Злодейка не хочет развода! (СИ) - Лебедева Ива

— Леди Арин, — Корвин, поймав мой мимолетный, совершенно трезвый взгляд из-под прилипшей вуали, мгновенно включился в игру. Его голос звучал как арктический лед, — его светлость герцог Грейвис будет крайне огорчен, узнав, как вы приняли его жест доброй воли. Леди Юэль, идемте. Вам нужно согреться.

Мы уходили под аккомпанемент нарастающего шепота. «Бедная Юэль», «Она так изменилась», «Арин всегда была завистливой», «Вы видели, как она ударила по футляру?»

Никто, конечно, не видел, но все уже поверили, что собственными глазами наблюдали и удар, и толчок. А сейчас пообщаются, расскажут друг другу подробности… как там было в книжке про следователей? «Врет как свидетель» — очень точно!

А самое забавное что? То, что я провернула ровно тот же самый трюк, каким обычно пользовалась сама Арин против Юэль. Увы, моя предшественница при всей истеричности характера соображала медленно, она просто не успевала отреагировать вовремя на фокусы леди Веллес и все время выходила виноватой скандалисткой, которая чуть ли не ногами бьет бедную беззащитную девушку. Даже зрителей не стесняется!

Что ж, как я уже сказала, в эти игры можно играть вдвоем. Черта лысого эта кукла теперь отмоется! А вот мокрая и несчастная я, упавшая в бассейн и лишившаяся сапфиров, — очень даже.

И кстати. Арин никогда и никуда не посмеет надеть это колье. Если попробует появиться в нем хоть где-то, наслушается шепота за спиной. Пусть Юэль в моем лице лишилась драгоценностей. Но и соперница их по факту не получила!

Да я зуб даю, эта мымра уже сегодня к вечеру в попытке обелить внезапно треснувшую репутацию ангелочка передаст сапфиры обратно Грейвисам через своего жениха.

Перед которым ей, между прочим, еще предстоит оправдываться. Оправдается, конечно, и Янид примчится к моему мужу с претензиями в очередной раз. Хех, это будет даже интересно!

Какая я, однако, гадкая. Предвкушаю скандальчик. А нечего! Раз уж попала в злодейку, которую все порицают, когда за дело, а когда и не разобравшись, то стесняться не стану.

Как только дверца кареты захлопнулась, отрезая нас от возмущенного гула голосов в саду Веллесов, я мгновенно перестала «оседать» на руки Корвина. Выпрямилась, стянула с лица мокрую липкую вуаль и, по-хозяйски отобрав у опешившего помощника сухой платок, принялась вытирать потеки туши.

— Ну что, господа зрители, как вам премьера? — поинтересовалась я, чувствуя, как по спине бегут вполне настоящие мурашки от холодной воды, но при этом внутри разливается горячая волна триумфа.

Айден смотрел на меня, открыв рот. В его глазах отражалась сложная внутренняя борьба: с одной стороны, я все еще была злой мачехой, с другой — я только что провернула самую крутую пакость, которую он видел в своей жизни.

— Ты… ты специально! — выдохнул он, и на его губах против воли расплылась шкодливая улыбка. — Ты видела, как у нее нос дергался? Она была похожа на сердитого кролика!

— Ваша светлость… Юэль… — Корвин вытирал лоб своим вторым платком. — Вы понимаете, что это война? Янид примчится к ректору еще до захода солнца. Он души не чает в своей Арин. Он поднимет такой шум, что стены академии задрожат.

— Пусть дрожат, Корвин. Стены академии магические, они крепкие. — Я откинулась на мягкое сиденье кареты, игнорируя то, что мокрое платье безбожно портит дорогую обивку. — А вот репутация «ангельской» Арин теперь похожа на это платье — промокла насквозь и выглядит жалко. Вы же слышали дам? «Сапфиров ей мало». О, это клеймо похлеще любого проклятия.

Я посмотрела в окно на удаляющееся поместье.

— Арин игрок тонкий, но она привыкла играть против истеричной дуры. Против женщины, которая не боится намокнуть и потерять колье ценой в замок, у нее нет иммунитета. Милад хотел, чтобы я извинилась? Я извинилась. Публично. Искренне. Со слезами и спецэффектами. Теперь любые претензии Янида будут выглядеть как попытка защитить… ну, вы сами видели кого. Жадную девицу, которая толкнула герцогиню в воду из-за недостаточно крупных камней.

