Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана

— Я виноват перед вами, — выдавливает из себя глухо. — Прошу меня простить. Вы это хотели услышать?

— Нет, — мотаю головой. — Я хотела понять чуть лучше ваши мотивы. Вы сказали, что не друг моему мужу. Возможно, точнее будет "недруг"?

— Луара, вы… — красивое лицо досадливо морщится, но фразу докончить ему не дают.

Дверь, наконец, открывается, и в столовую входит Дарран, сразу заполняя своей энергетикой большую часть пространства.

— Надеюсь, вы не скучали?

С тревогой его оглядываю и облегченно выдыхаю! Рубашка по прежнему белоснежная, одежда не порвана, все пуговицы на месте — значит разговор с Ламаром обошелся словами. Но это единственное, что мне удается понять. На лице дракона застыло каменное выражение. В темных глазах — стена отстраненности. Будто захлопнутая книга — никаких эмоций не прочитать.

— Не скучали, благодарю, — находится маг, тут же расплываясь в дежурной улыбке. — Леди Амакиир была так любезна, что скрасила мой завтрак своим обществом. А теперь мне, пожалуй, пора. Ведь один разлюбезный дракон повесил на меня непростую задачку.

Фабиан встает со стула и идет на выход, перекидываясь вежливыми фразами с мужем.

Тоже поднимаюсь. Рассчитываю, что Дарран проводит гостя до кареты, а я тем временем потихонечку ускользну в комнату, где смогу обдумать сегодняшнее утро. Вот только у дракона, оказывается, другие планы. Он перекладывает проводы гостя на дворецкого, возвращается в столовую, закрывает дверь и загораживает ее широкой фигурой. Резким кивком указывает на ближайший стул:

— Сядь.

Коротко выдыхаю.

Никак не могу привыкнуть к его жесткости. Да и надо ли привыкать? Разве можно находиться в такой атмосфере всю жизнь? Если только сойти с ума и отрешиться от реальности. Никому не пожелаю подобной участи!

— Спасибо, Дарран, — мотаю головой. — Уже насиделась, развлекая твоего гостя. Я вообще-то собиралась съездить в город. Так что, если позволишь… — тянусь к дверной ручке.

— Сядь, — повторяет опять, уже жестче, не двигаясь с места.

С губ так и рвется: «Хватит мной командовать!» Но по глазам вижу, что он не собирается уступать. Фыркнув, сажусь на стул, поворачиваюсь в его сторону. Развожу руками и вопросительно поднимаю брови. Теперь доволен?

Вот только дракон ни капли не выглядит довольным. Наоборот. Разъяренным.

Он чеканит:

— Во-первых, ты не выйдешь из замка, пока я не разрешу.

— Но я не согласна! — у меня на миг даже язык отнимается от возмущения. — Я не рабыня!

— Во-вторых, — он просто игнорирует мои слова. — Ты больше не будешь разговаривать с другими мужчинами, пока я не позволю. Разумеется, слуги не в счет.

На секунду я радуюсь, что он заставил меня сесть. Его решения рисуют передо мной такое безрадостное будущее, что разом вышибают все силы.

Не ездить в город, где у меня остались приятельницы. Где я могу сходить в кофейню или в дамский салон, в конце концов. Не общаться с его гостями. Ведь он только мужчин к себе приглашает... ах да, еще Флору. Значит, из всех, кого он предлагает мне в общение, — это сестра предательница и гувернантка, от которой уже сводит зубы! На этой мысли меня душит гнев.

— Тогда заодно запрети мне дышать! — с обидой кричу, вскочив со стула. — Потому что дальше так жить невозможно! Когда я согласилась стать твоей женой, мне никто не объяснил, что брак с драконом — это рабство! Я не собираюсь терпеть все твои запре...

Не успеваю договорить фразу, как он берет со стола графин с водой и его холодное содержимое летит мне в лицо. Случайно вдыхаю воду, и в следующий миг в носоглотке дерет — я захожусь кашлем. Пока отфыркиваюсь, отплевываюсь, он хватает меня, мокрую, беспомощную, за плечо и зло шипит:

— Ты сейчас же прекратишь истерить. И сделаешь все, что тебе сказано.

— А то что? — удается прохрипеть сквозь кашель.

— А то будет хуже, — сильные пальцы вонзаются мне в плечо.

