Нет…
А потом он запел так, как не пел никогда раньше. И все звуки вернулись разом. Оглушили. А мой мир взорвался забытыми яркими красками.
Кто же спасет тебя,
Если монстр внутри меня
Снова одержит верх
И подтолкнет на грех?
Нет…
Мне нужно срочно уничтожить это чувство! Не дать ему пустить корни в своем сердце. Опять…
Я хватаю один из пустых пузатых бокалов, пока Даниил режет струнами акустической гитары мои натянутые нервы, и наполняю до краев то ли вином, то ли шампанским. Залпом выпиваю все до дна, не обращая внимания ни на шокированный взгляд Лолы, ни на презрительно косящихся людей за соседними столиками.
А Гром, вознамерившийся совершить нечто похуже, чем просто испортить мою жизнь своим возвращением и неуместным шантажом, продолжает петь:
Во тьме блуждал.
Себя терял.
Не видел снов я никогда…
Но свет во тьме,
Моей тюрьме,
Являл мне образ без конца…
Зачем? Почему он смотрит на меня так?!
Как «так», я не хочу озвучивать даже в мыслях. Это яд. Это отрава. Гром – это зло. И если я хотя бы на мгновение приоткрою запертый пыльный ящик, хранящийся в недрах моей души, то не выберусь снова. Без потерь уж точно…
Но руки почему-то все равно трясутся.
– Что с тобой?
Лола кладет свою ладонь поверх моей, и мне удается разорвать немой диалог с Громом, который все равно продолжает смотреть только на меня. Пристально и беспощадно. Я чувствую, как его взгляд обжигает лицо.
Ответить на вопрос сестры я не успеваю. Она вдруг хмурится и, наконец, понимает, кто выступает на сцене.
– Олег? – произносит на грани слышимости.
В горле пересыхает. Виновен ли в этом стресс или выпитый алкоголь – уже неважно. Сердце колотится, как ненормальное, пытаясь пробить дыру в грудной клетке.
Я загнала себя в ловушку и понятия не имею, как теперь из нее выбираться.
Сестра практически не моргая изучает сцену. А точнее, того, кто все еще поет. На ее лице застывает изумление вперемешку с чем-то темным. Даже злым.
А я хочу закрыть уши руками, лишь бы не слышать эти слова:
Твой лик – краса.
В глазах – тоска.
Беспечен был, не понимал…
Поймал тебя,
Сковал лишь зря.
Что нас губил, еще не знал…
Лола никогда не слушала песни Грома. Ей они казались хаотичным, крикливым шумом в сочетании с невыносимой музыкой. Так она отзывалась о его творчестве, сопровождая сказанное коронной усмешкой. Но то, что действительно имело значение, – это слова песен, которые Олег всегда посвящал ей. Девушке с ледяным взглядом и сердцем. Девушке, которая неспособна разглядеть душу за фасадом.
И темной, страстной ночью
Переплелись тела,
И бездна поглотила
Ее нежные глаза.
Звучит проигрыш, грустный и цепляющий душу, и песня заканчивается.
Около минуты стоит полная тишина. Впечатленные гости «Богемы» блестящими глазами таращатся на сцену. Дамы украдкой утирают слезы, прижимают руки к груди. Некоторые и вовсе охают, все еще находясь под впечатлением, а кавалеры их утешают, пользуясь моментом.
Наконец, зал предсказуемо взрывается аплодисментами. Участники «Devil inside» скромно кланяются, объявляя короткий перерыв перед продолжением вечера живой музыки. А когда они скрываются со сцены, из динамиков вновь разливается умиротворяющая мелодия.
Вот только она абсолютно не соответствует буре, царящей в моей душе.
Мне снова восемнадцать. Я снова прижата к горячему мужскому телу. Мрак скрывает нас от чужих глаз. Я слушаю его хриплый шепот, ловлю рваное дыхание и подставляю шею под нетерпеливые поцелуи. И не останавливаю, когда сильная мужская ладонь огибает живот и уверенно стремится вниз. Туда, где занимается пожар.
