Перековка. Малый Орден (СИ) - Игнатов Михаил

Вдох все стояли в тишине, а затем десятки людей за нашими спинами разразились восторженными криками:

— Небесный Меч! Небесный Меч! Небесный Меч!

Едва они чуть стихли, заговорил Хорит:

— Младший Болайн, окажите помощь вашему поединщику.

— Конечно, — процедил Болайн в ответ.

И снова не лекарь поспешил к раненому, торопясь помочь, а раненого потащили дарс знает куда — по дороге, через мост, на ту сторону реки, в лагерь, пятная его кровью весь путь. Добытого Зверя тащат аккуратнее, чем дизирцы тащили того, кто должен был принести им победу.

Тола, всё ещё сжимая меч в руке, впился тяжёлым взглядом в Болайна и сказал:

— Победа за мной.

Хорит сделал шаг вперёд и громко сказал:

— Прошу уважаемого Санмеда Гарой или его старейшину объявить положенные слова.

Тот зыркнул на Хорита, на старейшину, на Болайна, снова на Хорита, на Стража, висящего на уровне верхушек деревьев, снова на Болайна. Тот наконец сказал:

— Клан Дизир умеет признавать поражение. Объявляй, уважаемый Санмед Гарой.

Тот медленно кивнул, вновь повернулся к Хориту и снова лично, хриплым голосом объявил, длинно и витиевато, и на этот раз без ошибок:

— Земли, именуемые Шепчущими Травами, вместе со всеми вольными идущими и городом Утренний Ветер, переходят под руку Ордена Небесного Меча.

Стоило только этим словам стихнуть, как Болайн спросил:

— Магистр Хорит? — перевёл взгляд на Толу, всё ещё стоящего там, где одержал победу. — Атрий? Это всё? Вы довольны? Даёте нам два дня на освобождение этих земель?

— Нет, не всё. Нет, не довольны. Я хочу разрешить одну большую несправедливость, — громко сказал Тола, и голос его подрагивал от волнения.

— Несправедливость? — переспросил Болайн и хмыкнул. — Ха! Давай угадаю. Там, где есть Орден и несправедливость, то виноват, конечно же, Дизир?

— Ты угадал, глава фракции Дизир, — ответил Тола, и голос его теперь был твёрд.

— Ближе к делу, называющий себя Атрием, — потребовал Болайн.

— Хорошо, — кивнул Тола. — Несколько лет назад в Академии Ордена случилась беда. Тогда у меня погибла любимая. В отчаянии, охваченный чувством вины, я покинул земли Ордена и отдалился от людей. Представьте моё удивление, глава фракции Дизир, когда я вернулся в Орден и узнал, что меня обвинили в нападении на Дизир, в убийствах и даже показали моё мёртвое тело Гарой, а на Орден пало обвинение и Дикое Время.

Договорив, Тола медленно поднял руку и положил большой и средний пальцы на виски, а затем потянул на себя лицо, которое, оставаясь, превращалось в маску-артефакт.

Вдох — и перед Орденом и Дизир стоял Тола со своим истинным лицом.

Болайн медленно выдохнул:

— Ловко и вовремя.

Меня аж передёрнуло от спокойствия этих слов, и я зашипел.

Я нахмурился ещё сильнее. Не верю. Не. Верю.

— Пересмешник.

— Ничего, господин. Ни-че-го.

— Нинар!

— Ничего, глава.

Ну да, они ничего, а у меня дрожь по коже от спокойствия Болайна.

— Пересмешник, пробегись по округе. Ищи!

— Господин, при всём моём к вам уважении и прочем, если до сих пор ничего не почуял, то и вплотную могу не найти, зато выдам себя. Я всё же не из этих ваших ищеек, а убийца из тени и в спину. Что вам важнее, господин? Выдать меня или сохранить для удара?

— Раз ты не ищейка, так отправь того, кто ищейка! — рыкнул я.

— Да вы сами рычите не хуже, чем Зверь, господин всех на свете, — буркнул Пересмешник, но уже через миг сделал то, что давно должен был. — Балтор, пробегись незаметно, как ты это умеешь, по округе. Ищи засаду на нас.

— Пробежаться я люблю.

Я торопливо вернул внимание к Болайну.

Тола тем временем повернулся к Санмеду и его старейшине, спросил:

— Уважаемые Гарой, как так вышло, что вам показывали моё мёртвое тело, а сейчас я стою перед вами живой?

Санмед сглотнул, снова забегал взглядом. Я презрительно поморщился. Зегрим был совершенно прав — более жалкого гаройца я тоже не встречал. Где он и где Лир?

