Я не могла пошевелиться от ужаса, от благоговейного, животного страха перед чем-то древним и неизмеримо сильным.
Снег осел окончательно, и тогда я заметила, как силуэт дракона начал уменьшаться. А потом из снежной пелены к нам вышел высокий мужчина. Он шагнул вперед, спокойно и уверенно, будто не был только что чудовищем, а вышел из собственного дворца.
Он был широкоплечий, в темной одежде, расшитой серебряными узорами, напоминающими ледяные трещины. Его длинные белоснежные волосы свободно спадали по спине, тронутые инеем.
И дракон шел ко мне. Каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Я больше не чувствовала холода, не чувствовала веревки на шее, не чувствовала собственного тела. Только это странное и почти непреодолимое желание: склонить голову, признать власть, признать силу.
Мужчина остановился у эшафота и поднял на меня взгляд. Его глаза были ледяными, смотреть в них долго было невозможно.
Я посмотрела поверх его плеча и увидела, как к эшафоту решительным шагом приблизилась королева Ариэтта, чуть позади держался Эсмонд. Его лицо было бледным и напряженным, взгляд метался между драконом, небом и мной, но ко мне он так и не подошел.
Стража сомкнулась вокруг королевы плотным кольцом, копья дрожали в руках, хотя никто не осмеливался сделать шаг вперед.
— Кто вы такой? — резко спросила Ариэтта, поднимая подбородок. В ее голосе звучало раздражение. — По какому праву вы вмешиваетесь в правосудие короны?
Мужчина стоял неподвижно, но сама буря была ему подвластна. Он медленно осмотрел площадь: эшафот, петлю, толпу, стражу. Его взгляд был холодным и тяжелым, и там, где он задерживался, люди невольно опускали глаза.
Потом он посмотрел на королеву.
— Я – лорд Тарион Ашерис из Империи Элларион, — произнес он.
Его голос был четким, уверенным, низким. Он не повышал его, в этом не было нужды. Он не звучал угрожающе, но в нем чувствовалась сила, от которой по коже пробежал холод, не имеющий ничего общего со снегом.
— Я хранитель священной клятвы со стороны Драконов, — продолжил он. — Король Форвальд убит, и я прибыл, чтобы выяснить, кто это сделал. А затем собственноручно казнить предателя.
По площади прошел ропот, королева сжала губы.
— Убийца уже найден, — сказала она резко. — И вы как раз прервали исполнение приговора.
Она сделала шаг в мою сторону, подчеркивая свои слова.
И тогда лорд посмотрел на меня. Он сделал это не резко, не демонстративно, просто перевел взгляд. Но мне показалось, словно меня пронзили насквозь.
Его глаза скользнули сверху вниз: от спутанных и обледеневших волос до грязного подола платья, от кандалов на запястьях до старых башмачков, утопающих в снегу. В этом взгляде не было презрения, но и жалости тоже не было.
Мне стало стыдно.
Стыдно стоять перед ним такой: чумазой, сломанной и почти безжизненной. Хотелось опустить голову, спрятаться, исчезнуть. Хотелось склониться, но не потому, что он был лордом, а потому что передо мной стояло нечто большее, чем просто человек.
Я дрожала так сильно, что едва удерживалась на ногах.
Лорд Ашерис чуть прищурился.
— Эта девушка убийца?
В его тоне было больше сомнения, чем во всех речах Совета.
Королева выпрямилась.
— Да, кухарка Аврора, — процедила она. — Она отравила моего мужа.
Снег продолжал падать. А я вдруг с ужасающей ясностью поняла: теперь моя жизнь находилась в руках Ледяного дракона.
Глава 16.
Аврора
Королева Ариэтта побледнела от злости. Снег лип к ее темному плащу, но она будто не замечала холода.
— Мы не знаем ни о каких хранителях какой-то там клятвы, — бросила она с презрением. — И не признаем за вами права вмешиваться в дела короны.
Слова еще звенели в воздухе, когда лорд Ашерис изменился в лице. Это было почти незаметно, всего лишь движение бровей и едва уловимое напряжение в скулах. Но я почувствовала это кожей, словно сам мороз стал злее.
Холодная и нечеловеческая ярость мелькнула в его глазах.
