Театр доктора Смерть - Бурнус Анастасия

Времени было в обрез, и я решила вернуться, но, как только приблизилась к своему боссу, то увидела нечто странное. Смуглая кожа мужчины была покрыта небольшими язвами, будто у прокаженного, а это означало одно: тело не выдерживало векового существования. Борис начинал умирать.

— Вы закончили? — Чувство тревоги накатывало с каждой секундой: если человек увидит такое, то могут возникнуть проблемы. — Дорогой, нам нужно спешить, есть некоторые неотложные дела, это касается твоего бизнеса. Мне звонил Аро, нужна твоя помощь.

— Эх, молодежь, все спешите куда-то. Самое ценное, что у нас есть, это время, проведенное друг с другом. Вот даже взять выбор дома. Ветхий, поросший плесенью… вы ж угробите кучу денег на его восстановление. Купили бы уж коттедж неподалеку, да жили б, не зная бед, — старик харкнул, затем достал сигарету из кармана потрепанной куртки, поджег и, поднеся к своим обветренным губам, закурил, выпуская колечки дыма.

— Есть в ваших словах правда, мсье. Мы с мужем давно хотели завести свой укромный уголок, но времени у нас не так много.

Кажется, он понял мой намек. Борис поспешил передать деньги владельцу, и, торопясь закончить диалог, мы поспешили удалиться.

— Грешники, — фыркнул старик нам вслед, думая, что мы не услышали. — А такие, как вы, горят в аду. Помяните мои слова.

Спустя год

Мы собрались в столовой поместья, где утренний свет пробивался сквозь тяжелые занавески, создавая причудливые тени на стенах. Запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом только что испеченного хлеба, который Джо успел приготовить до нашего с Борисом пробуждения, но даже это не могло развеять напряжение, которое витало в воздухе. Я чувствовала, как каждый звук, каждое движение становились громче, словно в этом пространстве время замедлилось.

Борис спустился со второго этажа по витой деревянной лестнице; пройдя в столовую, он сел напротив. Его лицо было непроницаемым, а глаза смотрели в пустоту, будто меня и не существует вовсе.

Мужчина отрезал кусок хлеба, но его руки дрожали, и я заметила, как он сжимает нож так, что костяшки побелели. Я не могла не думать о том, что произошло накануне, о том, как его слова, полные упрека и недовольства, повисли в воздухе, как туман, который не рассеивался даже при ярком свете.

— Ты не собираешься ничего сказать? Может, обговорим покупку помещения под бар? Будешь что-то предпринимать? Скажи хоть слово! — наконец нарушила я молчание, и мой голос прозвучал в тишине, как выстрел. Борис поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела что-то, что заставило замереть: смесь гнева и раздражения, которую он старательно сдерживал.

— Что ты хочешь услышать? За столь короткий срок ты не смогла найти ничего стоящего, что удовлетворило бы мои запросы! — его голос был низким и напряженным, как струна, готовая лопнуть. Я почувствовала, как в груди все сжалось, и в то же время меня охватывало чувство безысходности. Мы оба знали, что разговор, который нам нужно провести, был неизбежен, но ни один из нас не хотел делать первый шаг.

А за окном разыгрывалась утренняя симфония природы: птицы щебетали, ветер играючи шелестел кронами деревьев, сквозь которые пробивались тонкие лучи света, причудливой формы облака куда-то не спеша плыли по небу. Я снова взглянула на Бориса, и в этот момент между нами проскользнула искра — нечто большее, чем просто напряжение. Это было осознание того, что мы стоим на краю пропасти, и один наш шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Но об этом не хотелось задумываться, хотелось просто быть одним из тех облаков в небе…

— Я просто хочу, чтобы ты был честен с собой. За тот короткий срок, который был дан, можно было найти лишь каморку в окрестностях Глазго, — произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Борис снова отвел взгляд, и тут стало понятно, что он готов рвать и метать. В этот момент я ощутила, как холодный пот пробежал по спине. Завтрак, который должен был быть обыденным и спокойным, превратился в битву неразрешенных конфликтов и скрытых тайн.

Тишина снова окутала нас, и я знала, что этот разговор станет не просто началом дня, а началом чего-то гораздо более масштабного, в нехорошем смысле этого слова.

— И ты смеешь мне перечить? Не забывай, кто вам всем дал работу, дом и все те блага, которые есть! Не боишься последствий? — и вот как, сидя за одним столом с этим чудовищем, я могла сохранить спокойствие? Не спорю, он был хорош собой: высокий, смуглый, его прекрасные каштановые волосы всегда были уложены, будто после салона, а карие глаза гипнотизировали всякого слушателя, но за такой внешностью прятался настоящий монстр, которого он даже не пытался скрывать.

— Боюсь ли я? Серьезно?! После стольких лет мучений я должна сидеть и взрослому мужчине говорить о том, что он делает нерациональные выводы? Просить от своих сотрудников невозможного! Ты сам-то пробовал сделать хоть что-то своими силами? НЕТ! Тогда почему мы должны из кожи вон лезть и приносить тебе все на блюдечке? Ты и так убил все, что мы любили и чем дорожили! — Глупо было полагаться, что после стольких лет выслуг он будет добр к нам и скажет: «Ну что вы, все в порядке, я вам помогу». Борис лишь мог просмотреть грозным взглядом с мерзкой ухмылкой, ударить и наказать, не более, а терпеть все эти унижения — уже осточертело.

— Заткнись, тварь! — резким движением он вскочил со своего места и рванул в мою сторону, а когда оказался в сантиметрах от моего лица, схватил под локоть. — Ты лишь пешка в моих руках, мусор, который я однажды подобрал невесть откуда и сделал так, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

— А ты спросил меня, нужна ли мне была такая жизнь? Мне хотелось унижаться тогда перед тобой и моим мужем? Как красиво ты говорил о том, что можешь дать мне все. Получается, ты мог только лгать? — ладонь ослабла на плече, а пальцы медленно поползли к моей шее, а когда преодолели свой путь, сжались, словно оковы, пытаясь перекрыть воздух.

Карие глаза сверкнули нездоровым блеском в лучах утреннего солнца, и я не могла произнести ни слова. Когда мужчина входил в состояние бешенства, то начинал проводить уроки перевоспитания. В особенности кулаками, поэтому ситуация, в которую я попала, была очередной и далеко не последней.

— Какая же ты жалкая, видела бы себя со стороны, — лицо Бориса приближалось все ближе к моему. — Пытаешься ухватиться своими маленькими ручонками за несчастную жизнь. Позволь напомнить: я дал тебе эту свободу, я сделал так, что ты купаешься в роскоши. Позволь задать тебе один вопрос, моя милая. Почему же ты не убежала от такого монстра, как я? — горячее дыхание опаляет мои губы.

— Хочешь, чтобы я тряслась от страха, как несчастная собачка? — так, ситуация выходила из-под контроля, но, к счастью, Борис зажал меня между столом и своим телом, поэтому я незаметно стараюсь взять нож, который лежал возле тарелки, пряча его в рукав своего черного платья.

— А разве не уже? — между нами расстояние все больше и больше сокращалось, и это был знак, что пора действовать.

Резким движением, достав нож, я всаживаю его в кисть руки Бориса, тем самым вырвавшись из его крепкой хватки, и под звуки громких криков бегом направляюсь на второй этаж в свою комнату.

Оказавшись внутри, я прижалась спиной к холодной двери, пытаясь успокоить себя. Как же мне быть в этой ситуации? Картинки из прошлого, как мы все попали в его ловушку, резко всплыли в голове.

Вспоминая старую Шарлотту, которая всегда была мечтательной и наивной, верила в то, что мир полон доброты, что все поступают честно и по совести. Могла ли она представить, что встретит человека, который станет ее кошмаром? Борис был обаятельным и харизматичным, и в начале нашего знакомства я была очарована его вниманием. Но вскоре его истинная натура раскрылась, и ловушка захлопнулась, как и двери, ведущие к спокойной, нормальной жизни.

«Почему я не смогла дать отпор раньше?» — думала я, сжимая кулаки. В памяти всплывали моменты, когда можно было сказать «нет», когда могла бы уйти, но вместо этого оставалась, надеясь, что все изменится. Но как же я ошибалась, думая, что смогла бы улизнуть из его скользких рук, поэтому сейчас чувствовала себя слабой и беспомощной, как будто позволила ему сломать себя.