Перековка. Малый Орден (СИ) - Игнатов Михаил

Спустя ещё десять вдохов Ксилим потрясённо выдохнул и ухватил Нинара за локоть:

— ОХ! Ты ЭТО тоже видишь?

Я же самодовольно ухмыльнулся. Да, если влить столько стихии, сколько влил я, то любой увидит. Змей сейчас был ничуть не меньше тех, что защищали нас во время похода за Ключом. Его чешуя мерцала в лунном свете, переливалась синим, серебряным и чёрным. Глаза горели — два холодных синих огня, каждый размером с человеческую голову. Я добавил ещё и ещё, выжимая стихию из себя до капли. Ещё бы немного, чтобы уж точно наверняка.

Попытался добавить в змея всё, что было — духовную силу, эссенцию и даже Указ — не смог и сдался.

Крутнулся, прикидывая, куда его: вдоль стены, сразу за площадью проверки, над ущельем, под Павильон Техник? И тут увидел тёмную громаду меча, чётко выделяющуюся на фоне неба.

Идеально!

Впечатал в змея приказ.

Защищай! Охраняй! Сторожи!

Змей крутнулся, окружая нас троих кольцами — едва не задевая своим сильным телом — распахнул беззвучно огромную пасть и, изгибаясь, стремительно улетел к мечу Академии. Там взвился в небо, сделал круг вокруг меча, позволяя на его фоне оценить, насколько огромным он у меня вышел, и нырнул в скалу, скрывшись из вида. Как там сказала Фатия? Инь в длину, не меньше.

— Ну вот, теперь… — вовремя сообразив, что Нинара обижать не стоит, я сказал: — … и ещё одного Властелина будет кому сожрать.

Ксилим расплылся в кровожадной улыбке. Нинар же предложил:

— И на этом замечательном моменте предлагаю разойтись по кроватям — небо уже светлеет, а с утра у всех много дел.

— Эх, — вздохнул Ксилим, — ты, как всегда.

Засыпал я с самодовольной ухмылкой и не стеснялся этого. Змей-то вышел просто чудесный. Покрупнее даже змея Истока.

Я даже видел сон, в котором вернулся в Исток вместе с этим змеем и заставлял их по-разному растягиваться на портальной площади, чтобы точно сравнить длину и толщину.

Было весело.

Пока я не услышал за спиной голос:

— Ну что, моя жемчужина, собрал мне сил?

И вот тут я проснулся, хрипя и ощущая, как колотится сердце.

Глава 3

Снова лечь я… не рискнул. Встретил утро, сидя посреди комнаты в позе для медитации и погрузившись в себя. Мрачно глядел на Пронзатель, вязь символов и линии формации у себя под ногами и думал: что это, дарс меня побери, было?

Ответов не было. Точных ответов не было, но были догадки, которые мне совершенно не нравились.

Когда первые лучи солнца осветили склон горы и Академию, я открыл глаза и… уставился на глухую стену перед собой. Серый камень с редкими красноватыми прожилками — вот и вся красота, которую он мог показать мне. Здорово для собирателя камней, но…

Недовольно скривился. И это лучшие гостевые комнаты Академии? Могли бы взять пример с секты Тигров или хотя бы Тритонов. У обоих были огромные окна в моих покоях, у одних был виден сад и солнце, у других солнце и море. А здесь восход встречаешь только с помощью восприятия. Сложно было гостевые дома построить на рассветном склоне и с раздвижными ставнями от пола до потолка?

Глупое недовольство, недостойное, но отстраниться от него, отбросить его или задавить, как я делал последние дни, — не получалось.

Ответ, почему не получалось, не нравился мне ещё больше, чем само это недовольство.

Потому что глупости битвы с богами и вчерашний день куда-то не туда перековали меня. И ладно — лечение, но с чего я решил, что вино — это моё, и начал не просто пригублять его, а пить?

Дарсов придурок.

Хотелось что-нибудь сломать. В клочья, в осколки, в прах. Пальцы сами сжались в кулаки.

Злое, неприятное чувство, которое я, к сожалению, не мог назвать чужим, но зато мог пойти у него на поводу.

Я и так слишком долго откладывал это дело; сейчас, похоже, оно будет в самый раз.

Тренировка в жетоне.

