Они вернулись домой, и в течение нескольких следующих недель Оливер радовался, что отношение Роз к нему не изменилось.
Чредой потянулись счастливые дни. Зиму сменила весна, и теперь каждое утро Оливер отправлялся бродить по лугам, собирая полевые цветы. Затем он спешил домой, чтобы украсить ими стол, за которым они завтракали.
Каждое утро Оливер ходил к седому, старому джентльмену, жившему в деревне, который помогал ему совершенствоваться в грамоте. Потом он шёл гулять с миссис Мэйли и Роз и с удовольствием прислушивался к их разговорам о книгах. После прогулки он готовил уроки к следующему дню и усердно работал, пока не приближался вечер.
Но у мальчика были свои, потаённые места, куда он уходил, чтобы побыть одному. Поблизости с их домом находилось маленькое кладбище. Оливер частенько сидел там, думая о своей матери и оплакивая её, не видимый никем.
По вечерам Роз садилась за фортепьяно и играла или пела тихим и нежным голосом.
Когда наступало время идти ко сну, Оливер с удовольствием подчинялся. Теперь ночи не страшили его. Однако он часто вспоминал своего друга Дика из приюта работного дома.
Счастью Оливера совершенно неожиданно пришёл конец. Однажды Роз заболела. Девушка слегла с горячкой, и миссис Мэйли опасалась за её жизнь.
– Одним нам не справиться, – сказала миссис Мэйли. – Беги в город за доктором Лосберном.
Оливер, ни минуты не медля, отправился в путь. Он быстро бежал по полям и тропинкам. Мальчик останавливался на несколько секунд, чтобы перевести дух, и вновь мчался вперёд.
Вскоре он добрался до города.
В воротах гостиницы Оливер неожиданно налетел на высокого, закутанного в чёрный плащ человека. Мужчина удивлённо воззрился на мальчика. Это был таинственный мистер Монкс.
– Ого! – воскликнул Монкс. – Какого чёрта!
– Простите, сэр, – испуганно пролепетал Оливер. – Я очень торопился и не заметил, как вы вышли.
– Дьявольщина, – пробормотал Монкс еле слышно. – Кто бы мог подумать! Найти мальчишку здесь! Он так и будет ходить за мной!
– Простите меня, – повторил Оливер. – Надеюсь, я вас не ушиб?
Монкс потряс кулаком. Он шагнул к Оливеру, словно намереваясь его ударить, но вдруг упал на землю с пеной у рта, корчась в припадке.
Оливер бросился в дом звать на помощь. «Кто бы этот мужчина ни был, должно быть, он сумасшедший», – решил про себя мальчик. Монкса перенесли в гостиницу, а Оливер поспешил дальше. Поведение незнакомца весьма его озадачило, но мысли о Роз были сейчас гораздо важнее.
Роз становилось всё хуже и хуже, и доктор Лосберн объявил, что надежды на выздоровление очень мало. Оливер, никем не замеченный, прокрался на старое кладбище и, присев на зелёный холмик, плакал и молился о ней. Ярко светило солнце. Зеленели деревья и цвели цветы. Оливер не мог понять, как может окружающий мир в такую минуту оставаться столь прекрасным.
Вернувшись в дом, мальчик застал миссис Мэйли сидящей в гостиной. У Оливера замерло сердце: она никогда раньше не отходила от постели Роз.
– Роз погрузилась в глубокий сон, – сказала миссис Мэйли. – Очнётся ли она от него – это всё в руках Божьих.
Оливер присел у ног женщины, держа её за руку. Миссис Мэйли снова заговорила:
– Оливер, ты знаешь, что я люблю тебя и Роз как своих собственных детей. Я никогда не говорила тебе о Роз. Она ведь тоже сирота.
Мальчик очень удивился. Он всегда считал Роз племянницей миссис Мэйли.
