Лесной дозор. Дилогия (СИ) - Вольт Александр

Следовательно, сейчас она звонит не для того чтобы припереть меня к стенке. Будь у Канцелярии реальные доказательства моего участия в стычке на границе резерваций, со мной бы не вели светские беседы по рации. В шлюзовую бронедверь уже ломился бы отряд тяжелого спецназа.

Дорофеева просто собирает информацию по квадратам, а значит, прямых подозрений у нее не имелось.

Тревога внутри начала утихать. Липкое чувство вины попыталось поднять голову. Когда человек замешан в темных делах, его пульс всегда учащается при любом неудобном вопросе. Я потер саднящую шею свободной рукой. Лицо кирпичом я делать умею. Врать тоже. Навык этот многие моралисты считают непристойным, зато пользы от него вагон и маленькая тележка. Если кто‑то скажет мне, что ни разу в жизни не кривил душой, я первый плюну ему под ноги. Все люди приукрашивают события ради собственной выгоды. Все искажают факты. Все лгут.

А сейчас у меня на руках имелся идеальный козырь для отвода глаз. Два связанных урода в камуфляже, которые прямо сейчас мерзнут в сугробе под охраной ворон.

Я нажал кнопку тангенты.

– Нет, – прохрипел я в микрофон, морщась от рези в продавленной гортани. – О нападении ничего не знаю. Зато могу доложить другое. На моей территории объявились двое вооруженных людей. Шастали по лесу, расставляли силки, вели себя крайне нагло. Пришлось их задержать. Наряд за ними я уже вызвал. Наверняка это и есть те контрабандисты, которых ищут ваши коллеги.

Я выдал эту тираду на одном дыхании и тут же закашлялся. Грудную клетку стянуло болью, во рту снова появился мерзкий металлический привкус крови из лопнувшей губы.

В наушниках повисла тишина. Я ждал ее реакции.

– Что с вашим голосом? – осведомилась Ольга.

Я уловил в ее интонации легкую перемену. Строгий официальный тон дал крошечную трещину, пропустив каплю самого обычного женского волнения. Интересное кино получается. Сама же утром перед отъездом стояла у двери, застегивая пуговицы, и холодным тоном советовала мне не западать на нее, говорила про мимолетный эпизод. А теперь вслушивается в мои хрипы и явно напрягается.

– Последствия стычки с этими самыми нарушителями, – ответил я, стараясь говорить медленнее, чтобы слова звучали разборчиво. – Оказали сопротивление при задержании.

– Медицинская помощь нужна? – голос Дорофеевой снова стал деловым, однако скорость заданного вопроса выдавала ее с головой.

– Нет, спасибо, – я криво усмехнулся, отчего разбитая губа тут же заныла. – Ничего критичного. Синяки да ссадины. Горло немного помяли, пройдет через пару суток. Если потребуется какое‑то содействие с моей стороны насчет поиска контрабандистов, дайте знать. Квадрат я знаю от и до, следы читать умею.

– Пока что не нужно. Теми, кого вы поймали, займутся дознаватели. Выздоравливайте, дозорный.

Она сделала короткую паузу. Я слышал, как на заднем фоне в ее кабинете шуршат листы бумаги.

– И, кстати, – добавила Ольга. – Я до сих пор не получила от вас письменный отчет насчет происшествия с группой Власова. В ближайшее время я за ним заеду лично.

Хе. Я довольно улыбнулся и в очередной раз об этом же пожалел.

– Понял. Отчет будет готов, – отозвался я.

– И еще кое‑что, Багрицкий. Руководство просило передать вам одну вещь. Касательно вашего недавнего общения с научной группой профессора Власова. Нам настоятельно рекомендуют, чтобы впредь вы общались с учеными… – она замялась на секунду, подбирая правильное слово. – Лояльнее.

Скулы мгновенно свело от накатившего раздражения. Я крепко сжал челюсти, услышав противный скрип собственных зубов.

– Вы предлагаете мне закрывать глаза на их свинство? – спросил я, чувствуя, как пульс снова ускоряет шаг, а пальцы до хруста стискивают микрофон. – Они развели в лесу помойку. Потоптали поляны. Погубили кучу запасов у местной колонии пушистых прыгунов, которые горбатились всю осень ради выживания. Зверькам банально нечего теперь есть из‑за этих светил науки.

