Король драконов. Её тайный попечитель (СИ) - Демидова Татьяна

Он делает небольшую паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Сегодня вы продемонстрируете не силу. Силу можно накопить. Вы покажете контроль. Умение владеть тем, что дано. Испытания служат одной цели. Покажите, что вы управляете своей магией, а не она вами.

Король переводит тяжёлый взгляд на ректора Хальдора. Тот почтительно кланяется и выходит вперёд.

— Испытание первое! — его голос, после низкого баритона короля, кажется пронзительным и сухим. — Фокусировка и точность. Перед каждым из вас появится мишень изо льда. Ваша задача — оставить на ней чёткий, ровный след магией огня, не растрескав и не расплавив мишень. По очереди. Начинайте.

Перед каждым адептом из снега вырастает небольшая колонна из прозрачного, сверкающего льда.

Я смотрю, как первые адепты подходят к своим колоннам, сосредотачиваются.

У кого-то получается сразу: тонкий, ровный обугленный след, похожий на каллиграфический знак. У кого-то лёд трескается с громким хрустом. У кого-то след получается рваным, слабым.

Дарин подходит с театральной небрежностью, щёлкает пальцами — и на льду остаётся идеально ровный, глубокий символ. Он отходит, бросив самодовольный взгляд в сторону магистров.

Подходят близняшки. Лис волнуется, её след чуть дрогнул у конца. Рос сосредоточена, у неё получается чуть лучше. Они, улыбаясь, возвращаются на место.

Испытание идёт, а я почти не вижу его.

Я чувствую взгляд.

Король стоит чуть в стороне, опершись спиной о парапет изо льда, скрестив могучие руки на груди.

Он наблюдает. Точно знаю — он смотрит на меня. Оценивающий, холодный, изучающий взгляд. Как хищник, наблюдающий за добычей, которая пока непонятна для него.

Под этим взглядом мой внутренний жар не утихает, а становится острее, словно король подпитывает его самим своим присутствием.

Я пытаюсь дышать ровнее, думать о чём-то другом. О магистре Кервине, о браслете, о формуле рассеивания тумана.

Но мысли уплывают, и в голове остаётся только он. Его пронзительные нечеловеческие глаза с вертикальными зрачками, его чувственные губы, сжатые в суровую линию, мощная линия его плеч под белым плащом.

— Следующая. Даника.

Имя, произнесённое ректором, пронзает внезапно наступившую тишину. Все взгляды, которые до этого были рассеяны, теперь фокусируются на мне. Шёпот прокатывается по рядам адептов.

Я замираю. Сердце бешенно колотится, ноги ватные. Я отрываю взгляд от короля и смотрю на ледяную колонну передо мной. Она кажется чужеродной. Неприступной.

— Даника, к испытанию, — голос ректора звучит жестко.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Останавливаюсь перед гладкой, холодной поверхностью льда. Вижу в нём своё отражение — бледное лицо, огромные испуганные глаза.

Что делать? Мой дар… Тишина… Я не могу просто «сделать» огонь. Мне нужно его пожелать. Приказать. Но как? С браслетом, глушащим связь с моей пустотой?

Я концентрируюсь, пытаюсь вызвать в памяти то чувство, когда я работала с магистром Кервином. Представляю тепло, сосредоточенность. Поднимаю руку, пальцы вытягиваю к льду.

Ничего. Абсолютно ничего. Ладонь остаётся холодной. Лёд не реагирует. Только моё дыхание оставляет на нём лёгкое облачко пара.

Я слышу сдавленный презрительный смешок. Дарин. Чей-то шёпот: «Пустышка. Говорила же».

Паника начинает скручивать живот в тугой узел. Я сжимаю кулак, пытаюсь сильнее. Желаю, чтобы на льду появился след. Прошу свою тишину, до которой почти не могу дотянуться.

На поверхности льда возникает… тень. Не чёткий след, а просто расплывчатое тёмное пятно, будто лёд немного подтаял и загрязнился. Выглядит жалко.

Я опускаю руку, чувствуя, как горят щёки теперь уже от стыда и унижения. Не смотрю ни на кого.

— Ваше величество. Ректор Хальдор, — раздаётся спокойный голос магистра Кервина. — Для объективности. Снимем с неё ограничитель. За это время она сильно продвинулась. Я ручаюсь за Данику.

