Театр доктора Смерть - Бурнус Анастасия

— Эй, пе-ре-ги-ба-ешь, — мужчина подошел к окну, вид из которого выходил на кладбище, где было упокоено энное количество жертв, некогда убитых нами. — Ты будешь ценнее всех тех, кто был убит, кто будет убит; твоя кровь — дар божий за все наши грехи. Такая благостная, густая и терпкая, — его поведение выдавало истинные намерения. Теперь было ясно, для чего меня пригласили.

— Дорогой, если сейчас ты не в духе, то отложим открытие, можем залечь на дно и спокойно переждать этот кризисный момент. Что ты думаешь? — хоть он и был тем еще гадом, но сейчас и ему тяжко. Подойдя к нему, я обняла его со спины. — Ты нам нужен с чистой головой и, главное, в здравии.

— Думаешь, стоит уходить? Мне страшно, что будет дальше, понимаешь? Риски, чертовы риски. Я запутался, любимая. Ты права, нам нужно уйти. Факт того, что меня могут посадить, меня беспокоит меньше всего. А пока… — мужчина взял меня за руку и, поднеся к губам, поцеловал тыльную сторону руки. После, разворачиваясь и глядя прямо в мои глаза, он улыбнулся словно маньяк и закатал рукав моего черного платья, оголяя руку до плеча, чтобы хорошо были видны места, где он брал кровь.

— Хорошо, мы уйдем в затишье, но для начала ты сделаешь то, что я хочу, ведь так?

— Вижу, теперь твое настроение улучшилось?

— Да, пусть все забудут о говнюке Питере Хэмише, об убийстве на ночной дороге. Пока живы мы — живо и наше дело. «Театр доктора Смерть» не должен умереть.

Глава 6

Ночной город оживился, люди буквально заполонили местные пабы, рестораны и забегаловки. Все текло своим чередом: без новых происшествий, громких убийств и скандалов. Это ощущалось как новый этап в наших жизнях. Некоторые даже нашли себе новое хобби. Наша всеми обожаемая Ванда начала заново осваивать готовку: ведь прежде она и близко не подходила к плите, но зато теперь у нас есть прекрасная возможность пробовать что-то новое. А Тейд увлекся просмотром телесериалов и фильмов — теперь его не оторвать от этого занятия.

После того скандала, который обнародовали в прессе, мы решили дать себе передохнуть, но никто не думал, что это доставит в разы больше проблем, чем ожидалось. Из-за этого пятилетнего перерыва я поседела на полголовы! И все из-за чего? Ах да! Вечные комментарии и просьбы Бориса о том, что нужно подготавливать новое место для открытия бара, название которого мы даже менять не будем. Бессмыслица, но кого бы это волновало?

«Если хочешь спрятаться, делай это у всех на виду!» — вот все, что сказал босс перед тем, как дать мне хорошего пинка и координаты, куда нужно будет съездить и посмотреть помещение в аренду.

Но это не самые кардинальные перемены, на которые мы вынуждены были пойти. Поместье Смит мы поспешно покинули из-за частых проверок полиции: так как в порядке первой очереди они решили осмотреть дом на наличие вещественных доказательств, ведь они могли бы сразу отправить всех за решетку. Нас бы посчитали соучастниками, а Бориса как главу, можно сказать, мафиозной организации. Но это было не так уж и важно, потому что без эликсира и крови нас всех через неделю нашли бы на полу камер в качестве мумий, только без этих бинтов, обмотанных по всему телу. Прежние помещения на Грейт-Рассел-стрит пришлось сжечь дотла, подкинув несколько трупов. Наши личности стерты из памяти бывших посетителей и других горожан, пока мы не будем готовы вернуться в новом амплуа и представить людям новый мир, где они будут всеми любимы и обожаемы. Мы смогли доказать, убедить всех, что шестеро «убийц» мертвы, и это сыграло самую важную роль в дальнейших событиях, но об этом я расскажу позже.

Вернуться через пять лет — это еще не гарантия того, что все может получиться. Нужен был четкий план: создание нового концепта бара, потому что мы понимали: такой популярности, как раньше, мы уже не сможем добиться в кратчайшие сроки. Фальшивые документы и новые имена. Теперь такая личность, как Шарлотта Бэгинс, навсегда будет запечатлена на бумаге и иметь свое прошлое, настоящее, но не факт, что будущее. Ванда была там убита и похоронена под пеплом прошлого, под деревянными балками старого паба, но вот, чудесным образом, подобно фениксу, она возродилась, но только с другой фамилией.

