Мастер драгоценных артефактов. Дилогия (СИ) - Майерс Александр

— Так точно, ваша милость, — кивнул Ильдар и удалился.

А я направился обратно в свою комнату. Пришло время поработать с камнями.

Я нашёл в том же подвале, в заваленном хламом углу, ящик со старыми инструментами. Напильники, надфили, даже небольшой станок для огранки с ручным приводом.

Всё ржавое, но лучше, чем ничего. Был там и один магический инструмент — примитивный резак, питающийся от встроенного кристалла. Почти мёртвый, но я его подзарядил.

Усевшись за стол, принялся за работу. Взял первый камень, ощутил его внутреннюю структуру, формацию маны.

Огранка — это не просто придание камню красивенькой формы. Это упорядочивание энергии, создание каналов для её стабильного течения.

В этом мире, судя по всему, с этим были большие проблемы. Местные маги, наверное, просто вставляли кристаллы в оправы, используя их как батарейки, и всё.

Я же начал аккуратно, слой за слоем, снимать лишнее, намечая грани. Это был медитативный, почти священный процесс. Шуршание напильника, скрежет резца, тихое потрескивание магии, принимающей новую форму.

Я чувствовал, как камень отзывается, как его энергия становится более послушной, сконцентрированной.

Особое внимание я уделил тому камню с аспектом огня. Он был капризным. Один неверный надрез — и вся накопленная энергия могла рвануть у меня в руках.

Моя цель была проста: чтобы камень отдавал больше энергии, делал это стабильнее и, по возможности, приобретал дополнительные свойства.

Пока я работал, в голове крутились планы. Эти крохи маны — капля в море. Но неплохое начало. Мой «бизнес-план» с бандитами должен был сработать. Они должны были принести мне больше.

Мои глаза уставали от постоянного напряжения в полумраке. И тут я вспомнил про очки. В одном из ящиков стола я отыскал старые очки для зрения в толстой металлической оправе. Линзы были поцарапаны, сама оправа погнута. Идеально.

Я вытащил стёкла, тщательно отполировал их до прозрачности, а затем, используя иглу и крошечные кристаллы-усилители, нанёс на них микроскопические руны.

Это требовало титанической концентрации. Я не изменял диоптрии, я менял саму природу того, как линзы взаимодействуют со светом и магией.

Потом вставил их обратно в оправу и приделал к дужкам два небольших, идеально огранённых камушка прозрачного кварца, зарядив их своей маной.

В итоге получился артефакт, который я гордо окрестил «Кошачьи глаза». Потому что благодаря ему я получал лёгкое, но вполне эффективное ночное видение.

Мир окрашивался в зеленоватые тона, но тьма отступала, и я мог видеть почти как днём. Идеально для работы в темноте и для того, чтобы не споткнуться о собственную ловушку.

Я работал до глубокой ночи, пока не почувствовал, что духовное тело измотано. Нужен перерыв.

И вот, в тишине, я услышал какой-то звук. Где-то далеко, на краю владений, залаяла собака. Потом другая.

Я насторожился, подошёл к окну, натянув свои новые очки. Ничего. Темнота, пустота. Потом раздался ещё какой-то приглушённый шум — я снова подошёл к окну, и опять нихрена не увидел.

Где же они, Хаос их поглоти? Я начал даже слегка психовать. Ну что, реально никто не хочет долбануть больного сумасшедшего графа? Это же идеальный, блестящий вариант!

А то ведь я, не ровён час, могу и выздороветь!

Логика подсказывала, что Барс не упустит шанса восстановить лицо после прошлого позора. Но время шло, а ничего не происходило.

Я ждал. И моё ожидание не было пассивным. Днём я, под видом бессмысленных прогулок, раскидал по двору сторожевые энергетические нити — невидимые глазу щупальца магии, привязанные к моему сознанию.

Плюс закопал в ключевых точках несколько мелких, но чутких камушков, зарядил их энергией и привязал нити к ним. Это позволяло не держать весь периметр в голове постоянно и экономить силы.

Я не боевой маг, не могу швыряться огненными шарами или вызывать молнии. Вся моя магия заточена под артефакты, зачарование и работу с материалами. Но кое-какие интересные заклинания я всё же знал.

Вот, например, организовать сторожевой периметр вполне способен.

И вот, наконец, сработал один камушек. Я ощутил слабый толчок в сознании. Потом второй, третий. Цепочка вела через двор прямо к дому.

