Гром в моем сердце - Четвергова Юлия

В общем, про таких девчонок в нашей деревеньке пишут неприличные слова на заборах. А еще их громко обсуждают бабки, собираясь пощелкать семечек на лавочке. Может, для города она выглядит нормально или даже обычно, но точно не для наших мест.

Это как посадить орхидею среди кактусов. Вот та же история.

Хотя откуда мне знать дресс-код «Богемы»? Сестре виднее, она часто тусуется на подобных мероприятиях. А я – полный профан в этом деле.

Вспомнив, что Лола ждет ответа, протяжно выдыхаю, тем самым демонстрируя все, что я думаю по этому поводу.

Уверенно произношу:

– Нет. Только выбрасывать.

– Никуся, прости! – Она делает скорбное выражение лица и порывисто заключает меня в объятия. – Я правда-правда, не хотела! Прости.

Возможно, мне стоило тут же растаять, но…

Во-первых, я с детства ненавижу, когда меня так называют, а во-вторых, если Лола изображает из себя примерную сестру, значит, ей от меня что-то нужно.

Чую, вряд ли я буду в восторге от ее просьбы. Особенно если учесть, что через час она топает в элитный ночной клуб, прямиком в сети Грома. И как вишенка на торте – мы до сих пор не обсуждали случившееся на званом ужине.

Но, судя по всему, сестра не злится и не обижается. Иначе серьезный разговор настиг бы меня в тот же вечер. Она не из тех людей, которые держат все в себе. Сразу в лоб – это про нее. ЧП, с которым Лола ворвалась ко мне, наглядное тому доказательство.

А вот я все еще не отошла…

Этим мы тоже отличаемся. Лоло быстро вспыхивает и так же быстро остывает. Я же долго коплю в себе, терплю, и лишь потом взрываюсь. Да так, что всем места мало становится. Но до такой кондиции меня еще нужно постараться довести.

Терпила – подходящее определение для одной из особенностей характера Вероники Астафьевой.

Я ненавязчиво выбираюсь из объятий сестры и поднимаюсь со стула. Разминаю плечи и затекшую от долгого сидения спину. Намеренно тяну время, давая себе возможность взять себя в руки и успокоиться. Но раздражение, обида и злость не хотят отступать. И уступать. Они копились всю прошедшую неделю, как снежный ком, а испорченный пейзаж стал последней каплей. Чаша терпения переполнена и вот-вот прольется.

Видя мое выражение лица, Лола дует губы и умоляюще смотрит на меня по-арктически голубыми глазами. Которые, к слову, выгодно оттеняет платье.

– Ну, не злись. Я ведь не специально.

– Я не злюсь.

– Злишься, я же вижу! – настаивает она.

– Хорошо, злюсь, – признаюсь я, тщетно продолжая искать дзен, который так усердно прячется от меня. – Но не хочу опять ругаться. У меня нет ни малейшего желания уходить в негатив, которого и так полно в этом доме.

Вопреки моим словам, Лола вдруг начинает хитро улыбаться. В ее взгляде загораются искорки. Так было всегда, когда она собиралась подбить меня на очередную нехорошую авантюру, за которую нам потом доставалось от мамы.

– О нет, даже и не думай. Я заранее отказываюсь. – Предупредительно наставляю на нее указательный палец.

– Ты ведь еще не знаешь, что я хочу сказать. – Сестра закатывает глаза, упирая в бока руки с ультрамариновым лаком на ногтях.

– Да, но уверена, что мне эта затея не понравится.

– Не будь столь категорична, – фыркает Лола и хмурится, невзначай оглядывая мою комнату. – Ты уже стухла, как старый овощ, сидя дома да батрача официанткой в пляжной кафешке. Тебе стоит развеяться!

Я вижу, насколько ей нравится чувствовать себя спасателем. Героиней. Но горькая правда состоит в том, что меня не нужно спасать. У нас абсолютно разные увлечения и предпочтения.

Мне нравится быть наедине с самой собой. Нравится сидеть в тишине. Я интроверт, в конце концов. А вот она – гребаный экстраверт, не дающий мне покоя!

Не увидев сопротивления, сестра заговорщически прищуривается и кидает многозначительный взгляд на мой шкаф.

О нет! Только не произноси эту фразу…

– Тебе просто необходимо пойти вместе со мной в «Богему»! – Лола распахивает створки старенького шкафа и ныряет в него с головой. – Ты достала нам приглашения и это ты должна пойти со мной, а не Анька, – доносится ее приглушенный голос из недр.