Главная проблема — даже не в этих организационных моментах, была причина глобальнее, чем обыденные дела. Борис. Наши тела были подвергнуты рискованному эксперименту одного сумасшедшего, который на протяжении десяти лет пытался создать правильный ритуал, который смог бы поддерживать жизнедеятельность всего организма без возрастных изменений. Для этого ему нужна была кровь человека с «разломом внутри» и кровь человека с чистой душой, чьи надежды и мечты могли резко разбиться в одночасье. Фаза луны, в которую нужно было идти на святую землю (в нашем случае это было кладбище), потому что, по поверьям, в средние века — кладбище было самым чистым местом, так как всех отпевали и очищали молитвой божьей. А вот ритуал Бориса был направлен на разрушение этой защиты и отдачу дани всему темному. Сложно ли это? Нет, выполнить было достаточно легко. Добыть кровь? Мою? Ха, проще простого. Силой или же я отдавала это добровольно — не имело смысла, а вот кровь других людей нужно было забирать силой. Выслеживать таких было всегда проблематично; потребовалось несколько лет, чтобы выучить повадки и научиться правильно вести с ними диалог. В вашем времени научиться социализации для таких неотесанных, как мы, можно только при помощи курсов по психологии — их, собственно, и оплатил Борис.

Если рассматривать весь ритуал, он должен был выглядеть так: раз в месяц, в новолуние, на святой земле, собравшись в круг и начертив особые знамения, вестник вечной жизни должен раздать подопечным по кубку с особым отваром, где сливались воедино кровь отрешенного и чистого, давая особую силу для продления жизни создателя и его последователей. По завершению всей этой вакханалии слуги должны были сделать надрезы от начала среднего пальца до запястья левой руки, тем самым пролив кровь в круг, даруя создателю часть своей энергии в доказательство того, что мы все ему верны. Но вот сейчас, спустя столько веков, ритуал начал давать сбой.

На прошлой неделе, когда мы выбирали новое место жительства в районе Хэмпстед, где многие дома и так пустовали, оставляя лишь догадки о том, кто жил здесь, нас с Борисом привлек один в два этажа, окруженный внутренним двориком, но его состояние оставляет желать лучшего, да и цена слишком била нам по карману. Дом действительно выглядит пугающе. Его фасад кроваво-красного цвета, окна заколочены досками, внутри ситуация не лучше: грязные стены, облупившиеся обои, разбросанный по комнатам мусор и сломанная мебель. В описании было указано, что дом требует полной реконструкции и подойдет только покупателям, готовым вложить значительные средства в ремонт, но у босса были свои планы по организации починки старой рухляди.

— Так что, мы сошлись по цене, мистер Реджельтон? — худощавый мужчина лет за семьдесят, протянувший боссу свою иссохшую руку, ждал удачного завершения сделки. — Только вот не пойму, на кой такому статному мужчине сдался такой ветхий дом?

— Ну, право слово, вы наговариваете. Семья у нас большая, шесть человек. Я, моя дражайшая супруга и четверо наших детей устали ютиться в квартирке, хотелось что-то попросторнее. Этот вариант вполне хорош собой, — мужчина не торопился просто так отдавать свои честно накопленные деньги, у него был другой план.

Пока эти двое вели свои старческие беседы, я решила осмотреться. Сгущались сумерки, поэтому ради своей безопасности я решила пройтись по территории особняка.

И все же место было прекрасным. Красивый белокаменный дом заставил меня вспомнить то место, где я когда-то жила со своим супругом Антоаном. Вечерний туман окутывал поместье, придавая всему окружающему таинственный вид. Мрачные тени деревьев, растущих вдоль узкой дорожки, казались живыми, словно шептались друг с другом о давно забытых секретах. В воздухе витал запах влажной земли и чего-то еще — легкого, но настораживающего, словно предвестник беды. На одной стороне двора стояла старая беседка, обвитая плющом, который, казалось, пытался окутать ее целиком. Внутри беседки лежали старые пыльные книги, страницы которых были пожелтевшими и изорванными. Некоторые из них были открыты, и на них можно было разглядеть странные символы и заметки, написанные неразборчивым почерком. Свет фонарей, расставленных вдоль дорожек, мерцал, создавая иллюзию движения, и казалось, что кто-то наблюдает за каждым шагом. В этом дворе, полном загадок и недосказанности, каждый звук, каждый шорох могли стать началом новой истории — истории о любви, предательстве и, возможно, мести. Вечерний туман сгущался, и двор, казалось, готовился раскрыть свои тайны только тем, кто осмелится заглянуть в его темные уголки, но и мы были не из трусливых. Даже смешно о таком было думать.