Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Самое прямое как бы ты не упирался, — послышался голос Маргарет, — Я мать двух наследников, которые продолжат твою прекрасную семью, так что не смей мне этим тыкать.

— Мы не будем этого делать. Тема закрыта, — пробежали стальные нотки. Фрэнк уже был крайне зол. Очень зол. — Если хочешь поддержки своим тупорылым идеям, иди к своей мамке и делайте, что хотите. В моем доме этого не будет!

— Моя мать умерла! — разозлено рявкнула миссис Аррингтон

— Да мне насрать! — громыхнул Фрэнк, — Я всё сказал!

— Ты ничтожество, Фрэнк, — выплюнула Маргарет, — Я до сих пор не понимаю, где был мой мозг, когда я позарилась на тебя.

— Да не было у тебя никогда мозга.

— Я тебе изменяю, знаешь об этом? — неожиданно заявила Аррингтон. причем с такой сладкой интонацией, что стало ясно, насколько она упивается этим фактом. Стало понятно, что она очень хочет задеть за живое этим фактом. Унизить. Разозлить. — Постоянно. Со всеми подряд.

— Да мне плевать, — хмыкнул Фрэнк. В комнате раздались шаги. Может он подошел ближе? Или наоборот отошел, — Мне абсолютно плевать на то, кто там тебя трахает Маргарет. Хоть весь город, — бросил он и вновь куда-то отошел. В комнате послышался звук захлопнувшейся двери. Ушел в ванную. В этот же момент Маргарет обозленно рыкнула. В стену полетела какая-то ваза. А потом, кажется и стул. Рэн не став это дослушивать, решил удалиться. Не хотелось, чтобы кто-то из них, его заметил. Ощущения внутри были странные. Он добрел до кухни. Докурил сигарету и сел за стол. В голове был какой-то штиль. Что за дрянной вечер такой? Почему все такое… уродское? Пока он не приглядывался к своей семье и не обращал на половину происходящего внимания, было лучше. Стоило хоть немного присмотреться и оказалась, что семьи у них в общем то и нет. Да, он всегда знал, что они не пример счастливой ячейки общества, но не настолько ведь. Были проблемы. Но чтобы вот такие. Он знал, что родители не любят друг друга и это вообще не новость. Но мать его, все эти подробности он, кажется и не хотел знать. Почему то стало неприятно. Какой-то поганый осадок внутри.

Он всегда считал, что ему насрать на его семью. В принципе, так оно и есть. Это единственный вариант, при котором можно жить нормально и не страдать от всякого дерьма. Но сейчас все равно стало мерзко. Он не думал что взаимоотношения настолько паршивые. Вот прямо настолько. Измены, ненависть, оскорбления. Ничего из этого он не относил к ним. Просто равнодушие не больше, видимо это он так хотел думать. Как то поганенько, оказалось ощущать себя незапланированным выблевком, непонятно как появившегося брака. На кой черт тогда все это вообще? Выборы какие-то, приемы, власть. У них семья то из дерьма и палок еле держится. Кажется, самое позорное поколение за всю историю клана Аррингтонов. Он помнил своего деда. Тот говорил, что Аррингтоны всегда были нелюдимы к обществу, но теплы и дружны внутри. Что-то не похоже. Они видно похоронили семейную традицию.

Что такого предлагала Маргарет? Как они вообще решили пожениться? Почему сейчас этот вопрос встал внутри наиболее остро? Он не понимал, как можно столько лет жить в одном доме с человеком, проводить бесконечные приемы, на людях хорошо общаться и при этом испытывать такую ненависть. Зачем? Ради чего надо так сливать собственную жизнь? Вот видно, почему отец вечно твердил ему, чтобы он не торопился с женитьбой и созданием семьи. Да уж. Такую семью лучше вообще не создавать. Он как то не планировал всю жизнь мучиться и раздражаться. Довольно странно осознавать, что человек, который вырастил его с установками не тратить время на ненужных людей и всегда уходить, когда хочешь, сам живет вот так. Иронично.

Затушив очередную сигарету о стол, Аррингтон встал на ноги. Пищи для размышлений оказалось достаточно, чтобы голод за считанные минуты сошел на нет. Ему не понравилось это мерзкое чувство на душе, которое почему то пока не проходило. Лучше бы он и дальше не совался в семейные отношения. Так было куда лучше.

— О, какая встреча, — усмехнулся вошедший в кухню Джеффри.

