Фунт изюма для дракона (СИ) - Мун Лесана

— Привет, — говорит ему Наташа.

Животное останавливается, а потом, немного подумав, подбегает к ней и начинает натираться об ноги.

— Ты мой хороший, — воркует внучка, присев и погладив кота.

Тот начинает мурлыкать, а потом издает пронзительным, явно просящий мяу.

— Что он сказал? — спрашиваю.

— Понятия не имею, — раздраженно отвечает Наташа, тут же вставая с корточек и отпихивая кота. — Пойдем дальше.

Мы еще довольно долго петляем узкими улочками города. Сначала проходим дома попроще. В один этаж, с простыми окнами, маленькими внутренними двориками.

Потом, повернув на какую-то особенно удачную улицу, мы выходим в квартал со зданиями побогаче. Дома в два-три этажа. Некоторые даже можно назвать особняками. Высокие заборы и ворота закрывают местных богачей от людей попроще, вроде меня, или Наташи. Усмехаюсь. Прямо, как у нас, на Земле. Похоже, зажиточные люди везде одинаковы.

Мы еще довольно долго шлепаем по брусчатке. Честно, ноги уже подгибаются даже у меня, а Наташа вообще едва ковыляет. Узенький переулок выводит нас, судя по всему, в торговый квартал. Тут чаще встречаются здания в два-три этажа, но без ограждений, со столиками и стульями, каким-то хитрым образом прибитыми к земле.

Редкие прохожие начинают обращать на нас внимание. Видимо, двум одиноким девушкам негоже по ночи болтаться на улице. Опасаюсь, что к нам сейчас пристанут. Неважно с какими намерениями — хорошими или плохими, нам одинаково нежелательны оба варианта. Поэтому увожу Наташу в очередной проулок.

И тут, не веря своим глазам, вижу большой, заколоченный дом. Судя по всему, бывший когда-то магазином.

— Я нашла место для ночлега, — шепчу внучке, чтобы никто не услышал.

— Ба, я туда не полезу! Там наверняка уже живут какие-то бомжи. Или еще хуже — крысы!

— Крысы не станут жить там, где еды нет, — отвечаю, продолжая настойчиво тянуть внучку за руку. — А бомжи подвинутся, или я их тоже присплю.

— Как ты их приспишь? Ты же понятия не имеешь, как это сделала в тот раз.

— Судя по тому первому разу, моя магия подвязана к эмоциям. Так что не боись, как-то управлюсь. И вообще, если у тебя есть на примете какие-то другие, более удачные варианты, я с удовольствием послушаю.

Резко останавливаюсь и смотрю на внучку. Она какое-то время молчит, а потом отвечает:

— Нет, лучших вариантов у меня нет.

— Значит, решено. Ночуем тут.

Мы подходим прямо к парадному входу, ну а чего мелочиться? Дергаю за дверь. Закрыто. По вполне понятным причинам. Не понятно другое — почему на пороге валяются доски, судя по всему снятые с двери. И почему все окна заколочены, а сверху еще чем-то обмазаны.

— Ба-а-а… что-то мне не нравятся эти буквы…

— Какие буквы? — переспрашиваю удивленно у внучки.

— На досках, — отвечает.

Я всматриваюсь, но ничего не вижу. Просто какие-то потеки чего-то жидкого. Даже на кровь не похоже, что радует.

— Наташ, я не вижу никаких букв. Давай все же попробуем войти. Если получится. Если же нет — поищем что-то другое.

Беру внучку за руку, мне так как-то спокойнее, и еще раз дергаю ручку двери. Сначала идет какое-то едва заметное сопротивление, потом раздается щелчок и внезапно, с тихим скрипом, дверь открывается. Из дома на нас пахнуло чем-то сладким… похожим на сахарную вату.

— Стрёмно как-то, — шепчет Наташа мне в ухо, согласно киваю. — Может, не пойдем?

— Давай хотя бы заглянем, — отвечаю. — Других вариантов у нас ведь нет.

Мы потихоньку заходим в дом. Луна ярко светит в окна, пусть и не чистые, но все же не настолько грязные, чтобы не пропускать свет. Под ногами скрипят половицы. И по-прежнему пахнет чем-то сладким.

Мы проходим по коридору и заходим в комнату, судя по столам и посуде — кухню.

— Вот, давай тут и устроимся, — говорю Наташе. — Здесь дверь есть, закроем ее и подопрем чем-то тяжелым. Лавки вон стоят — не придется спать на полу. Похоже, мы удачно зашли.