Нужно уходить отсюда, как можно скорее. Я словно в аду оказалась. Аду, замаскированном под райское место.
На глазах выступают слезы, и я не могу их остановить. Они катятся по щекам, а я боюсь зажмуриться, чтобы не испортить макияж. Чтобы не выглядеть, как всегда – как кикимора болотная.
Но реальность диктует свои жестокие правила. Ловушка захлопывается, придавливая меня к диванчику с бархатной обивкой.
– Почему Олег здесь? Как ты на самом деле достала приглашения в элитный клуб?
Похоже, Лола обо всем догадалась, сопоставив события. Не зря она учится в престижном университете, в то время как я гублю свою жизнь в этой дыре, не в силах выбраться из болота.
Гублю…
Наверное, впервые за все время во мне прорастает зернышко внутреннего бунта, рожденного из сомнений в том, правильно ли я живу. И должна ли губить свою молодость в угоду сестре.
Я не отвечаю на риторические вопросы Лоло, украдкой стирая слезы. Душа в этот миг полна смятений, ведь близняшка даже не замечает моих слез, не замечает, в каком я состоянии. Она полностью поглощена собственными догадками и поиском ответов на свои вопросы.
Остальное ее, похоже, не волнует.
– Это была его идея? – Она кивает в сторону уже пустующей сцены и смотрит на меня, ожидая, что я буду все отрицать. – Он тебя надоумил?
Я собираюсь ответить, но мой ответ, судя по всему, не имеет никакого значения. Эмоции раздирают сестру и, чтобы немного успокоиться, она роняет лицо в сложенные лодочкой ладони. Трясет головой, словно пытается сбросить с себя неприятные переживания. Словно не может поверить в происходящее. А затем шумно выдыхает и вскидывается. Смотрит на меня так, будто я предала ее.
– Или… – Глаза сестры расширяются от охватившей ее догадки. – Или Олег пригласил тебя, а ты просто спихнула мне билеты? Ты хотела сделать мне больно? Досадить? Отомстить? Чего ты хотела этим добиться?! – Ее голос срывается.
Невероятные, нереальные выводы сестры выбивают из колеи. Я открываю рот, чтобы выдавить из себя хоть что-то, но не нахожу и слова.
Лола интерпретирует мое молчание по-своему.
– Ясно, – горько ухмыляется она и подскакивает с места.
– Нам нужно уйти отсюда. – Я прихожу в себя, подскакиваю следом и хватаю ее за руку.
Эффект неожиданности срабатывает, и Лола позволяет увести себя со второго этажа, провести мимо статуй и фонтана. Но стоит нам оказаться снаружи, как она резко вырывает руку, вынуждая остановиться.
– Я никуда с тобой не пойду! Ты – завистливая гадина! И как я раньше обо всем не догадалась?! Он все выступление смотрел только на тебя, Ника! На тебя! – повторяет она еще раз, как будто я с первого раза ее не услышала. – Это из-за тебя он вернулся, не так ли? – И продолжает, не позволяя мне вставить и слова. – Не ради меня, нет. – Она качает головой. На губах Лолы появляется злая усмешка. – Из-за тебя! Он сам сказал об этом тогда на ужине! Это из-за тебя он меня бросил, да?!
Я смотрю на сестру, на ее обезображенное ненавистью лицо и не могу поверить своим ушам.
Она обвиняет меня?
Не себя. Не Грома. Не обстоятельства.
Меня.
– Ты хоть понимаешь, как бредово это звучит? – Ночь делает мой голос глухим и отстраненным.
– Ты… – Лола замолкает. Ее грудь ходит ходуном. Ей не хватает дыхания, чтобы сказать фразу целиком, и она делает глубокий вдох. – Ты была в него влюблена! Как же я раньше не догадалась?! Ваши совместные фотки, дружба, эти репетиции… Я видела, как ты на него смотрела, но даже и подумать не могла!