– Так же, как и ты, она никогда не видела свою мать, – продолжала старая леди. – Она оказалась в очень бедной семье, которая не могла её прокормить. Жизнь столкнула меня с ними. Я пожалела девочку и взяла её к себе домой. С тех пор Роз всегда была со мной. Я её очень люблю, так же как и тебя.
Уронив голову на колени миссис Мэйли, Оливер заплакал о бедной Роз.
В течение нескольких дней Роз находилась между жизнью и смертью. Однако настал день, когда доктор Лосберн сообщил им то, чего они с таким нетерпением ждали.
– Она очнулась. Роз будет жить!
Оливер бросился обнимать доктора. Он был снова счастлив.
На следующий день мальчик проснулся с радостью на душе. Он с усердием принялся за уроки. Маленькая комната, в которой он занимался, находилась в нижнем этаже в задней половине дома. Однажды вечером Оливер, как обычно, сидел за уроками. То ли из-за жары, то ли из-за того, что он усердно работал, Оливер незаметно заснул. И приснился ему сон.
Вначале он видел во сне свою комнату и книги на столе. Затем сцена изменилась. Он вновь оказался в доме Феджина. Страшный старик шептал другому мужчине, показывая на мальчика пальцем:
– Тише, мой милый. Конечно, это он. Уйдём.
Незнакомец ответил Феджину:
– Я не мог обознаться.
Он произнёс эти слова с такой страшной ненавистью, что Оливер от ужаса проснулся. Он вскрикнул. Это был не сон. Там, за окном, в шаге от него, в комнату заглядывали Феджин и незнакомец.
Страшные фигуры мгновенно исчезли, Оливер громко позвал на помощь.
Мистер Лосберн и слуги ворвались в комнату Оливера.
– Феджин, – кричал Оливер, – это был Феджин!
Слуги бросились в погоню. Они облазили каждую канаву, осмотрели каждый куст, но все поиски оказались тщетными. Феджина и след простыл.
– Не приснилось ли это тебе, Оливер? – сказал доктор Лосберн.
– Нет, сэр! – воскликнул Оливер. – Я видел Феджина и незнакомца так же ясно, как вижу вас.
– А кто был этот второй?
– Тот самый, кто вдруг набросился на меня около гостиницы, – ответил Оливер.
Вскоре об этом эпизоде забыли в суете сборов в Лондон, куда Роз, миссис Мэйли и Оливер должны были отправиться на несколько дней.
Глава 10
Мистер Бамба сидел в приёмной работного дома, угрюмо глядя в пустой очаг. Он размышлял над тем, как изменилась его жизнь. Внушавшая почтение треуголка больше не красовалась на голове бидла. Теперь он носил скромную круглую шляпу. Да и бидлом мистер Бамбл больше не был.
Женившись на миссис Корни, он стал надзирателем работного дома.
– Завтра будет два месяца, как мы поженились, – со вздохом сказал мистер Бамбл. – А мне кажется, что прошли века. Я продался за полдюжины чайных ложек, щипцы для сахара, серебряный молочник и обшарпанную мебель. Как же я продешевил!
– Продешевил он, видите ли! – раздался пронзительный голос. – Да тебе самому цена – пятак в базарный день!
Миссис Бамбл стояла рядом.
– Ты весь день намерен сидеть здесь и храпеть? – сварливо продолжала она.
– Я намерен сидеть здесь столько, сколько найду нужным, сударыня, – ответил мистер Бамбл. – И хотя я не храпел, но, если мне вздумается, буду храпеть, зевать, чихать, смеяться или плакать. Это моё право.
– Твоё право! – с неизъяснимым презрением ухмыльнулась миссис Бамбл.
– Совершенно верно, сударыня, – заявил он. – Право мужчины – повелевать!
– А какие же права у женщины, сэр? – осведомилась миссис Бамбл.
– Повиноваться, сударыня! – загремел мистер Бамбл, вскакивая со стула и направляясь к двери.
– Сейчас посмотрим, кто тут будет подчиняться! – выкрикнула разъярённая женщина.
