Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (СИ) - Боярова Мелина

Лион недоверчиво посмотрел на мою руку, затем на трюфели. Бледное лицо чуть скривилось. Высокомерие и отстраненность на мгновение дрогнули, сменившись чем-то похожим на замешательство. Он словно не знал, как реагировать на мою помощь и неожиданное предложение. В глазах отразилась внутренняя борьба, будто он больше ничего не хотел принимать от меня. Однако грибы его явно заинтересовали. Возможно, в этом мире они также ценились, как и в моем?

— Трюфели? — переспросил он сухим бесцветным голосом. — Что ж, это… Неожиданно. Полагаю, они пригодятся в моих изысканиях. Так и быть, я возьму их в качестве уплаты долга. Вы мне больше ничего не должны. Прощайте!

Мужчина выхватил светящиеся шарики, стараясь не касаться моей ладони. Пальцы, несмотря на ожоги, оказались весьма цепкими, как я посмотрю. Граф сунул плоды в карман так поспешно, что мне показалось, будто он хотел побыстрее от меня избавиться. Что ж, я и сама не собиралась задерживаться дольше обычного. Но не бросать же человека на полпути?

— Нет, Лион! — покачала головой. — Не прощайте, а до свидания. Я приду сегодня после обеда, чтобы поменять повязки. Вы сами не сможете, а Тарисса еще несколько дней проведет в кровати. Ей самой нужен уход, поэтому я буду наведываться каждый день, пока она не выздоровеет, а ваши раны не затянутся.

— Проклятье! — пробормотал мужчина и помрачнел. Он словно весь сжался, плечи опустились. На миг показалось, что он готов сдаться. Стена из гордости и отчуждения медленно рушилась под натиском моей настойчивости и его непозволительной слабости. — Тарисса действительно слаба. Она не сможет… Выполнять обязанности. А я не могу… Не имею права отвлекаться на все эти мелочи. Мои эксперименты не терпят отлагательства.

— Вот видите! — воспользовалась моментом, чтобы убедить графа в собственной полезности. — Я позабочусь о вас и о Тариссе. Буду приходить по утрам, менять повязки, готовить еду, ухаживать за служанкой. Мне необходима работа, нужны деньги на восстановление трактира. А вы сможете спокойно заниматься своими изысканиями. Клянусь, я никому не расскажу, что здесь произошло. Никто не узнает, что вы пострадали при взрыве. Я обещаю.

Лион долго смотрел на меня тяжелым изучающим взглядом, будто пытался прочитать мысли и узнать, что мной движет. Возможно, искал подвох или скрытую выгоду. Но ее не было, я честно обозначила свои намерения и поклялась сохранять его тайну. Впрочем, я ничего толком и не знала, кроме того, что проклятие существует.

— Согласен. Я вас нанимаю, Верлиана! — произнес таким тоном, словно из него силой вырвали эти слова. — Вы получите хорошую плату. Но взамен я потребую молчание. Ни слова о том, что вы здесь увидите. Ни слова о моих изысканиях или моем состоянии. Никто не должен знать! Это важно. Вы понимаете?

— Да, господин Эстариан. Можете не сомневаться, я не подведу. — Кивнула со всей серьезностью, потому что эта работа была моим шансом обустроить трактир, расплатиться с долгами и обрести счастье, к которому я так стремилась. Грош радостно хрюкнул, одобряя мое решение, а граф только поморщился.

— И, пожалуйста, никаких животных в доме! — резко припечатал он. Но на этот счет я собиралась с ним поспорить. Малыш вел себя примерно и практически не проказничал. Не хотелось оставлять его надолго. Пусть даже под присмотром Синны.

Домой вернулась вымотанная, уставшая и невероятно грязная. Помощница тоже не спала, дожидаясь меня всю ночь. И не сидела без дела — натаскала воды из колодца и перестирала все тряпки, что нашла в доме, включая постельное белье. А мне бы поспать хотя бы пару часов и помыться. Но нет, этой роскоши я была лишена. Пришлось довольствоваться омовениями в тазике. Синна же, пока я плескалась и скоблила тело пучком соломы, почистила мое старенькое платье и замыла пятна сажи. В старом сундуке, стоящем в комнате прислуги, нашлась тонкая рубашка, просвечивающаяся от ветхости, и брюки, которые я подвязала веревкой. Пока вещи сушились во дворе, щеголяла по дому в «непотребном», как выразилась девочка, виде.

Но у меня дел хватало. Я наварила побольше ароматного супчика и сдобрила его драгоценной приправой. Один гриб пришлось отдать Грошику, так умилительно он его выпрашивал. Еще и пятачком водил, что не такой вкусный, как вчера. Пока не подержала трюфель в руках, насыщая магией, не притронулся. Значило ли это, что его ценные свойства усиливались, благодаря моей магии? Наверняка я этого не знала, но, раз уж поросенку нравилось, то мне несложно было наполнить продукт энергией.

Синна отлила суп в горшочек и замотала горлышко чистой тряпицей, после чего прихватила нож и помчалась к кузнецу. А я натянула еще влажное платье и переплела косы, кое-как расчесав старым гребнем роскошную шевелюру, которой природа наградила Верлиану. Ухаживать за таким богатством непросто, даже промыть от сажи нечем. Помощница, конечно, подсказала, что существует мыльный корень, и мы даже вскипятили кастрюльку с таким раствором, но он и близко не сравнится с самым дешевым шампунем из моего прошлого. Однако же ходить грязной, закопченной, да еще с сальными волосами хотелось еще меньше, так что вынужденно смирилась с неудобствами. Вид у меня по-прежнему был нищенский, но хотя бы чистый и опрятный.

Пользуясь отсутствием посторонних, я, наконец, внимательно рассмотрела новую внешность. А то с нахлынувшими проблемами так и не оценила, что же мне досталось. Верлиана оказалась довольно симпатичной особой, с мягкими чертами лица, вздернутым носиком и пухлыми губками. Фигура стройная, подтянутая, что не удивительно при ее бедственном положении. Тут не до жиру. Осмотром я осталась довольна. Не уродина, а вполне здоровая и крепкая девушка, которой не повезло встретить на своем пути Келлиана Дарвиля. В прошлом я на себя рукой махнула, когда навалились проблемы с кредитами, а организм начал давать сбои. А в новой жизни планировала за собой ухаживать и, если уж устраивать личную жизнь, то с самым лучшим и надежным мужчиной. На эти планы настолько в отдаленном будущем, что я даже думать над этим вопросом пока не собиралась. Тут бы избавиться от той обузы, что бедняжка Верлиана на себя взвалила. Да и нет на горизонте достойных кандидатов, если не считать графа, который своими тайнами, угрюмым характером и странным поведением больше отталкивал, чем привлекал внимание.

Дождавшись Синну, которая быстро вернулась с остро заточенным ножом и пустым горшочком, мы вместе отправились в город. По пути девочка рассказала, что супчик очень понравился кузнецу. Он заверил, что станет постоянным клиентом в таверне, если там будут готовить так же вкусно.

— Даже не сомневайся! — расплылась в довольной улыбке. — Если уж из ничего получилось вполне съедобное блюдо, то уж из нормальных продуктов я столько всего наготовлю, что клиенты непременно будут довольны.

Центр старинного Норграда напоминал улочки какого-нибудь исторического европейского городка. Мощеные булыжником улочки, дома, прижавшиеся друг к другу, множество незнакомых людей. Одна я бы растерялась, наверное, а тут, ведомая помощницей, только и делала, что глазела по сторонам. Грошика подхватила на руки, чтобы не потерялся, или его не затоптали ненароком. Малыш притих и настороженно таращился на прохожих.

— Вот здесь лавка зеленщика! А тут мясницкие ряды. Я подскажу, где лучше брать овощи, — без умолку тараторила девочка.

Мы достигли рыночной площади, жизнь на которой била ключом. Торговцы, разложившие продукты практически под ногами, толчея, снующие мальчишки и типы подозрительной наружности. Важные дамы и господа, прогуливающиеся неспешной походкой, а вслед за ними семенящие слуги с большими корзинами. Шум, гам, суета. Некоторые ушлые продавцы чуть ли не в лицо тыкали своим товаром. Я бы точно тут потерялась, и у меня непременно сперли бы кошелек. По совету Синны трюфели сложила в тряпицу, завязала в узелок и запихнула в вырез на груди. А еще крепко прижимала к себе Грошика, которого пару раз чуть не вырвали из рук.

Лавка магических диковин находилась в конце рыночного ряда, у входа в которую крутились какие-то личности криминальной наружности. Опасливо на них покосившись, я все же вошла, пораженно осматриваясь по сторонам. Чего тут только не было! Первая ассоциация возникла с барахолкой. На прилавке, казалось, было свалено все подряд, от шпилек до массивных печных камней, наподобие которых видела на кухне графа.