Я выпалил это с такой горячностью, что горло снова резануло острым спазмом. Пришлось прерваться и отпить воды из бутылки.

– Нет. Совсем нет, – голос Дорофеевой зазвучал мягче, в нем даже промелькнула едва уловимая улыбка. – Вы все верно сделали. Заставить их убрать мусор было правильным решением. Руководство потому и просит, чтобы вы не конфликтовали открыто, а действовали хитрее и деликатно им намекали.

– Деликатно намекать профессуре, которая считает себя пупом земли? – я недоверчиво хмыкнул.

– Именно. А если деликатность на них не подействует, то в следующий раз просто примените другой аргумент. Скажите им прямо, что следователь Дорофеева явно не обрадуется, если ей опять начнут задавать вопросы на эту тему. И что она может инициировать отдельную проверку их методов работы.

Ай да Ольга. Выдала мне легальную дубину против любых кабинетных умников, которые сунутся на мой участок.

– Прямо так и сказать? – переспросил я, собираясь радостно хохотнуть, но вместо нормального смеха из поврежденной гортани вырвалось только глухое бульканье, похожее на кашель туберкулезника.

– Слово в слово, – твердо ответила следователь. – Одной угрозы бумажной волокиты с моим отделом хватит для того, чтобы они начали ходить по лесу на цыпочках.

– Я вас понял.

– На этом пока что все. Занимайтесь здоровьем. Если встретите что‑то подозрительное на периметре, не лезьте снова на рожон. Сообщите диспетчеру и попросите связаться со мной. Конец связи.

– Есть. Конец связи.

Динамики коротко пискнули и погрузились в равномерный фоновый шум.

Я стянул наушники, чувствуя, как жесткая дужка натерла кожу на висках, и повесил гарнитуру на металлический крючок. С облегчением откинулся на спинку.

Я сидел в полумраке смотровой комнаты и смотрел на мерцающие огоньки приборной панели. В помещении было тепло от установленных радиаторов, несмотря на то, что камин давно потух. Вентилятор охлаждения в системном блоке ретранслятора монотонно гудел, нагоняя сонливость. Я прикрыл глаза, массируя пальцами виски.

Надо было разложить все по полочкам, иначе я просто сойду с ума от количества навалившихся проблем.

Первое. Дорофеева скоро приедет за отчетом. Этот визит может быть как крайне приятным, так и создать дополнительные проблемы.

В прошлый раз Бу чудом спрятался, приняв форму шкафа. Я живо вспомнил, как следовательница подозрительно разглядывала два абсолютно одинаковых предмета мебели в моей спальне. В этот раз она может оказаться более дотошной, и мне крайне не хотелось, чтобы она, во‑первых, полезла внутрь, фиг знает зачем. А во‑вторых, ну… мне просто неловко.

Как представлю внезапный вопрос «Егор, а что это за отросток?», «Егор, а для чего ты его…», «Егор, ей что, больно?».

Бррр. Нет, в спальню я ее пускать не буду, но моя настойчивость в таком случае может вызвать дополнительные подозрения. Вдруг я там хозяйку колготок прячу?

Я потер лоб. Вот же незадача выходит. А если убрать оттуда Бу в виде шкафа, то она спросит, куда и зачем я его дел.

Пу‑пу‑пу…

Так, ладно, пока что надеемся, что она просто приедет за одной конкретной вещью и выслушает от меня устный отчет, после чего наутро уедет довольная, улыбающаяся и без лишнего интереса что я прячу в спальной комнате.

Второе. Рогатый телепортирующийся монстр, засевший в Каменных Падях. Олежа мертв. Огромный бронированный кабан‑реликт оказался разорван на куски, словно тряпичная кукла. От одного воспоминания о залитом кровью снеге к горлу снова подкатил тошнотворный ком. Я тяжело сглотнул, чувствуя, как спазмируется помятая гортань. Миша сейчас бегает по тайге, собирает сходку самых крупных и опасных хищников. Для начала мне придется перед ними выступить, с каждым познакомиться и оценить их силы. Если я пойму, что мы не вывезем, то даже соваться не станем. К черту, пусть сидит там дальше, и будем размышлять, как его там запереть. Обуршим вход, и пусть с голоду подыхает.

А если будут шансы на победу, то мне предстоит идти туда вместе с ними. Идти на тварь, для которой законы физики имеют значение необязательных рекомендаций. От этой мысли на затылке волосы шевелились.