А вот его старейшина оказался покрепче и поопытнее — спокойно выслушал Толу, заметил:

— Я же не знаю, как тебя зовут, носящий имя Атрия, тем более не знаю, о чём ты говоришь.

— Ну-у-у, — презрительно скривился Тола. — Старейшина Гарой, вам не к лицу притворяться глупцом. Не нужно делать вид, что вы не помните, за что на Орден было наложено Дикое Время. Я — Тола. Тот самый Тола, которого обвинили в нападении на город Дизир и убили там. Тот самый Тола, чьё тело вам показывали, но так и не отдали Ордену. Стою тут живой. Как так вышло?

Хорит сделал ещё один шаг вперёд и громко сказал:

— Страж! Орден Небесного Меча выдвигает обвинение клану Гарой и клану Дизир в обмане! Во лжи! В закрытии глаз на факты! Даже эти битвы за земли проходили с нарушением со стороны Гарой, и нам пришлось оспаривать их решения, взывая к вам, уважаемый Страж. Мы обвиняем клан Дизир в небрежном управлении своими землями, из-за чего они наполнены мошенниками, преступниками и убийцами. Орден Небесного Меча потерял много братьев, столкнувшись с этой грязью.

— Серьёзные обвинения, — кивнул Иликан.

— Это ещё не все обвинения, уважаемый Страж, — покачал головой Хорит. — Орден Небесного Меча обвиняет клан Дизир в том, что, уходя со своих земель, они, в нарушение всех правил и законов, отдавали жителям приказ нападать на нас, сопротивляться.

Далан не выдержал, тоже шагнул вперёд из-за спины отца и рявкнул:

— Что за ложь⁈

— Ложь? — поднял бровь Хорит и приказал: — Свидетелей!

В глубине нашего лагеря погас первый из маскировочных кругов, показывая пятерых, окружённых стражей.

Спустя двадцать вдохов они уже были между Хоритом и Болайном — на перепаханной земле бывшей арены.

Четыре пригодившихся укротителя и глава города, отдавший приказ напасть на нас.

— Рассказывайте, — приказал Хорит, ткнул пальцем. — Ты первый.

Бывший глава города затравленно огляделся, облизнул сухие, потрескавшиеся губы и дрожащим голосом сказал:

— Я… получил приказ… по нефриту Голоса. Мне… — сглотнул. — Мне приказали напасть на Орден и не пускать их в город.

— Чей это был нефрит Голоса? — голосом-громом спросил Иликан со своей высоты.

— Ди… Дизир, — был ответ.

Я же, поджав губы, в который раз задумался о цене. И о том, как меняюсь. Когда-то, пережив жизнь долговым слугой, я твёрдо был уверен, что мне будут служить добровольно и только добровольно. Даже делал всё возможное, чтобы оно так и было.

Но затем случились Морщинистый со своим вечным сном, Пересмешник и его отряд убийц и соглядатаев под печатями службы.

Теперь вот — пять человек, которые лгут, обречённые лгать под моими печатями и испытавшие на себе, что значит пойти против трёхцветной печати, действующей на саму душу. Для них, всего лишь Мастеров Второго, Тюремного пояса, это… непреодолимая Преграда.

Они не могут ни сломать это Испытание, ни что-то вынести из него.

Чьё это?

Легко сбросить вину на новую часть меня. Это не моё! Нет! Безумного духа. Его привычка заставлять служить под печатями и прочее и прочее.

Но точно ли это правда?

Конечно нет.

Остаётся утешать себя тем…

Я оборвал себя.

Так можно и устать — вечно себя утешать.

Стоит просто принять себя, как я решил это сделать в ночном лесу.

Я перековываю себя и становлюсь таким.

Орден перековывает себя и становится таким.

Это есть, и от этого никуда не уйти.

Пока я погружался в себя, высказались и укротители, называя имена и места. Громкие имена.

Далан вновь налился кровью, стиснул кулаки, заорал:

— Я? Я отдал приказ? Да вы же… Ложь! Ложь! Я готов пройти любую проверку Истиной! Страж! Страж Ил…

— Да замолчи ты, — оборвал его Болайн. — Ну какая ещё проверка Истиной от Стража, сын? Ты ещё не понял? Погляди ещё раз — вот чудесным образом объявившийся Тола, который только что прошёл проверку возраста. Вспомни, сколько лет должно быть Толе. Он сверстник Кетота. Вспомни, о чём я говорил на совете, они уже всё решили.