— Там ты никому не поможешь толком, — поджал губы барон и напомнил. — Ночь, полутьма. Бой.
— Она дело говорит, — Марьядек опять вступил в беседу, теперь как пехотинец в прошлом. — Тут никому сразу помогать и не надо. Главное, чтобы все видели — без помощи не оставят. Это славно дух поднимает.
— Солдат, он как хлевная скотина, — прогудел великан Бьярн. — Может жить в грязи, и живет, но заботу ценит и уважает. А поскольку видит ее мало, уважает особенно.
Бертран и Фэйри обменялись недовольными взглядами, но решили не обострять. Искупитель все-таки… божьему человеку дозволяется больше обычного. Тем более, что… ну правду ведь сказал, обидную, горькую, но правду.
— Но кто же? — не унимался барон.
Хель улыбнулась, сделала театральную паузу и сказала, как доской влупила:
— Господин Арнцен из Бертрабов.
— Что⁈ — взорвался наконец Молнар. — Дерьмочерпий⁈
Упомянутый Арнцен, который доселе был так же незаметен, как алхимик, что-то недовольно пискнул, но слабый голосок юноши потонул в могучем реве Ауффарта.
— Нет, — с великолепным спокойствием ответила женщина. — Командир саперной команды. Я же говорила, что инженеры Его светлости займутся очень разными делами. И за хорошую плату. Есть время копать рвы, а есть время сжигать города.
— Дерьмочерпий! — с нажимом повторил барон.
— «Золотых дел мастер», — сумрачно сказал Артиго, вторично за все совещание. — Так мне угодно дальше именовать его и его труды. За сию трудную службу достойный и храбрый юноша будет посвящен в рыцарское достоинство. Также я назову его своим вассалом. Если указанный Арнцен из семьи Бертрабов пожелает дальше нести службу во благо мое.
Достойный и храбрый юноша замер, отвесив челюсть. Мальчишка совершенно не умел владеть собой, поэтому на юном лице отобразились в один момент страх, восторг, оскорбление и, наконец, всеобъемлющая надежда. Была она столь по-детски чистой, искренней и неподдельной, что все разом заулыбались. Будто дитю малому, которое слаще репы ничего не едало, петушка сахарного посулили. Также все или почти все поняли отсылку. «Золотым» делом в городах именовалась работа золотарей. Она была в высшей мере дуалистична, одновременно и «нечистая», и крайне важная, то есть хорошо оплачиваемая, с разными привилегиями.
Юный Бертраб, конечно же, не знал, что накануне Артиго сотоварищи немало поспорили насчет его персоны и того, можно ли доверить столь важную задачу как поджоги столь нелепому и малополезному созданию. Но в итоге пришли к тому, что из тех, кого имеет смысл брать в «скорый отряд», больше мобилизовать некого. Прочие окажутся при более важных делах. Рискованно, да, но план и без того висит на таких тоненьких нитях, настолько просит чуда Господнего, что авантюрой больше, авантюрой меньше — не принципиально. Тем более, успех поджигателей зависит от командира в наименьшей степени. Здесь потребуются личное умение, быстрые ноги, а также запредельная удача. Не как у безумцев, что ведут парусные брандеры, сиречь «огневые корабли», но близко, очень близко.
«Кинем как свиненка в лужу» — подытожил тогда Раньян — «Или справится, или… нет. Справится, наградим. Не справится, похороним и забудем»
— Я… ну… — Арнцен пунцовел, заикался, глядел попеременно на макет, Артиго и почему-то Бьярна. — Как бы…
Артиго же включил режим высокомерного приматора и ответил взглядом одновременно ледяным, бесстрастным, снисходительным и, как бы сказать… наградным. То есть сулящим нечто весомое, приятно радующее, однако не просто так.
Хель с интересом глядела на «свиненка в луже», ожидая, чем закончится внутренняя борьба.
— Да рожай, наконец, тютя, — посоветовал Бьярн.
— Почту за честь! — выдохнул Арнцен, делая вид, что не заметил подколку, пусть добродушную. Может и в самом деле не заметил, поглощенный яркими эмоциями.
Молнар возвел очи к низкому потолку и сложил ладони в полукольцо, моля Пантократора.
— Отец наш небесный, мои деньги в сортире! — воззвал он отчаянно и запоздало.
Очень в тему с улицы донесся бычий рев:
— Эй, быдла! Скубент херов!! У тебя свой барон, он скучает! Эта… веди меня в кабак! Я буду там всех обыгрывать и бить! Или… эаааак… буээээ… наоборот!
— Как прикажет ваша милость… — донесся меланхолично-грустный и обреченный голос верного слуги-студента.
Дьедонне на совещание не звали, потому что буйный Кост стратегию не любил и предпочитал решать узкие тактические задачи. А вот зацепить кого-нибудь едким словцом просто так, мимоходом, веселья ради, и все напортить — мог с легкостью.
— А теперь со всем этим попробуем взлететь… — негромко сказала Хель.
— Куда? — услышал и удивился Суи. — И как?
— Дерзновенно. К высотам грандиозных свершений. Что ж, я так понимаю, общий план мы худо-бедно утрясли. Давайте поговорим о частностях. Кто и что делает, собственно.
Ауффарт встал, склонился вперед, медленно и тяжело оперся ладонями на стол. Обвел всех мутным взглядом бешеных глаз и подвигал нижней челюстью, будто пробуя на вкус недобрые слова, кои собрался изложить честнОй компании.
— Ваша милость, — негромко и как-то лично, словно больше в комнате никого не было, сказала Хель. — Сколько лет семья Молнаров уже стучит зубами о стены Фейхана? Вы перепробовали все. Я ведь читала старые записи в городском архиве. Вы интриговали, подкупали, покупали, договаривались, обманывали. Даже пытались взять город силой. И что вышло? Ничего. Все привычные способы не работают. Горожане их знают наперечет и готовы парировать каждое действие. Задача не имеет обыденного решения. Так что придется рисковать. Вы ведь это знали с самого начала.
— Я вижу разницу между риском и безумием, — прошипел сквозь зубы барон как гадюка-переросток. И… Внезапно успокоился.
Выглядело это как невероятный акт усмирения, торжества железной воли над безудержными страстями.
Молнар сел, несколько раз сжал и разжал пальцы, словно разминая кулаки. Затем почти спокойно вымолвил:
— Ну что ж, чудить, так чудить. И кто еще пойдет в «поджигатели»?
— Обозные дамы, — ответила Хель. — Лара-и-Мара, Витора. И несколько парней помоложе и посмышленее. Тех, кто готов рискнуть всем ради золота.
Молнар подумал немного и кивнул со словами:
— Неплохо. Хитро придумано.
Фэйри склонился к уху Бертрана и спросил шепотом, который самому блондину казался очень тихим:
— Не понял. Бабы с огнем? Это ж дурь.
Ответ Суи был действительно тих, едва слышен, его понял только адресат и вполне удовлетворился.
— Тогда… — Молнар тяжело вздохнул, было видно, как ему не хочется говорить о неизбежном. — Как боевой порядок выстраивать будем? Кто в первом-втором рядах?..
Витора незаметно, с обычной своей аккуратностью поменяла свечи. Разговор обещал затянуться до утра.
* * *
https://www.youtube.com/watch?v=Hwr9rLlDX1o
https://vkvideo.ru/video-194007084_456241119
Глава 22
В колонну по пять
Больше всего нападающие опасались: в городских проснутся храбрость и кураж, до такой степени, что Фейхан решится выйти в чистое поле на открытый бой. С одной стороны, подобное для защиты городов было нехарактерно и встречалось редко, с другой — все же встречалось. За «свое» горожане дрались энергично, зачастую насмерть; но каждый боец ополчения, это вам не голытьба какая-нибудь, а почтенный и уважаемый член общины, его потеря чувствительна и наносит цеху вполне вещественный урон. Маленький отряд — с учетом обоза всего семьдесят с лишним человек — с легкостью мог спровоцировать на решительные действия.
