою. Мы должны подумать, как ее защитить.

— Я уже подумал. Что-то еще?

Флора, всхлипнув, шепчет:

— Нет. Мне стыдно об этом говорить, но… Нет, это глупо, наверно, так думать… Зря я начала.

— Раз начала, то заканчивай! — бросаю нетерпеливо.

Бездна, ненавижу женские недоговорки!

— Я слышала, что в нашем роду дар проявляется ярче, когда женщина практикует воздержание. У меня дара нет, а вот дар сестры очень бы нам пригодился… — она испуганно зажимает рот. — Ну вот… Сказала, и сама теперь понимаю, что не стоило. Тебе же нужны наследники...

— Правильно, — киваю, прищурившись. — Не стоило.

Одевшись, выхожу на улицу.

Резкий запах духов, что остался после ее прикосновений на рубашке и коже, почему-то мешает. Приду домой — и сразу в ванну! С раздражением, понимаю, что теперь каждый визит к любовнице придется таскать с собой комплект одежды для переодевания и выделять дополнительные четверть часа на отмывку.

Ее прощальные нежности внезапно кажутся надоевшей мишурой, а само место и все, что с ним связано, ненастоящим. Обманкой.

Пока мы гонялись за похитителями детей драконов, мой отдел раскрыл дело о пропавших детях бедняков.