— Какой-то там клятвы?! — переспросил он.
Его голос не был громким, напротив, он стал тише. Но от этого по площади прокатилась волна страха. Толпа стихла мгновенно, даже метель замерла, прислушиваясь.
— Я понимаю, почему вы не в курсе, королева Ариэтта, — продолжил он медленно, отчеканивая каждое слово. — Жен никогда не посвящали в это таинство.
Королева дернулась, словно от пощечины. Ее губы приоткрылись, но слов не нашлось.
Лорд уже не смотрел на нее, он повернулся к принцу.
Я краем глаза увидела Эсмонда, такого маленького сейчас и растерянного, совсем не похожего на будущего короля. Его пальцы сжимали край плаща, костяшки побелели.
— А ты, юный принц? — спросил Ледяной дракон. — Тебе отец не рассказывал о союзе, заключенном между драконами и людьми много веков назад?
Эсмонд нервно сглотнул, его взгляд заметался по лицам Совета, по стражникам, по толпе. Он скользнул и по мне, но тут же отвернулся.
— Нет, милорд, — тихо ответил он.
Он так и не осмелился поднять глаза на лорда. А тот в свою очередь пронзал его любопытным и оценивающим взглядом слишком долго.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать, — все так же глядя себе под ноги, ответил Эсмонд.
— Значит, по какой-то причине Форвальд унес эту тайну с собой, — задумчиво произнес лорд.
А потом он снова повернулся к королеве.
— Но клятва жива, — сказал он. — И пока она жива, ни один приговор, вынесенный в спешке и невежестве, не будет приведен в исполнение.
Я стояла на эшафоте все еще с петлей на шее, дрожащая и сломленная, и не понимала, что происходит.
Вдова шагнула вперед, и на мгновение мне показалось, что ее ярость затмит даже метель.
— В невежестве? — выкрикнула королева Ариэтта. — Совет провел тщательную проверку!
Ее голос дрожал от недовольства.
— Форвальд всегда относился к прислуге хорошо. Слишком хорошо. Эта неблагодарная дрянь с детства жила при дворе, ела за королевским столом, получала образование! — она указала на меня дрожащим пальцем. — И вот чем эта мерзавка ему отплатила?!
Толпа зашевелилась. Я слышала шепот, чувствовала, как взгляды впиваются в спину, в затылок, в мою опущенную голову.
Королева резко взбежала на эшафот. Ее платье зацепилось за край досок, но она даже не заметила этого. Я увидела ее руку, занесенную для удара, и сжалась.
Я была готова, закрыла глаза, сжала губы, чтобы не закричать…
Но удара не последовало.
Вместо боли я ощутила нечто иное: мертвецкий и нечеловеческий холод. Он обжег сильнее пощечины.
Я распахнула глаза. Между мной и королевой стоял лорд Ашерис. Он легко перехватил ее руку в воздухе, словно это была не королева, а непослушный ребенок. Его пальцы сомкнулись на ее запястье, и я увидела, как кожа на них белеет, будто покрывается инеем.
Пугающе медленно человеческие пальцы начали вытягиваться, суставы щелкнули. Ногти удлинились, заострились, стали черными и блестящими. Это были когти.
Королева замерла. Лицо ее побелело, глаза расширились от ужаса.
— Что… что вы себе позволяете…, — выдавила она, но ее голос сорвался.
По площади прокатился ропот. Стража растерянно переглядывалась, никто не решался сделать шаг. Советники побледнели. Кто-то из толпы упал на колени.
Я стояла, не дыша.
Дракон стоял слишком близко. Я чувствовала исходящий от него холод, слышала едва различимый треск льда, словно зима сама жила в его крови.
— Я позволяю себе остановить самосуд, — спокойно сказал лорд. — И защитить ту, чья вина пока не доказана.
Он чуть сжал пальцы, королева судорожно вдохнула.
— Вы забываетесь, — прошипела она. — Я – королева!
Лорд склонился к ней, и его голос стал почти ласковым.
— А я – дракон, — произнес он. — И клятва старше вашей короны.
Начальник охраны наконец опомнился. Ральтэр Крейн сделал шаг вперед, тяжело опираясь на меч, и его голос прозвучал хрипло, но твердо:
