Изгнанная в Академии Стражей (СИ) - Нечаева Марина

Я смотрела на проплывающие мимо деревушки и поля, вспоминая, как порой мы с родителями, еще пока я была маленькой, отправлялись в небольшие путешествия на пару дней, как мечтали накопить и съездить в столицу, и гадала, будет ли у меня вообще когда-нибудь в жизни такая возможность. Или эти деревушки и поля – последние островки свободы, которые мне суждено увидеть? И я изо всех сил боролась со сном, пытаясь запечатлеть эти домики с разноцветными крышами, яблоневые сады и то и дело встречающиеся нам на пути стада коров и овец.

Спустя некоторое время дорога стала шире. Повозки и машины, едущие навстречу, стали попадаться все чаще, а дома вокруг стали выглядеть основательнее. Судя по всему, мы приближались к городу.

Водитель и сотрудник мэрии о чем-то негромко переговаривались и их голоса разбудили Этьена. Он зевнул, потянулся и, посмотрев в окно, заметил:

– О, уже въезжаем в Бренвиль!

Повернувшись к водителю, он принялся ему объяснять, куда еще нужно заехать перед Управлением.

– Не положено, – перебил его сопровождающий из мэрии.

– Положено, – возразил Этьен. – Я должен был быть там еще вчера. Но ваш мэр сбежал ночью, пропустил появление девушки и мне пришлось у вас задержаться. Так что заехать придется. Тем более, это ненадолго.

Его оппонент что-то проворчал неразборчиво, но возражать не стал.

Довольный Этьен повернулся ко мне, но улыбка спала с его лица, стоило ему увидеть мое выражение лица. Он сочувственно поглядел на меня и поинтересовался:

– Ты как? Совсем я тебя запугал, да?

Я пожала плечами. Что тут можно было ответить? Я была опустошена.

Этьен пересел на кресло сбоку от моего и сказал:

– Знаешь, почему я все это тебе рассказывал?

Я вопросительно на него посмотрела, и он продолжил:

– Потому что я абсолютно не согласен с подобным подходом. Это преступление – отправлять новых магов в тюрьму, когда Стража зашивается. Я уверен, что новых магов, даже нестабильных, как тебя, можно и нужно обучать.

Что он говорит? Его не смущает, что мы не одни? Я ждала, что помощник мэра как минимум возмутится, но тот продолжал изучать свои бумаги, абсолютно не реагируя на наш разговор.

Этьен поймал мой взгляд и заметил:

– Не бойся, они ничего не услышали.

И я поняла, какой у него дар. Этьен был менталистом, магом, способным влезть в чужие мысли и изменить их. Магом, способным приказывать и подчинять себе других. Удивительно. Я была уверена, что Этьен ищейка. Его легкий и жизнерадостный настрой совершенно не вязался с этим даром. Да и с его политической позицией тоже.

– Мой наставник, – продолжил Этьен, – считает так же. Он нашел способ стабилизировать магию и готов брать на обучение таких магов, как ты. Если хочешь, вместо Управления можем поехать к нему. Думаю, он сможет тебе помочь.

– Мой наставник, – продолжил Этьен, – считает так же. Он готов брать на обучение таких магов, как ты. Если хочешь, вместо Управления можем поехать к нему. Думаю, он сможет тебе помочь.Подобного предложения, да и еще и от Стража, я не ожидала совершенно. И оттого оно показалось мне не заманчивым, а подозрительным. Так что, хотя большую часть последних дней я гадала, найдется ли способ решить мой вопрос, минуя Управление, соглашаться сразу я не торопилась.

– А кто он, твой наставник? – попробовала уточнить самое, на мой взгляд, важное.

Этьен широко улыбнулся:

– Узнаешь, если примешь мое предложение.

– И он сможет стабилизировать мою магию?

– Гарантию дать не могу, но я лично не знаю никого более успешного в работе с нестабильными магами.

– И ты уже возил к нему кого-то? – поинтересовалась я.

Пусть предложение звучит опасно, но, может, если я поговорю с кем-то реальным, мне станет не так страшно?

– Я – нет, – ответил Этьен. – Не было такой необходимости.

Он внимательно смотрел мне в глаза, улавливая все оттенки эмоций. Стало страшно. Он ведь менталист, и, если захочет, сможет просто приказать пойти за ним, и я ничего не смогу ему противопоставить.

– Если я откажусь, ты применишь на мне свой дар? – спросила я, и Этьен рассмеялся.