На этих словах он обхватывает пальцами подбородок и поднимает, заставляя встретиться с ним взглядом. Быстро моргаю, потому что глаза щипет то ли от воды, то ли от слез. На миг мне кажется, на его лице мелькает жалость или… сострадание, но следующие слова доказывают, что мне показалось.

— Хочешь раздвинуть границы — сначала заслужи мое доверие. Будь послушной, тихой девочкой, и у нас все наладится.

Он резко отпускает подбородок и отправляется на выход. Слышу тихий щелчок от двери. Ушел.

Продрогшая, жалкая, как мокрая кошка, иду быстрым шагом в свою комнату. Стараюсь избегать людных лестниц и надеюсь всем сердцем, что по дороге не натолкнусь на слуг. Если в таком виде меня увидят слуги, разговоров не оберешься! Мое унижение будет при каждой встрече отражаться в их глазах.

К счастью, удается проскользнуть к себе никем не замеченной. Случайно натыкаюсь на отражение в зеркале. Платье вымокло и выглядит уныло, совсем как его дрожащая хозяйка с прилипшими ко лбу прядями. С трудом стаскиваю с себя тряпочку, что еще пол часа назад была шикарным нарядом, которым я втайне надеялась впечатлить мужа. Выжимаю и вешаю сушиться. Сначала хочу и себя обсушить полотенцем, но вместо этого решаю принять ванну. Слишком замерзла. И слишком устала, хотя, казалось бы, день только начался.

Обычно я моюсь быстро, полная планов на предстоящий день. А сейчас у меня отобрали планы. Появилась масса времени, и куда его деть не представляю.

Пристраиваюсь на стуле в уголке просторной комнаты, обхватываю себя руками, пока огромная, белая ванна, стоящая в самом центре помещения, наполняется водой.

Долго лежу, гладя ладошкой поверхность воды. Прокручиваю в голове недавнюю сцену и никак не могу согреться. Словно холод от слов мужа успел проникнуть глубоко под кожу, в самое сердце. Когда, наконец, отогреваюсь, то тщательно моюсь, ополаскиваюсь и, обсушив тело, набрасываю на плечи кружевную накидку.

Выхожу в спальню ароматная и чистая до скрипа, вытираю при этом влажные волосы полотенцем, поэтому не сразу понимаю, что в комнате не одна.

А когда понимаю, на несколько мгновений теряю дар речи. Тру глаза и быстро моргаю. Мне это не снится?

Щипаю себя за запястье.

Нет. Не снится.

Вот уж кого я точно не ожидала здесь увидеть!

Глава 10

В велюровом кресле, расположенном у окна, устроилась Флора, а на краю чайного столика примостилась ее кокетливая шляпка с изящно завязанной голубой лентой. Похожая шляпка есть у меня, да и копия бархатного платья, в которое одета сестра, тоже висит в моем шкафу. Видимо, Дарран, особо не мудрствуя, поручил жену и любовницу одной и той же модистке.

Едва удерживаюсь от стона. Как же хочется стереть с ее лица самоуверенную улыбку, а ее саму выдрать из кресла… и своей жизни, как занозу!

Сначала переспала с моим мужем, а потом заявилась в нашу спальню. Не постеснялась!

От такой вопиющей наглости хочется кричать в голос.

Но я уже столько раз обожглась, что заставляю себя замереть. Подумать.

Если дам волю чувствам, на шум сбегутся слуги, а я в неглиже... Потом донесут мужу, что жена учинила скандал. Вела себя неподобающе. Нет уж. Я не собираюсь дарить Флоре роль жертвы. Надо самой, по-тихому разобраться с предательницей.

Медленно втягиваю в себя воздух и также долго выталкиваю его из легких — и снова по кругу. Когда дыхание выравнивается, указываю на дверь:

— Уходи!

— Ну что стоишь, как неродная, — в ее вкрадчивом, с хрипотцой голосе слышна издевка. — Садись!

Правой рукой указывает на кресло, расположенное напротив. Сегодня она без перчаток, поэтому на пальцах хорошо заметны шрамы от ожога — того самого, из детства.

Еще при жизни родителей я долго копила деньги, чтобы Флора смогла залечить шрамы у целителей. Но, сколько бы я ни давала сестре, на целителя всегда не хватало. Зато хватало на новые безделушки вроде милых брошей и красивых заколок.

Когда матушка узнала, куда исчезают мои монеты, то очень рассердилась: