Лига пепла - Быкова Алина

— С самим Зеппом! — всплеснула руками Вивьен, изображая восторг.

Все эти ученые имена звучали для нее тарабарщиной, и она лишь чаще подливала вино, а речь графа постепенно теряла четкость.

— Вот эта, — Эсбольд ткнул пухлым пальцем в завиток на грифе, — наверняка означает «истинный свет». Ее наносят в храмах богини света — она очень эльфами почитается. Я в Аэндории такую встречал, в руинах… А эту переводить надо. Похожа на древнеэльфийскую букву. У меня дома есть словарь Эзры Бен-Шимон, я мог бы, если позволите, взять лютню… на время.

Вивьен изо всех сил сдерживала хихиканье. Одна руна значила «редька». Вторая — «протухший лосось». Она была знакома только эльфам Нижнего города — по меню портовых харчевен.

Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но внимание ее, как и всего зала, привлекла фигура в дверном проеме.

Герцог Дорвен замер у арки, окидывая присутствующих взглядом, от которого кружева и позолота мгновенно казались бутафорскими. Черный камзол по фигуре идеально подчеркивал его природную стать, резко контрастируя с пестрыми нарядами гостей. Даже растрепанные волосы казались не небрежностью, а демонстративным пренебрежением к ритуалам высшего света.

Как бы Вивьен ни хотела, она не могла оторвать от него взгляд.

Не прошло минуты, как изо всех углов в его сторону поспешили благородные мамаши, словно коршуны на добычу, волоча застенчивых дочерей на выданье. Они мгновенно окружили его, скрыв от глаз Вивьен, — будто кусок пирога из-под носа утащили.

— Кажется, я утомил вас рассказами о рунах. Прошу прощения, — с укором произнес Эсбольд, проследив за ее взглядом. — Лучше расскажите о себе. Вы же из Тарна? Не часто встретишь здесь земляков. Я, к своему стыду, уж с пару лет там не бывал, давно и герцога нашего не видал. Вы ведь знакомы с его светлостью Мак-Кайрном? Чудеснейший человек.

— Не имела чести, к сожалению.

— Как странно. — Граф постучал рубиновым перстнем по подбородку. — Обычно герцогу представляют отпрысков всех лордов, даже… даже если это не наследник. А где ваше имение?

— Мой папенька всего лишь бывший рыцарь. Мы, так сказать, не много чем богаты. Имение крошечное… Почти в эльфийских лесах… На самом юге Тарна… очень далеко от Гилденора. — Собственный голос звучал для Вивьен чужим, а каждый пульс отдавался в висках навязчивым стуком. — Видели герцога лишь на церемониях. Не до нас ему было.

— Почти в эльфийских лесах? Кто же у нас там близ Илиндора-то…хм-м… — Граф откинулся на спинку, наблюдая за ней с видом человека, разгадывающего интересный ребус. — Давненько я там не бывал, конечно. Подзабыл. Расскажите-ка лучше, как там сейчас?

— Тяжело, милорд. Про голод вы, наверняка, и сами слышали. — Она чуть расслабилась. — Крыс давно доели, бегут в соседние земли люди…

— Ой, ой, ну прекратите! — замахал руками граф, нахмурившись. — Такие разговоры ни к чему в светском обществе. Я имел в виду, знаете ли, другое совсем. Я вот люблю нынче присесть у камина и вспоминать, как окошки с утра покрываются морозом. Узоры такие… Ни один художник в мире не повторит. А как выйдешь на улицу — мороз щеки покалывает, снежок на ставни припорошит… Ляжет на сосны…

— Да… — мечтательно протянула Вивьен, словно погружаясь в ностальгию. — Я, знаете ли, тоже люблю вспоминать наш белый дом из мрамора, вид из окна на сосновый бор…

Лицо графа на секунду исказилось, и девушка решила сменить тему.

— Признаться, милорд… — Вивьен отвела глаза с прекрасно сыгранной неловкостью. — Эта лютня… всего лишь предлог. Все для того, чтобы привлечь ваше внимание. Другие лорды смотрят на меня как на добычу, но вы… вы будто сквозь меня смотрели. — Она подняла ресницы, встретила его взгляд и тут же отвела. — Неужели вы не замечали, как я тоскую в стороне, украдкой наблюдая за вами?

Граф замер, словно его хватили тростью, но тут же радостно зарделся. Вино и лесть сделали свое дело. Он опрокинул в себя еще два бокала, крякнул и, напыжившись, изрек:

— А не посетите ли вы мой особняк в эти выходные? Я с радостью послушаю ваши баллады… в более… — он оголил зубы в попытке соблазнительно улыбнуться, — интимной обстановке. Для душевных бесед, знаете ли.

Граф продолжал улыбаться. Из черных дыр между зубами сочилось что-то мутное, стекая по черно-зеленому налету на деснах.

Вивьен ощутила, как скулы свело судорогой — пришлось усилием превратить ее в слабую улыбку. Граф клюнул. Теперь оставалось только тянуть леску.

— Как я могу отказать такому любезному кавалеру? — Вивьен позволила голосу дрогнуть, будто от смущения.

Попрощавшись глубоким реверансом, она отошла как можно дальше от графа. Подхватив со стола первый попавшийся бокал, залпом выпила вино, не ощущая вкуса. Взгляд бесцельно блуждал по толпе, пока не споткнулся о знакомый силуэт — две барышни наперебой строили глазки герцогу и так быстро хлопали ресницами, что казалось, вот-вот взлетят.

Розовый мрамор особняка Вейнов в сумерках казался почти серым. Вивьен шла вдоль него, чувствуя странное родство с горгульями на карнизах — те тоже вечно таращились на мир с кислой миной.

— Миледи, неужели вы покидаете общество, не простившись?

Насмешливый голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Она обернулась — герцог стоял неподвижно, дышал ровно, словно не сделал и шага, чтобы догнать ее.

— Ваша светлость. — Она отвесила реверанс — медленно, театрально, доводя жест до пародии на почтение. — Я полагала, вы заняты. Вас окружал целый рой прелестниц.

— Не любите конкуренцию? Понимаю. — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Итак, Эсбольд уже купился на ваш спектакль?

— Все прошло как по маслу, — бодро солгала Вивьен. — Граф полностью очарован. Уже пригласил меня в особняк. Письма будут у вас, если, конечно, они существуют.

— «Очарован», — герцог растянул слово. — Что же его очаровало — ваши рисунки или то, как вы стреляли глазами? Впрочем, какая разница. Я буду ждать в «Сопящей сове». И имейте в виду: если решите исчезнуть, побег будет недолгим.

— У меня уже был шанс, когда ваш кинжал был у моего горла, — в ее голосе прозвучал вызов. — Зачем мне бежать? Готовьте золото — моя работа стоит недешево.

— Неужели? А я уж думал откупиться безделушками.

Проигнорировав издевку, Вивьен круто повернулась и зашагала к карете, которую он же за ней и прислал.

***

Вивьен появилась у особняка Эсбольда раньше времени — нарочно, чтобы осмотреться.

Здание громоздилось темной глыбой, как утес. Башни — острые, зубчатые — впивались в низкое небо. Высокие стрельчатые окна местами были заколочены, словно боялись выдать то, что творится внутри.

У ворот застыли две змеиные статуи с высеченными на постаментах фамильными девизами. Глазницы у них были пустые. Вивьен поймала себя на мысли, что им, наверное, не положено смотреть. Чтобы не увидеть лишнего.

Внутри было еще хуже.

Слуга проводил ее в гостиную и усадил на тяжелый дубовый стул. Казалось, он был привинчен к полу, чтобы никто не посмел сдвинуть.

Девушка осмотрелась. На столе стоял мутноватый графин — пах, как северная настойка на кедре. Комната утопала в бордовом цвете — такого густого, кровавого оттенка, что Вивьен показалось, будто она вошла в чье-то нутро. Со стен на нее пялились головы — олени, кабаны, медведи — с разинутыми ртами.

«Сам стрелял или купил?»— подумала Вивьен, разглядывая медведя. Челюсть была прострелена криво, неаккуратно. «Сам»,— решила она.

Хозяин особняка вплыл в комнату с улыбкой до ушей, сияя так, словно ему преподнесли корону на блюде. Глаза масляно блестели, пухлые руки мяли одна другую в предвкушении. Вивьен снова содрогнулась от его оскала — казалось, зубов стало еще меньше.

— Леди де Ленор! Как я рад вас видеть! — Он схватил ее ладонь и припал к ней губами. Что-то склизкое ее намочило. Вивьен почувствовала волну в области живота — завтрак просился наружу.

Она высвободила руку, поправила шелковую повязку, плотно прилегающую к ушам, и улыбнулась — глубоко дыша, чтобы успокоить тошноту.