Помявшись еще какое-то время, осматриваемся более внимательно и приступаем к обустройству места ночевки. Находим несколько огарков свечей, зажигаем их. Кухня сразу преображается, перестав быть полутемной, а потому потенциально опасной.

Постелив старые полотенца на лавках и поужинав сливами, ложимся спать. Мое молодое тело засыпает мгновенно, несмотря на твердую лежанку и неудобную позу.

А утром нас будят крики.

— Быстрее! Неси еще и сюда хворост! Сожжем их вместе с этим проклятым домом!

— Бабуль?

— Спокойно, Наташа. Сейчас что-то придумаем…

Начинаю судорожно осматривать кухню, может, найду что-то… хотя что? Автомат? Танк? Чтобы их всех испугать. Вряд ли. Единственное, что я могу — это усыпить всех, но хватит ли силы на такую толпу? Сомнительно.

А если попробовать договориться? Вроде бы в той бумажке, что я сорвала со стены, было написано, что нам вредить нельзя. А попытка сжечь нас вместе с домом — это очень даже вредоносное действие. Если выйти с нахрапом, да с наглостью то, может, и сработает.

Все равно вариант зажарится в доме нам не подходит, так что…

— Наташ, ты стой тут, а я пойду… — начинаю говорить.

— Вот уж нет! Вместе пойдем! — заявляет моя любимая упрямица.

— Миленькая, если с тобой что-то произойдет, я этого не переживу, — пытаюсь урезонить внучку.

— А если с тобой что-то случится? Каково будет мне, подумала? Нет уж! Вместе сюда вляпались, вместе и выплывать будем!

И внучка решительно хватает меня за руку. Ну что ж, вместе, так вместе.

Я медленно и аккуратно открываю дверь. Крики во дворе мгновенно затихают. Высовываю голову. Куча народу стоит с вилами, топорами, даже с ведрами… в общем, кто с чем. В меня ничего не полетело, уже хорошо.

— Уважаемые граждане! — начинаю свою речь и делаю шаг за порог. — Мне кажется, у нас вышло недоразумение.

— Об чем это она говорит? — спрашивает неподалеку древний дед у молодки с коромыслом.

— Бает, что не ведьмы они, что мы обознались. За темную деревенщину нас держит. Обмануть хочет.

— Жечь ведьм!! — тут же орет дедуля. И хоть выглядит он больным и немощным, а бас у него — дай бог каждому, мощный.

— Подождите, люди добрые! — предпринимаю еще одну попытку, делая шаг вперед и прикрывая Наташу, если вдруг в нас все-таки начнут что-то бросать. — Мы действительно не ведьмы! Мы с сестрой тут проездом. Приехали вчера поздно вечером, не могли найти приличный приют для молодых девушек, вот и зашли в этот дом. Он был не заперт, и мы решили, что раз дом заброшен, то никто не будет против, если мы переночуем. Не на улице же спать двум девушкам? Если мы сделали что-то противозаконное, то готовы оплатить штраф! Только, прошу вас, не нужно пороть горячку, давайте все решим мирно. И мы сразу же уедем.

— Как это дом был открыт? Лжешь, мерзкая ведьма! — орет баба с большим фурункулом на щеке. — Мы его опечатали, чтобы нечистая сила, обитающая там, не вылезла наружу! А теперь вы дом вскрыли, и мы все в опасности из-за вас! Жечь их!

Блин! Да что за дуры тут собрались!

— Жечь! — подхватывает еще чей-то голос справа от нас, и я понимаю, что, пожалуй, пора прятаться в доме.

Уже делаю шаг назад, когда впереди раздается зычный женский голос, и толпа расступается, пропуская вперед высокую, дородную женщину с толстой черной косой через плечо.

— Стойте! Что вы все, как ума лишились? Эти девушки зашли в дом, который мы много лет назад опечатали, чтобы зло, сокрытое в нем, не выбралось наружу. Зашли спокойно и так же спокойно переночевали там. А теперь посмотрите внимательно на стены и дверь! Вы видите запретные слова? Я не вижу. А что это значит?

— Что? Что? — разносится по толпе.

— Это значит, что дом принял их! Это значит, что они хранительницы и берегини! Те самые, что были здесь когда-то давно и умерли, а смены им не было! Это значит, что теперь нам нечего бояться! А вы, полоумные, жечь их собрались! Совсем уже рехнулись?

Толпа начинает шуметь и постепенно, один за одним люди расходятся. При этом делая вид, что они вообще тут не при чем, просто мимо проходили. Да уж, было бы смешно, если бы не было так страшно.