– Мой наставник предпочитает договариваться и заинтересовывать. По мне, возможность пройти обучение и стать полноценным магом уже сама по себе намного привлекательнее пустого прозябания в блокираторах где-то на окраинах Тарквинии. Так что, если ты откажешься, я просто сотру тебе память

– А что будет со мной будет потом? Вы же не отпустите меня обратно домой, верно?

Этьен неуловимо изменился. Он по-прежнему расслабленно сидел на соседнем кресле, слегка наклонив голову ко мне и опираясь локтем на спинку сиденья. Но черты его преобразились: ушли мягкость улыбки и сочувствующий взгляд, лицо стало острее, глаза прищурились. Он словно сбросил личину доброго весельчака, явив мне свое настоящее лицо, и я почти отшатнулась – настолько неприятным он казался мне теперь.

Он криво ухмыльнулся и непривычно низким голосом ответил:

– Люблю умных девочек. Мороки с вами больше, конечно, зато потом работать вместе – одно удовольствие. Конечно, у моего наставника есть определенные ожидания. Ничего криминального от тебя не ждут, но и просто так не домой не отпустят, сама понимаешь. Впрочем, учитывая твои обстоятельства – что тебе делать дома? Магия все равно захочет найти выход. Постоянно ее сдерживая, ты начнешь сойдешь с ума.

Было жутковато, но я тихо ответила:

– У меня дома брат.

– И это еще одна причина, по которой я на твоем месте согласился бы. Ты слышала, что у сиблингов вновь пробудившихся магов вероятность спонтанного появления магии стремится к девяносто пяти процентам? По сути, проявление магии у твоего брата – просто вопрос времени.

Несколько секунд он ждал моего ответа, и, не дождавшись, заметил, уже более спокойным тоном:

– Понимаю, что тебе непросто принять решение, но я свое предложение озвучил и уговаривать тебя не собираюсь. У тебя есть три минуты на размышление, пока мы не приехали. Если не согласишься, я сотру твою память и отвезу дальше, в Управление, – и, отвернувшись к окну, замолчал.

Сердце тревожно стучало в груди. Слишком много переживаний выпало на его долю за несколько дней. Как можно за три минуты принять решение, которое изменит всю мою жизнь? В ситуации, где меня явно используют, где мной манипулируют, как отделить правду от лжи? И так хочу ли я узнать правду, закрыв при этом, возможно навсегда, дорогу к свободе?

Я постаралась выбрать сердцем. Вспомнила глаза Марка, светящиеся отчаянной надежной и его просьбу.

И, когда в окне показались высокие остроконечные башни Управления, я уже знала ответ. Повернувшись к Этьену, я сказала:

– Я принимаю твое предложение.

Глава 4. Последствия

Глава 4. Последствия

Я сидела в гостиной небольшого особняка на одной из центральных улиц Бренвиля, грела руки о кружку ароматного травяного чая, поданную молчаливой служанкой, и делала вид, что больше всего на свете обожаю рассматривать старинный фарфор и антикварные вещицы, которыми была заполнена комната.

Нет, нельзя сказать, чтобы они совсем меня не привлекали. Коллекция у владельца особняка была превосходная. Даже не могу представить, сколько она стоила и сколько поколений его предков ее собирали. Я, конечно, не профессионал и не могу утверждать наверняка, но некоторые из экспонатов даже напоминали древние тхонские чаши, или, по крайней мере, их искусные реплики.

Вообще, с тех пор, как я прошла в гостиную вслед за моим провожатым, меня не оставляло ощущение, будто я нахожусь в музее или хранилище ценностей. На полу стояли высокие расписные вазы; в угловых шкафах были выставлены тарелки, треснувшие, с чуть отбитыми краями (но они так гордо красовались на подставках, что не оставалось сомнений в их ценности); в сервантах, за начищенными до блеска стеклами, которые явно были усилены охранным заклинанием, прятались крупные драгоценные камни и необычные минералы; на кофейном столике перед нами поместилась пара небольших статуэток: охотница, стреляющая из лука, и убегающая от нее лань; а стены комнаты были заполнены необычными черепами животных, между которыми один напротив другого висели два портрета: молодого темноволосого мужчины в широкополой шляпе, песочного цвета брюках и жилетке поверх белой рубашки, с ружьем в одной руке и свитком в другой, и миловидной женщины с пронзительно голубыми глазами и светлыми, почти пепельными волосами, одетой в нежное платье в тон глаз, пошитое по моде начала века.