На площадке воцаряется мёртвая тишина. Ректор Хальдор резко оборачивается, его лицо бледнеет.

— При всём уважении, магистр. Протокол…

— Протокол предусматривает проверку во всей его полноте, — голос магистра Кервина твёрд. — Надо снимать.

Глава 13. Падение

Ректор Хальдор смотрит на короля, и тот коротко кивает. Пристально смотрит на меня. Ректор поджимает губы, и делает разрешающий жест.

Все в полном шоке, даже ужасе, смотрят на меня, и потрясённо на короля драконов. Почему он разрешил? Разве моя сила не отколет ещё один кусок от сапфира, или не разрушит его?

Впрочем, ослушаться разрешения от короля никто не решается. Сам он выглядит слишком уверенно и спокойно.

Ко мне подходит магистр Кервин. Его лицо напряжено, но в глазах читается приказ. Он берёт мою руку. Щелчок замочка звучит оглушительно громко в этой тишине. Холодный металл соскальзывает с запястья.

Мир наваливается на меня всей своей грубой, шумной реальностью. Магические поля, дыхание людей, древняя, сокрушительная мощь, исходящая от дракона-короля. И внутри — моя тишина. Она просыпается мгновенно, живая, холодная, голодная. Я вздрагиваю от её силы.

Я смотрю на ледяную колонну. Без ограничителя страх отступает, уступая место странной ясности. Я не думаю о формулах. Я просто смотрю на лёд и из самой глубины пустоты желаю, чтобы на нём появился знак. Чёткий. Ровный. Огненный.

Я не поднимаю руки. Просто смотрю.

Сначала по поверхности льда пробегает тонкая золотая трещинка. Потом ещё одна.

Они складываются, переплетаются, образуя сложный, идеально симметричный узор — не обугленный, а будто вырезанный внутри самого льда светящейся рубиновой нитью.

Знак пылает изнутри, но лёд вокруг него остаётся целым, холодным, прозрачным. Он не плавится. Он просто… содержит в себе этот кусочек моего желания.

Я отвожу взгляд. Знак на льду продолжает светиться, словво живой уголёк, замурованный в хрусталь.

Тишина. Потом — сдавленный вздох кого-то из адептов.

Ректор Хальдор смотрит на знак, его лицо каменеет. Он резко кивает.

— Испытание пройдено. Теперь следующее. Магическая чувствительность и фокусировка.

Передо мной возникают три мутных кристалла. Внутри — вода, огонь, земля. Я знаю задачу.

Без ограничителя чувствительность моей пустоты обостряется до боли. Я даже не касаюсь кристаллов. Моё собственное «ничто» тянется к ним, ощупывает, как щупальца.

Я чувствую влажную прохладу первого, сухую плотность второго, жгучую, беспокойную вибрацию третьего.

— Вода. Земля. Огонь, — говорю я, без малейших колебаний.

Кристаллы целы. Они просто подтверждают мои слова слабыми вспышками соответствующих цветов.

Остальные тоже справляются. Я уже даже не смотрю на короля. Просто чувствую его пристальный взгляд. И странным образом это даёт сил, наполняет спокойствием и уверенностью.

Испытания идут дальше. Иллюзорная сфера. Многослойный образ.

Я смотрю на переливающийся шар магистра. Мне не нужно его «удерживать» магией. Мне нужно позволить своей пустоте отразить его узор. Я открываюсь, и передо мной возникает второй шар — точная, стабильная копия. Он висит, не дрогнув, пока ректор не произносит «довольно».

Вдруг обнаруживаю, что я стою у края площадки. Как это произошло? Наверное, срабатывало желание отстраниться от всех этих глаз, от тяжёлого взгляда короля, который я чувствую на себе, как физическое прикосновение.

И сейчас я оказываюсь в нескольких шагах от низкого ледяного парапета, за которым зияет пропасть. Холодный ветер, пробивающийся сквозь купол, сильнее бьёт в спину.

— Последняя демонстрация, — говорит ректор Хальдор. — Покажите способность к точечному поглощению. Пять магических огней!

В воздухе, перед каждым адептом загораются пять ярких шаров пламени.

— Погасите только центральный. Остальные должны остаться гореть.

Не все справляются. Я последняя.

Задача на тонкость. На убийственную точность. Без ограничителя моя сила жаждет поглотить всё. Сдержать её, направить точечно — вот настоящий вызов.