Я мысленно прикинул траекторию. Опа… У меня под окнами. Класс.

Я встал, взял свой тренировочный щит — сколоченный из досок, с нарисованной мишенью, в которой уже торчало несколько арбалетных болтов.

Спокойно, без лишней суеты, повесил его на вбитый рядом с окном гвоздь. Потом взял арбалет, зарядил его и встал в стороне.

Когда я почувствовал, как сработала нить под моим подоконником, я просто поднял арбалет и выстрелил в окно. Не целясь, навскидку.

Бедолага, что намеревался залезть в мою спальню, получил болт между глаз. Даже крикнуть не успел. Просто упал обратно.

В тот же миг через подоконник перемахнули ещё двое. Разбойники. Наконец-то, родимые, я уже заждался!

Улыбнувшись, я кинул им под ноги небольшой опал, который держал наготове. В нём был заключён аспект воздуха.

Раздался негромкий хлопок. Двух бандитов, словно щепки, швырнуло обратно в окно. Послышались два отчаянных крика, оборвавшиеся почти одновременно.

Тут же по усадьбе поднялась тревога. Через минуту в мою комнату вломились перепуганные слуги и гвардейцы во главе с Ильдаром.

— Ваша милость! Что случилось?

Я продолжил играть свою роль. С наивностью деревенского дурачка приподнял арбалет и сказал:

— Да я тут, это… тренировался. Стрелял в мишень, смотрю — промазал, кто-то вскрикнул на улице, и… три падения. Странно.

Люди смотрели на меня с непониманием. Ильдар подошёл к окну и посмотрел вниз.

— Разбойники, мать их… Но как это так, одним болтом троих? — изумился он.

— Ну, видимо, одного убил, а он других зацепил, вот и разбились, — развёл я руками. — Всё-таки высоко здесь.

— М-да, наверное, — неуверенно согласился Ильдар.

— Блин, — добавил я с наигранным расстройством. — Я же с двух метров стрелял! Как я мог промазать?

— Ох, да ваша плохая меткость вам сегодня жизнь спасла, кажется!

— Что ж, — вздохнул я. — Приказываю: всё имущество, оружие, что у них там есть — забрать. А с телами… разберитесь. Что вы с ними обычно делаете, хороните?

— Обычно мы их в Тёмную яму скидываем, — пояснил один из гвардейцев.

Память услужливо подсказала образ этой ямы — глубокий провал где-то по дороге к шахтам. Туда сбрасывали всё — от объедков до трупов. Инсектоиды, жившие в глубине, с радостью этим питались.

— Нет, — покачал я головой. — Лучше в лес отнесите. Пусть хоть звери поедят нормально. Надеюсь, не отравятся этими подонками.

Люди, немного удивлённые, подчинились. Я ждал, пока усадьба успокоится и погрузится в сон.

Когда стало тихо, я приступил к действию. Взял один маленький чёрный камень — турмалин, свой зачарованный меч, арбалет и старый рюкзак.

Тихо открыл окно, закрепил верёвку и бесшумно спустился в ночь. «Кошачьи глаза» превращали тьму в сумеречный зелёный мир.

Я двинулся в сторону леса, туда, куда унесли тела. Пришёл и не поверил собственной удаче: на опушке стоял молодой олень. Подарок судьбы!

Я прицелился из арбалета и выпустил болт. Точное попадание, прямо в висок. Зверь рухнул, не издав ни звука.

Затем я подошёл к трупам разбойников. Хорошо, что мои ребята не стали их раздевать. Хотя и поживиться здесь особо было нечем: вместо поясов верёвки, а вместо ботинок — обмотки какие-то.

Барс, похоже, пожалел людей и отправил по мою душу каких-то отщепенцев. Обидно, между прочим.

Придирчиво осмотрев тела, я выбрал самого мелкого из них. Достал турмалин и силой воли активировал камень. Потом запихнул его в рот мелкого.

— Надеюсь, в этом мире нет какой-нибудь инквизиции, которая против некромантов, — пробормотал я, приступая к ритуалу. — Сейчас это вынужденная мера.

Приложил ладонь ко лбу мертвеца и создал заклинание-активатор. Это было не настоящее воскрешение, не создание полноценной нежити. Слишком много сил требовало бы такое. Скорее, нечто вроде кратковременного оживления тканей, создания марионетки на остатках нервной системы и мышечной памяти.