Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Положив руку на живот, переждала боль и прошептала:

— Когда родится девочка, я назову её в твою честь, подруга... Элия…

Очередная схватка накатила внезапно, словно мощная волна, и я громко застонала.

Служанки, дремавшие на тюфяках у кровати, сразу проснулись. Едва взглянув на моё побледневшее и покрытое испариной лицо, Зейнаб бросилась к дверям. Майя же без суеты начала все необходимые приготовления: достала из сундука чистые мягкие простыни, потом разожгла жаровню, чтобы подогреть воду и заварить травы. После чего зажгла смолу босвеллии и ладан, чтобы очистить воздух и успокоить мои нервы.

— Дышите, моя госпожа, — Майя подложила мне под спину подушку. — Шахзаде спешит увидеть этот мир. Даст Аллах — всё пройдёт легко.

Я вцепилась в резную спинку кровати так, что побелели костяшки пальцев. В покои быстрым шагом вошёл лекарь. Омыв руки в чаше с розовой водой, он осторожно осмотрел меня и обернулся к запыхавшейся Зейнаб:

— Беги к падишаху! Всё происходит очень быстро! Пусть готовится к благой вести!

Служанка снова исчезла за дверью, а лекарь вернулся ко мне. Боль стала невыносимой. Она больше не приходила волнами, а полностью захватила моё тело. Из глаз полились слёзы.

— А теперь, Малика, помогите ребёнку появиться на свет! — почти приказал лекарь. — Тужьтесь!

Я собрала все силы, какие у меня остались, вцепилась в простыни и... вдруг почувствовала резкое, почти пугающее облегчение. Лекарь подхватил маленькое скользкое тельце и тут же передал его Майе. Раздался тоненький писк. В этот момент в комнату влетела Зейнаб, её глаза расширились.

— Девочка! — выдохнул лекарь, но тут же вскинул руку. — Тише! Ничего пока не говорите повелителю! Второй ребенок идёт следом!

Новая вспышка боли была в сто раз сильнее предыдущей. Я не выдержала и закричала. В этот миг двери распахнулись. В комнату ворвался Арсалан.

— Что с моей бегум?! — его взгляд метнулся к Майе, которая бережно обтирала малышку тканью, пропитанной тёплым маслом.

Я снова закричала, чувствуя, как второе дитя покидает моё тело. Через минуту раздался громкий требовательный крик новорождённого.

— Мальчик! — радостно воскликнул лекарь, поднимая младенца. — Шахзаде родился! Слава Аллаху! Повелитель, у вас и принцесса, и наследник!

Арсалан застыл, переводя взгляд с одного ребёнка на другого, а потом рухнул на колени у кровати, покрывая мои руки поцелуями. Его плечи подрагивали: кажется, великий падишах впервые в жизни плакал от счастья. Потом он бережно прикоснулся губами к моему лбу, покрытому испариной.

— Благодарю тебя, душа моя... Слава Аллаху Милостивому и Милосердному за это чудо. Ты совершила невозможное, Малика. Ты — сердце этого дворца и моя главная опора.

— Я прошу тебя… пусть нашу дочь будут звать Элия… — прошептала я. — Сделай мне этот дар…

Великий Могол медленно поднялся с колен. Майя и Зейнаб уже подготовили детей, завернув их в мягкие лехафы.* Сначала Майя передала падишаху дочь, а затем осторожно вложила ему в другую руку сына.

Арсалан наклонился к детям и начал тихо читать Азан — призыв к молитве. Так велит обычай: первым услышанным новыми в этом мире душами должно быть имя Всевышнего. Закончив молитву, Повелитель поднял голову и торжественно возвестил:

— Пусть весь мир знает! Я нарекаю тебя, моя принцесса, именем Элия. Ты будешь светом и радостью этого дома. А ты, мой сын, мой наследник, отныне носишь имя Акбар. Пусть твоё величие будет соразмерно твоему имени, и пусть мудрость твоя превзойдет мою.

_____________

* Карнай — длинная медная труба, возвещавшая о прибытии важных гостей.

* Бахадур (Bahadur) — тюркско-монгольское слово, но оно было невероятно популярно у Великих Моголов. Означает «отважный герой», «могучий воин».

* Лехаф — одеяло из шёлка и хлопка, расшитые золотой нитью.

Эпилог

Семнадцать лет спустя.

Солнце медленно клонилось к закату, пылая над горизонтом огненными сполохами. Я сидела в прохладном мраморном павильоне, вдыхая пьянящий аромат цветов. Рядом кропотливо расшивала золотыми нитями дупатту* тётушка Гюльбахар.

У фонтана над чем-то громко смеялись наши с Арсаланом дети. Моё сердце каждый раз замирало, когда я видела их всех вместе. Элия выросла настоящей красавицей. Высокая, темноглазая, с копной густых вьющих волос, она удивительно походила на своего отца. Рядом с ней Акбар, статный и сильный, уже настоящий воин и наследник трона. И Амир... мой особенный мальчик.

Все эти годы я день за днём учила его чувствовать мир. И сегодня Амир не просто сидел рядом с братом и сестрой, он увлечённо участвовал в разговоре. Благодаря нашим занятиям старший принц научился не только ясно изъясняться. Он прекрасно играл на ситаре. Шахзаде научился ухаживать за редкими птицами в вольерах и знал каждую по имени. В его мире не было злобы, только детская доброта и искренность.

Арсалан не чаял в Амире души. Он не делил детей на «сильных» и «слабых». Для него сын был благословением, напоминанием о том, что никто в этом мире не застрахован от воли Небес и капризов судьбы. Ни простой бедняк, ни могущественный император не могут знать, какую душу пошлёт им Аллах. Но каждый волен выбирать: наполнить жизнь этого ребёнка любовью или стыдиться его.

Старшие принцессы уже давно покинули дворец, став хозяйками в своих домах, и присылали письма, полные рассказов о наших внуках. Я же себя бабушкой совершенно не чувствовала. Да и Арсалана трудно было назвать дедом. Повелитель оставался таким же красивым, сильным мужчиной. Лишь на висках появились серебристые нити седины. Но это только прибавляло ему благородства. Мне лишь недавно исполнилось тридцать пять лет. И сейчас у меня под сердцем рос наш пятый ребёнок. После «королевской двойни» у нас с Арсаланом родилось ещё двое детей. И снова девочка и мальчик. Сначала в этот мир пришёл Искандер, а через три года — Сафийя. Сейчас они гостили у Джамшида, весело проводя время со своими двоюродными братьями и сёстрами.

Всех моих детей помогала воспитывать тётушка Гюльбахар. И сейчас, глядя на её убелённую сединами голову, я чувствовала огромную благодарность к этой верной, мудрой и доброй женщине. Она мне стала близкой, как мать, разделив все радости и печали за долгие годы.

Мои родители в этом мире, раджа Манвар и рани Сахиба, были частыми гостями во дворце. Я относилась к ним с теплотой. Но некоторое время они оставались мне чужими людьми. Ведь у нас было слишком мало времени для знакомства. Сестра Пари раздобрела. Лишь черты некогда миловидного лица напоминали бывшую красавицу. Подарив мужу восьмерых детей, она целыми днями лежала на подушках, поглощая сладости.

Мои земли, те самые, что подарил Арсалан, теперь процветали. Благоустройством Фаридабада и провинции я занималась сама. Карим, старший брат Зейнаб, стал моим доверенным визирем-управляющим. Его острый ум и честность были редкостью и очень ценились мною. Вместе с Каримом и его младшим братом Джафаром, которого я отправила учиться к лучшим архитекторам, мы превратили пыльные улицы главного города провинции в цветущие оазисы. Джафар, ставший блестящим инженером, воплотил в жизнь мои идеи о чистом водопроводе и мощёных дорогах, которые не размывало в сезон дождей. Адиль, сын Шади-бегум, воспитанный в их семье, вырос в приятного молодого человека. Он обладал острым умом и выучился каллиграфии. Теперь Адиль работал в архивах, помогая Кариму вести учёт земель. Никто, даже сам Арсалан, не знал тайны рождения молодого человека. Я, Зейнаб и Карим хранили этот секрет.

Майя и Зейнаб тоже нашли своё счастье: стали жёнами достойных воинов, уважаемых сардаров из личной гвардии Арсалана. Майя, всё такая же чуткая и заботливая, нашла своё счастье с молодым офицером, отличившимся в походах своей отвагой. А муж Зейнаб, суровый юзбаши*, в ней души не чаял. У моих верных помощниц и подруг родилось по трое мальчиков.

Далат-хан... Наш верный страж и бессменный Вакиль-и-Хас. Его усы, когда-то чёрные как смоль, теперь были густо посеребрены сединой, но взгляд оставался таким же цепким. Он по-прежнему считал своим долгом знать всё, что происходит в каждом уголке дворца: от чистоты в конюшнях до свежести шербета на моем столе. Стоило кому-то из молодых слуг замешкаться или нарушить заведенный порядок, как по коридорам разносились недовольные крики моего преданного помощника: