Изгнанная в Академии Стражей (СИ) - Нечаева Марина

Так что в гостиной было чем полюбоваться, но мне было не до того. Хотя вся комната была залита солнечным светом и выглядела довольно уютно, я не могла расслабиться. Казалось, сами стены особняка давят на меня, заставляя сесть, пригнуть голову и не шевелиться. Пристальный взгляд Этьена, сидящего напротив, комфорта не добавлял.

Сам Страж спокойно сидел на диванчике, и, хотя после моего согласия он вернулся в прежнее амплуа доброго парня и болтал без умолку, его взгляд оставался острым и внимательным. Когда я пересекалась с ним глазами, казалось, что он читает мои мысли, словно открытую книгу.

Пусть он и утверждал, что мы на одной стороне, я помнила, как без малейших угрызений совести он приказал двум мужчинам, которые везли меня в Управление, забыть о поездке к особняку и о том, что сам Этьен находился в машине вместе с ними, выехать за пределы города на безлюдную улицу, разбить стекла, помять бампер и кузов, ждать наступления темноты и поздно ночью вернуться в Управление, рассказав там придуманную им легенду о моем исчезновении.

Я понимала, что он должен прикрыть мое отсутствие в кэбе перед Управлением, но, демоны, он применил свой дар без малейших колебаний и сомнений! И это при том, что он Страж Тарквинии, а в нашей стране запрещены несогласованные ментальные воздействия. Вроде как в отношении Стражей есть определенные поблажки, но, сомневаюсь, что они касаются применения способностей вне службы.

Так что да, мне было крайне не по себе. Я ждала хозяина особняка и пыталась настроиться на разговор с ним. Если Этьен безоговорочно предан этому человеку, то мой единственный шанс избежать ментального воздействия –не вставать у его покровителя на пути. Ведь сегодня он предпочитает договариваться, а что придет ему на ум завтра – неизвестно.

Радовало, что менталисты все же не могли читать мысли. По крайней мере, я ни разу не слышала о подобных способностях. Они могли ощущать эмоции или их отголоски – в зависимости от силы дара. Самые сильные могли буквально почувствовать мельчайшие изменения настроения собеседника. Я не знала наверняка, какой уровень магии у Этьена, так что, пытаясь вернуть контроль над эмоциями, старательно изучала кружевной воротничок у леди на картине передо мной, когда маг, заметив мой взгляд, сообщил:

– Это леди Катрина. Прекрасна, не правда ли?

– Да, – согласилась я.

Девушка и правда была красива хрупкой, утонченной, явно аристократической красотой.

– Это один из ее лучших портретов, – продолжил мой собеседник, – и, как говорят, самый достоверный. Он написан за несколько месяцев до ее трагической гибели.

– Очень жаль, – отозвалась я.

Сложно было представить, что этой девушки, спокойно и уверенно смотрящей на меня с картины, уже нет. Ведь сейчас ей должно было бы быть всего лишь около пятидесяти лет.

– А это чей портрет? – показала на изображение мужчины за спиной.

– А это – хозяин этого дома и мой покровитель, Антуан Лерой, исследователь, меценат и спаситель несправедливо обиженных. А вот, кстати, и он сам, – вставая с дивана, показал Этьен рукой в сторону лестницы.

По ней весьма бодро для своих лет спускался уже пожилой, но еще достаточно поджарый мужчина в свободных синих брюках и шелковой рубашке в тон.

– Этьен, мальчик мой, приветствую! – воскликнул он. – Что привело тебя сегодня в мой дом?

– Да вот, Господин Лерой, привез вам новую жертву оборотней, – показал Этьен на меня и я, встав с дивана по его примеру, наклонила голову в знак приветствия. – Девочка спасала брата и, после удара зверя, у нее проснулась магия.

– Ай, ай, ай, бедное дитя, – сочувственно приговаривал мужчина, проходя в гостиную и усаживаясь в кресло в середине зала. – Подойди ближе, сядь тут рядом, – указал он на край соседней со своим креслом софы. – Все это так трагично. Расскажи же свою историю!

Я аккуратно села на предложенное место и начала рассказ. Господин Лерой слушал внимательно, не перебивая, только восклицая время от времени «ох!», «надо же» и «бедный ребенок».

Когда я упомянула, что оборотень исчез во вспышке портала, глаза мужчины будто зажглись и он подался вперед со словами:

– Очень интересно!

Я замолчала в ожидании расспросов, но он кивнул:

– Продолжай, милая, – и снова облокотился на спинку своего кресла.

Я рассказала и о проверке магии, и о ночах в ратуше, и о пути в Бренвиль, умолчав только об обещании Фредерика помочь, не желая втягивать друга в эту явно странную и, возможно, преступную историю. Я опасалась, что Этьен знал или догадывался о чувствах Фреда ко мне, и мог его выдать, но тот, если даже что-то и знал, сохранял молчание.

– Этьен сказал, что вы можете помочь стабилизировать мою магию, – обратилась я к господину Лерою в завершение рассказа. – Скажу прямо, я удивилась его предложению и не сразу дала согласие. Но, думаю, вы поймете меня. Еще два дня назад у меня была совсем другая жизнь, а сейчас все переменилось столь резко. И я напугана происходящим. Мне казалось, что государство должно позаботиться обо мне и брате, но оказалось, что я буду им не нужна и меня отправят в тюрьму. А мне нельзя в тюрьму, господин Лерой, – сказала я, смотря мужчине прямо в глаза, – у меня дома остался маленький брат. Вы сможете мне помочь?

– Смелая девочка! – воскликнул он. – Могу представить, как ты напугана. Увы, увы, в нашем правительстве почему-то разбрасываются магами, хоть нас и так немного. Поэтому, когда есть возможность, я и помогаю таким, как ты, – он успокаивающе накрыл мою руку своей и добавил, – и Этьен.

В изумлении я посмотрела на Стража. Тот почти виновато пожал плечами:

– Я не рассказывал тебе потому, что ты должна была принять решение сама. Господин Лерой и так рискует, помогая нам. Ему не нужны проблемы с магами, которые приняли это решение под давлением и потом могут передумать.

– Верно, мальчик мой, – согласился мужчина и обратился ко мне. – Ты же не передумаешь, дитя? Если мы тебе поможем, то могу ли я рассчитывать на твою ответную помощь?

Оба мужчины, пожилой и молодой, смотрели на меня в ожидании ответа. Я постаралась придать голосу уверенности, а мыслям – твердости, и отвела:

– Если вы поможете моему брату, пока он будет без меня и возьмете под покровительство, если у него проснется магия, то я сделаю все, что вы скажете.

Сказала и замерла. Мне казалось, это наглость – ставить условия этому человеку, и я была готова к жесткой отповеди, но его реакция меня удивила.

Он рассмеялся:

– Чего ты так замерла, птичка? Неужели думаешь, что откажу тебе или отругаю? Ты права, семья превыше всего! Так что не переживай, пока ты будешь с нами, мы позаботимся и о тебе, и о твоем брате.

И я выдохнула.

Остаток дня прошел спокойно. Нас накормили все те же молчаливые служанки, после чего меня отправили отдыхать, сказав, что проверку магии все равно нет смысла проводить раньше ночи, но, к моему облегчению, блокираторы магии сняли. Господин Лерой брезгливо передал их одной из девушек, возмущаясь, что они оказывают ужасное воздействие и одевать их на нового мага – преступление. На мой вопрос, не опасно ли это, он отрезал, что в его доме двое магов и достаточное количество артефактов, так что за последствия можно не переживать, даже если моя магия решит выйти из-под контроля.

Я ушла наверх в гостевую спальню в сопровождении служанки, а мужчины остались внизу обсуждать дела. Как бы мне ни хотелось подслушать их разговор, я не стала этого делать, опасаясь, что Этьен может уловить мое любопытство. Так что я воспользовалась советом господина Лероя, и, наконец-то приняв ванну после стольких дней неудобств, решила отдохнуть в ожидании вечера и очередного испытания моей магии.

Когда стемнело и на темном небе появилась яркая луна, в дверь постучали. В коридоре меня ждал низенький, немного сгорбленный старичок, который представился помощником господина Лероя. Следом за ним я поднялась на мансарду, где располагались кабинет хозяина особняка и лаборатория.