Лига пепла - Быкова Алина

— Милорд слишком добр. Позволите мне спеть для вас?

Граф закивал, как неваляшка, и грузно рухнул на кресло рядом, не сводя с нее глаз.

Вивьен запела — голос лился, струны звенели, а она усиленно вплетала в его сознание желание расслабиться, довериться, почувствовать тепло. Влюбиться?

Нити магии двигались плавно, послушно — им ничего не мешало. Но граф не шелохнулся — словно прикрутился к полу вместе с креслом. Магия уходила в него — и не задерживалась. Стекала с его сознания, как вода с масла.

Вивьен едва не сбилась.

«Почему?— недоумевала она. — Я полна сил! Что не так?»

Когда допела, граф захлопал в ладоши. Она всмотрелась в его лицо — нет, кажется, он не был очарован.

— Великолепно! Волшебно!

Его рука потянулась к ее коленкам, но Вивьен ловко подхватила бокал и сунула ему в ладонь.

— Ваша кедровая настойка — просто чудо. Лучше не пробовала! Выпьете со мной? Я так волнуюсь при вас.

Граф расцвел и послушно выпил.

«Ладно, попробую без магии».

Она подливала настойку, не давая бокалу опустеть. Щебетала, кокетничала, старательно отводя взгляд от его рта. Слово за слово, она выведала о его страсти: старинные карты.

— О, милорд! — Вивьен сложила руки в молитвенном жесте. — Я так мало знаю о наших землях! Мне почти не довелось путешествовать! Не могли бы вы… показать? Хоть одним глазком?

— Миледи, я бы рад… — Граф заколебался. — Там не прибрано.

— Меня это совсем не смутит! — уверила его Вивьен. — Или, может, попросить прислугу быстренько прибрать?

— У Мэри сегодня отгул… — Эсбольд засуетился в кресле. — Только она…

Вивьен погладила его по коленке — взгляд, которому невозможно отказать, как у кошки, выпрашивающей молоко.

— Ну, если только на минутку… для такой красавицы — хоть все сокровища! Идемте же.

Он осушил еще рюмку настойки и махнул Вивьен, чтобы следовала за ним. Грациозно поднявшись, она поправила платье и прихватила с собой графин.

В кабинете пахло так, будто граф поселил здесь полк курильщиков и они не гасили трубки годами. Запах табака въелся в ковры, шторы и корешки книг — Вивьен закашлялась, едва переступив порог.

Она присела на край стола — другого места все равно не было. Эсбольд уже рухнул в единственное кресло, вывалив перед собой кипу карт.

Стол был… мерзкий.

Потрепанные перья валялись вперемешку с засохшими чернильными подтеками. Посреди — опрокинутый подсвечник в форме трезубца, воск залил все, до чего дотянулся. Под пальцами — липко, жирно. Вивьен едва сдержалась, чтобы не вытереть руку о платье.

Ни одного письма. Ни клочка бумаги, который мог бы ей пригодиться.

— Вот, взгляните, — Эсбольд развернул карту, довольно крякнув. — Это новая.

Вивьен скользнула взглядом по пожелтевшему пергаменту. Лига Шести, на востоке через Пятиморье — Элетерия, магический континент. На западе — Аэриндейл — страна эльфов, отделенная от Тарна лесом Илиндор, а от Аквилора — Оскверненными землями. На севере — крепости горцев. Некоторые места были помечены странными значками.

— Что это? — спросила она как можно небрежнее.

— А, не берите в голову.

Граф развернул очередную карту.

— А вот это, — ткнул он в нее пухлым пальцем, — Вальдрос. Весь наш континент. Каким он был двести лет назад. — Он говорил с паузами, произнося каждое слово едва ли не по слогам, будто читал лекцию неразумной ученице. — Видите? Вот Велархейм. А здесь, за Заливом Скипетров — Люмерия, выше — Элбренн, а вот тут, на самом севере — наша родина, Тарн.

Вивьен кивала, изображая интерес, а сама краем глаза осматривала комнату.

— А это что? — спросила она, протягивая ему другой лист с причудливой письменностью.

— О, это! — Глаза графа загорелись. Он принял лист так бережно, словно это было живое существо. — Тор-Моорн. Подземное царство. Выменял у одного престарелого горца, знаете ли… — Он мечтательно улыбнулся, вспоминая. — Вот столица, Дракхан. А эти метки… — Палец его скользнул по значкам, похожим на змеиные головы. — Раньше здесь были пещеры драконов. Горцы их помечают — на случай, если кто-то из крылатых еще остался. Чтобы ненароком обедом не стать.

Он раскатисто засмеялся собственной шутке, и Вивьен пришлось изобразить улыбку.

— Я сейчас, — буркнул граф, отходя к шкафу. — Там есть еще одна…

Отодвинув стоящий на полу канделябр, он завозился с затейливой застежкой. Шкаф, кстати, был единственным чистым предметом в этой комнате.

Вивьен не стала ждать.

Рука метнулась к бокалу — быстрый плеск, прозрачная жидкость растворилась в настойке. И пока граф кряхтел над замком, она уже оглядывала комнату охотничьим взглядом.

«Где же вы прячетесь, письма?»

Среди мрачного бардака на стене висела карта. Новая, яркая, почти вызывающая. Горы на ней были выпуклыми, как из настоящего камня, реки вышиты серебристо-синим шелком, переливающимся в тусклом свете свечей. Карта висела криво, загораживая изысканную резьбу на стене. Должно быть, ее сорвали с места и повесили наспех. Нелепица.

Вивьен улыбнулась про себя.

«Тайник. Он за ней».

— А это… — голос графа — тихий, гортанный — оторвал Вивьен от размышлений. — Моя гордость. Две тысячи лет, миледи. Стоила мне второго поместья. Вальдрос до Великой войны. До того, как люди начали считать время. — Он водил пальцем по истонченному пергаменту нежно и трепетно, как по телу любовницы. — Вот Аэндория… древняя столица эльфов. Река Имерис — шире моря. А здесь…

Голос сорвался, дыхание стало прерывистым, хриплым. Граф наклонился к Вивьен. Та отпрянула — быстрее, чем думала. Рванулась, выкрутилась, соскользнула со стола и оказалась на ногах.

— Милорд, — голос прозвучал ровно, хотя внутри все кипело. — Давайте выпьем еще! За вашу коллекцию.

Она протянула ему бокал, но он не взял и шагнул ближе. Потные ладони сжимали воздух в сантиметрах от ее плеч. Вивьен отшатнулась и потянулась к нитям магии.

Отвращение! Пусть он ее не захочет!

Нити потянулись к его сознанию — и снова сползли. Словно веретено прогнило — словно порвало волокно.

«Так же было с герцогом».

— Не увиливай, моя прелесть.

Граф рванул ее за руку. Бокал выпал, настойка плеснула на пол — вместе с надеждой усыпить его. Пальцы впились в запястье так, что кости хрустнули. Боль прострелила руку, но Вивьен выкрутилась и отскочила в угол:

— Эта карта! — Она припала к вышивке. — Не расскажете?

Граф не слушал. В его глазах, мутных от вина и похоти, не осталось ничего человеческого. Он надвигался медленно, как маятник гильотины, отсчитывающий последние секунды.

— Карты никуда не денутся, — голос его плыл, густой и душный, как перезрелые фрукты. — Сейчас мне интересны другие… ландшафты.

Вивьен метнулась к окну — заколочено. К двери — он заслонял проход своей тушей. Она заметалась, и это, кажется, забавляло его.

— Куда же ты? — прошептал он, подходя ближе. — Играй, девочка. Мне нравится.

Он почти настиг ее. От него пахло перегаром, потом и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным. Как сгнившая картошка. Она дернулась — подол платья зацепился за ручку шкафа, оголив чулок.

— Ножки у тебя… — выдохнул он, косясь вниз. — Такие стройные. Чулочки… Шелк? Сорвать бы их…

Вивьен вжалась в шкаф. Сердце колотилось в районе кадыка.

— А лучше… — Он облизнул губы. — Я сниму их. Медленно.

Она снова рванулась в сторону — кусок кружева остался на ручке. Граф снова преградил ей путь. Вивьен споткнулась о канделябр, и он, воспользовавшись моментом, схватил ее за плечо и грубо толкнул в стену. Она уперлась спиной в вышивку рек.

Он прижал ее, навалился пузом. Губы растянулись в оскал. Каждый зуб — гниль. Вивьен отвернулась, вжалась щекой в карту. Тошнота горько отдалась в горле. Граф засопел, ткнулся носом в ее шею, зачмокал, заслюнявил кожу. Склизко, липко, мерзко. Вивьен зажмурилась, впилась зубами в губу — до крови. Лучше уж боль.

Его огромная, потная ладонь сдавила оба ее запястья разом. Кости жалобно скрипнули. Он пригвоздил их к стене над головой и довольно хмыкнул. Свободная рука рывком спустила штаны. Плоть была дряблой, серой, безжизненной — и от нее разило так, что желудок совершил кульбит. Что-то сочилось, тянулось, воняло. Он прижался этой гадостью к ее ноге. Дернул. Замер. Дернулся снова.