— Хочешь подкрепиться перед многочасовой тренировкой или ты уже решил слить это испытание? — продолжил Джеффри, открыв холодильник так и не получив ответа.

— Отвали, — отмахнулся Рэн потерев переносицу. Ему кажется или он специально давит на него уже который день или даже неделю? Понемногу простукивает мозг. По чуть-чуть раздражает и уходит, а по факту общее состояние все накаляется и накаляется.

— А ты знаешь, что хорошим мальчикам нельзя подслушивать? — хмыкнул Аррингтон, поставив на стол блюдце с несколькими сэндвичами, сев напротив брата. Кто бы сомневался, что он его заметил. Этот сученыш вообще все и всех кажется, видит.

— Ты знал, что наш отец спал со Скардино? — поднял Рэн взгляд.

— Вы с ним так похожи, верно? — посмеялся Джеффри, — Всегда удивлялся, насколько его гены передались тебе. Как будто один тебя зачал и родил.

— Знал или нет?

— Естественно знал, — нагло улыбнулся Джеффри. Рэн лишь повел плечом. Сунув руки в карманы. Что ж, видимо он один был в блаженном неведенье. Не так и плохо. Не быть в курсе чего то.

— И знаешь, — продолжил Аррингтон, откусив немного от своего лакомства, — Я тебе больше скажу, последний раз он спал со Скардино. Совсем не 25 лет назад, — посмеялся он.

— В смысле? — бровь полетела вверх. Это шутка такая?

— В прямом, — хмыкнул Джеффри, — Ты думаешь чего мама как с цепи сорвалась на Скардино? Она и раньше до кошмарного злилась, боялась. Ревновала, старалась удержать семью — тянул он, — А после одного случая умножила это все на 10.

— Что за случай? — заинтересованно посмотрел на брата Аррингтон, сев ровно. Да уж. Семейные тайны иногда бывают интересные.

— Было это ровно 10 лет назад, — усмехнулся Джеффри, видимо, весьма настроенный на диалог. Откусил еще сэндвич, о чем то, задумавшись, — Мне было 15, тебе 12, твоей благоверной 10, — намерено тянул он свой рассказ, что неимоверно раздражало. Рэн чуть закатив глаза. Все же промолчал. Все же ужасно хотелось узнать.

— В нашем доме был пышный прием по поводу маминого 33 дня рождения, — продолжил таки Аррингтон, — Время было около 11 или вроде того. Понятия не имею, что там произошло в тот вечер между нашим отцом и матерью Аннабель, но они вежливо и с улыбкой грызлись весь вечер. Я сразу заметил, что что-то было не так. Обычно они даже не пересекались.

— И что? — все же спросил Рэн, когда Джеффри чересчур долго жевал свой бутерброд. Ну, какого хрена ему приспичило поесть именно сейчас?

— В какой-то момент времени, они оказались вдвоём в одной из комнат, и их ругань резко переросла в дикий секс. Даже дверь не закрыли полностью, — иронично хихикнул Джеффри. — Я к слову и стал свидетелем этого вопиющего нарушения семейного обета. Сразу заметил, что слишком уж странно они себя ведут. Мама тоже узнала об этом. Не знаю, помнишь ли ты, или как обычно существовал где-то в своём отдельном мире, — помахал он ладонью, — Был огромный скандал, ругань, бросание предметов, битьё посуды.

— Откуда мать узнала?

— Разумеется, я рассказал ей, — усмехнулся Джеффри, как само собой разумеющийся факт.

— Я считаю, изменять своей жене, на ее же дне рождении, в соседней комнате со своей бывшей, это как-то некрасиво.

— Теперь понятно, почему отец терпеть тебя не может, — хмыкнул Рэн. Он не знал, как относился ко всему этому. Это дело ни одной ночи обдумываний, но сейчас… он не мог сказать, что стопроцентно понимает отца или поддерживает Джеффри. Измена — это дерьмо. И оправдать ее трудно. Однако зная его мать… черт. Да он ни черта не знает, чтобы делать тут какие то выводы. Единственное, что он мог сказать, что в этой ситуации осудить не может никого. Ни отца, ни мать, ни Джеффри. Все действовали исходя из сложившейся ситуации.

— Он и раньше ненавидел меня — самодовольно посмеялся Аррингтон, — В детстве я еще не понимал почему. А вот лет в пять или шесть до меня дошло, что мое появление просто нарушило его какие-то там планы на жизнь. Мне в принципе плевать, как он ко мне относится.