— Но колье! — Корвин все никак не мог успокоиться. — Оно же на дне бассейна! Это же… это же состояние!

— Ой, не будьте занудой, — отмахнулась я. — Думаете, Веллесы оставят его там в качестве фильтра для воды? Конечно, выловят. И пришлют обратно. Либо с Янидом, либо с посыльным, завернутое в тысячу заверений о «случайности». Им теперь эти сапфиры жгут руки больше, чем каленое железо. Взять их сейчас — значит подтвердить все, что я наплела этим сплетницам.

Я перевела взгляд на Айдена. Мальчишка все еще хихикал, прикрывая рот ладошкой.

— Айден, ты был великолепен. Про «злую Арин» — это был экспромт?

— Она меня вчера за ухо дернула, когда папа не видел, — буркнул он, мгновенно посерьезнев. — Сказала, что, когда станет хозяйкой в доме, я уеду в закрытый пансион для трудных подростков.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Ах ты ж кукла фарфоровая… Значит, сиротку в пансион, мужа в могилу, а сапфиры в шкатулку?

— Значит, так. — Я наклонилась к мальчику и заговорщически подмигнула. — В пансион поедет ее чувство собственного достоинства. А ты, если хочешь, можешь начинать выбирать, какую кондитерскую мы ограбим на обратном пути. Нам обоим нужно заесть стресс.

Глава 12

Милад

— Ваша светлость, звонят из дома леди Арин. Выражают глубочайшие соболезнования.

Я оторвался от отчета по академии и поднял взгляд на Корвина. Точнее, на то место, где Корвин обычно стоял. Сейчас там был лакей с лицом человека, который только что узнал, что его переводят работать в конюшни.

— Соболезнования? — переспросил я. — Кто умер?

— Никто, ваша светлость. Соболезнования по поводу… инцидента. С ее светлостью.

Я замер. Инцидент? С Юэль? Опять?! А впрочем, разве я ждал чего-то иного?

— Что случилось?

— Леди Арин, — медленно произнес лакей, осторожно подбирая слова, — позволила себе неподобающее поведение. Удар по рукам, толчок в бассейн… Ее светлость упала в воду. Промокла и сильно расстроена.

Я схватился за подлокотник кресла. Так, погодите. В груди вскипело что-то горячее и тяжелое. Эта… эта девица посмела тронуть мою жену? В моем доме? Нет, не в моем — в своем, но это не меняло сути.

— Что с моей женой? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости.

— Ее светлость жива и, по слухам, уже покинула поместье Веллесов в сопровождении лорда Корвина и молодого господина Айдена. Но леди Юэль была очень… расстроена. Говорят, она просила не винить леди Арин.

Я медленно выдохнул. Не винить? Просила не винить ту, кто ее толкнул? Это было так непохоже на Юэль… но одновременно так похоже на ту новую Юэль, которая сегодня утром массировала мою ногу и целовала шрамы.

— Дальше, — велел я.

Лакей переступил с ноги на ногу.

— Звонили уже трижды. Леди Веллес-старшая, леди Эртон и… господин Янид ГрейвисВеллес. Требуют разговора с вами. Господин Янид Веллес был особенно настойчив. Он говорит, что его невесту оклеветали.

— Оклеветали? — Я усмехнулся, и усмешка вышла недобрая. — Передай господину ЯнидуВеллесу, что я занят. И буду занят ближайшие… — я взглянул на часы, — два дня. А леди Арин пусть радуется, что моя жена просила ее не винить. Потому что я, в отличие от Юэль, очень злопамятен.

Лакей торопливо кивнул и испарился. Побежал исполнять свои прямые обязанности.

Я остался один, сжимая подлокотники магического конструкта и чувствуя, как внутри клокочет злость. Толкнула ее. В бассейн. Арин, которая всегда при мне была сахарной и нежной, посмела поднять руку на мою жену.

Но самое странное было в другом.

Юэль. Моя Юэль, которая три года осыпала меня проклятиями, называла калекой, ненавидела даже звук моего кресла, она поехала извиняться по первому моему требованию. И вместо того чтобы устроить скандал, она… расплакалась? Попросила не винить обидчицу?

Что-то здесь было не так. Очень не так. И еще заставляет задуматься — а раньше? Все эти происшествия с Арин и Юэль… так ли оно все было, как выглядело?