Я достал его из кольца, впервые за долгие дни накинул на шею, а не спрятал в кулаке от внимательных глаз слуг чужой секты…

Осознав, что я только что произнёс про себя, ошеломлённо покачал головой. У меня, конечно, на Перевёрнутое Небо большие планы, но называть секту, пусть и секту Тизиора, своей… Это как-то чересчур не только для магистра Малого и Большого, Скрытого Орденов и Сломанного Клинка, но и для простого идущего Империи.

Пожалуй, я загостился у Тизиора. Что самое обидное — зря.

Эта мысль тоже была глупой и даже жалкой.

Что значит, зря?

Злясь, я закрыл глаза и толкнул духовную силу в жетон, открыл глаза уже стоя на утёсе, высоко над кронами привычных, пусть и всё столь же странных деревьев.

Камень под ногами — готовый принять на себя мощь любой тренировки. Ветер в лицо — тёплый, наполненный неуловимым ароматом. Небо над головой — голубое, глубокое, недостижимое.

Только всё это совершенно не успокаивает.

Давно позади времена, когда мне нужно было обращаться к каждому разделу жетона, чтобы получить требуемое.

Одно мысленное пожелание…

Повеление?..

Над этим стоило подумать, но не сегодня и не сейчас.

Одно мысленное пожелание — и выше, и правее, на уже ставшем для неё привычным камне появилась Музыкантша.

— Что-то успокаивающее, расслабляющее, — процедил я.

Её пальцы коснулись струн уже через вдох, и первые звуки потекли вниз по склону — медленные, тягучие. Мелодия обволакивала, сплеталась с ветром и касалась кожи, укачивала вместе с движениями деревьев внизу, вплетала шелест их листвы в себя.

Потратил полсотни вдохов, не меньше, прежде чем убедился — ни дарса не помогает.

Слушай, не слушай музыку, вслушивайся, не вслушивайся в шум ветра и ветвей, лови, не лови редкие крики птиц, щурься, не щурься на облака — ни дарса злость не становится тише.

Поэтому следующим повелением я обратился к доступным мне противникам.

Передо мной повис список, в котором мне сразу бросились в глаза строки:

Предок такой-то секты.

Предок такой-то секты.

Предок…

Предок…

Какая всё же была глупость — собирать для жетона Предков и обещать им перед смертью, что они будут достойными своего Возвышения противниками.

Глупость и издевательство.

Отбросы, которые за всю свою долгую жизнь не решились выглянуть из своих нищих земель и попытать счастья в погоне за Возвышением. Мусор, который высасывал все соки из своих сект и пожирал талантливые ростки. Ничтожества, цеплявшиеся за свои жизни и пытавшиеся продлить их за сроки, отмеренные им Небом и всё тем же Возвышением.

Ими я хотел перековаться? Разве может кузнец сковать что-то хоть немного достойное, используя костёр вместо горна и камень вместо молота? Мне, как сыну кузнеца, известен ответ, на который я закрывал глаза — нет, нельзя, выйдет полная дрянь.

Вот и у меня вышла.

Научился удерживать злость в узде, пока тебя пинают слабаки? Научился загонять её поглубже, прятать, просто потерев пару раз бровь? Молодец — талант.

Нет, не молодец. Нет, не талант.

Не такими должны быть противники, чтобы их жара хватило разогреть металл в руках у кузнеца.

А вот такими.

Я сосредоточился на самой нижней строке.

Бог секты Тигра, третье Испытание, Риксот.

Передо мной возникла фигура старейшины секты Тигров, бога, Повелителя Стихии и, вроде как, какого-то родственника Райгвара.

Жаль, очень жаль, что жетон позволяет заполучить образ убитого сектанта, копирует его навыки и умения, но не память. Иначе сколько бы сейчас открылось мне возможностей.

Я вдруг осознал, что музыка стихла. Через мгновение Музыкантша и вовсе поднялась, из её рук исчез цинь, а весь облик её потёк дымом, сменяясь.

Шагнул с камня уже Безымянный. Одним движением оказался рядом со мной, закружил вокруг отрешённо стоящей марионетки павшего бога — похожий на чёрного, дымчатого Зверя, примеряющегося к добыче, — а сделав круг, повернулся ко мне и… Жест его был вполне однозначен — он хотел сойтись с ним в схватке.

Он.