Я обессиленно падаю обратно на стул. Смотрю на то, с каким энтузиазмом Лоло копается в шкафу, прекрасно зная, что ничего, кроме спортивных костюмов и растянутых стареньких свитеров, футболок и лонгсливов не найдет.

Чуда не происходит, и она убеждается в этом уже спустя пять минут.

– М-да, тухло… – Сестра цокает языком и переводит на меня нечитаемый взгляд.

– Что? – Я развожу руками. – Все в твое обучение вкладываем, наша надежда и гордость, – язвительно произношу я.

– Так, отставить яд, сегодня у нас перемирие, – категорично заявляет блондинка и выпрямляется. После чего скрещивает руки на груди, окидывая меня придирчивым взглядом.– Ну, мы плюс-минус одинаковой комплекции, думаю, выцеплю что-нибудь из своего гардероба.

– Начнем с того, что я никуда с тобой не иду.

Лола искренне теряется, будучи абсолютно уверенной в своих ораторских способностях и харизме.

– Почему? – Она хлопает длинными накладными ресницами.

– Потому что у меня выходной. День релакса. И я хочу провести его в тишине и покое, а не в шумном клубе с дергающимися потными и вонючими телами, пытающимися потереться об тебя. Мне там нечего делать. Подобный отдых меня не интересует.

Я категорична. И уступать не собираюсь.

Вот только Лола не была бы моей сестрой, если бы не знала мои слабости…

– Окей, давай, попробуем еще раз. – Она подмигивает, с громким хлопком соединяя ладошки у груди. – Я куплю тебе новый холст взамен испорченного. И… краски! Те самые, как их? Дорогущие еще которые? – пытается вспомнить, щелкая пальцами. Я услужливо подсказываю ей название одной из компаний, выпускающих потрясающие стойкие пигменты. – Да, вот их. По рукам?

Признаться, о них я мечтала с самого детства, но все деньги уходят либо на нужды, либо на обучение Лолы, либо еще на какие-то непредвиденные траты. Например, на починку холодильника или установку новой поливной системы для огорода.

– Нескромный вопрос: на какие шиши? – скептически выгибаю бровь.

– У меня есть… небольшие сбережения, – уклончиво отвечает она и всем видом показывает, что больше ничего на эту тему не скажет.

Я набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю, поглядывая то на испорченную картину, то на сестру.

Продаваться за краски не хочется, но… Всегда есть это бесящее «но».

Кто знает, когда мне выдастся возможность накопить на качественные пигменты? А вдруг после их покупки у меня попрут картины, и я разбогатею на собственном хобби?

Да уж, мечтать не вредно.

– А с Анькой что? Ты же с ней хотела пойти, – предпринимаю последнюю попытку убедить себя отказаться от заманчивого предложения.

– В этом и состояло ЧП. Там ее бойфренд заграничный приехал. Слилась в последний момент. – Сестра машет рукой, кривя уголок губ. – Соглашайся, – совращает она голосом искусительницы и кладет ладони на мои плечи, сжимая их. – Завтра же куплю краски! Вместе закажем! —Делает ход конем, умоляюще заглядывая в глаза.

Шах и мат.

Я сдаюсь.

Признаться, где-то глубоко в душе мне и самой хочется хотя бы раз, хотя бы одним глазком взглянуть на ту, «другую» сторону жизни. Не обремененную заработком денег, обязанностями, ответственностью и ранним взрослением.

Поэтому я соглашаюсь.

Лола визжит от радости, кидается мне на шею и радостно чмокает в обе щеки, приговаривая, что я – чудо и самая лучшая сестра в мире. После чего убегает в свою комнату, чтобы найти еще одно приличное платье и принести палетку, которой у меня отродясь не было. Краситься я не умею от слова «совсем».

Эх, надеюсь, я не совершила ошибку, согласившись…

Ничего же такого не случится, если я хоть раз позволю себе расслабиться?

Глава 11

Всю дорогу до «Богемы» и особенно в самом клубе я то и дело одергиваю вниз коротенькое черное платьице на тонких бретельках, пытаясь хоть немного натянуть его до рамок приличия. Босоножки на высоком каблуке усугубляют ситуацию тем, что я банально не умею на них ходить. Если бы не Лола, поддерживающая меня под локоть, я бы давно запуталась в собственных ногах и некрасиво растянулась посреди толпы у входа в клуб.