Лига пепла - Быкова Алина

— Да что ж ты! — засипел он, суетливо работая рукой. — Зараза! Чтоб тебя! Какого дракона!

Губы снова потянулись к ней, зашарили по лицу. Вивьен мотала головой, отворачивалась, извивалась всем телом, вжимаясь в стену.

Хватка резко ослабла.

Он отстранился и посмотрел вниз, на себя, с таким недоумением, будто впервые видел. Его немощь висела, как прокисший огурец. Брови сошлись на переносице. Вивьен резко дернулась, высвободила одну руку, скользнула ей по карте. Шелк рек, бархат лесов — пальцы быстро шарили по вышивке, ища, цепляясь, надеясь.

И вдруг — стоп.

Под пальцами — твердое. Внизу, где должна быть равнина Таларры — выпуклость, чужеродная, неправильная.

«Здесь нет гор. Это не карта».

Тайник.

Мысль вспыхнула и погасла — граф снова навалился, прижал, вдавил в стену. Губы — мокрые, липкие — присосались к шее. Потная, тяжелая ладонь смяла грудь.

— Грудок нет у тебя… — сипел он в ухо, обдавая кислым перегаром. — И не дергайся!

Вивьен дернулась. Еще раз. Еще. Если достать… Если ударить его… Если добраться до механизма… Она рванулась — и граф утратил последние крохи самообладания.

— Я сказал — не дергайся!

Со звериным звуком, он впился пальцами в ее ключицы, сдавил горло. Рубиновый перстень врезался в кожу, оставляя кровавый след. Горло свело судорогой, она не могла ни вдохнуть, ни крикнуть. В глазах мельтешили искры.

«Задушит… Сейчас…»

Она ударила — наотмашь, со всей силы — коленом в пах. Граф охнул, сложился пополам и рухнул на колени, хватая воздух ртом.

Вивьен рванула прочь — и тут же скальп обожгло болью. Он дернул за волосы, сорвал повязку, рассыпав локоны по лицу. Она закричала — и вцепилась зубами в его руку со всей силы, до металлического привкуса крови.

Граф взвыл и разжал пальцы.

Вивьен отпрыгнула к двери. Выбежала в коридор и врезалась в чью-то грудь.

Подняла глаза — бледный юноша, лет семнадцати, светловолосый, с миловидным, почти девичьим лицом. Он выглядел так, словно был чем-то напуган. Резко шагнув вперед, паренек перекрыл проход. Глаза его метались: по ее взъерошенным волосам, красным следам на шее, порванному платью. Он перевел взгляд на графа — тот, согнувшись, пытался натянуть портки.

— О-отец… — выдохнул он, прижав ладонь ко рту.

— Держи ее, Лукас! — простонал граф.

Юноша схватил ее за руку — резко, но глаза забегали. Вивьен дернулась.

— Отпусти, — взмолилась она, глядя ему в глаза. — Прошу!

Он сжал запястье крепче, но веки нервно дрожали, он то прикусывал, то отпускал губу. Вивьен глянула ему в лицо и заметила — под глазом, сквозь тонкий слой пудры, приступал фингал — свежий, всех цветов фиолетового.

«На дворового драчуна не похож. Хватка слаба».

Эсбольд, с трудом выпрямившись, подошел тяжелым шагом, поправляя камзол, вырвал ее из рук сына и швырнул обратно в кабинет.

Лукас дернулся следом — рефлекторно, всем телом, — но остался на месте. Запустил пальцы в волосы и замер.

Граф вытолкнул его за дверь и захлопнул — но в щель тут же просунулся сапог. Дверь со скрипом приоткрылась.

— Уйди, я сказал! — рявкнул Эсбольд.

Но юноша сапог не убирал.

— Т-там…п-приказчик с к-к-копей. Очень н-настойчив.

— Займи его портвейном! Я сейчас!

— Д-д-да, о-отец…

Он стоял, мелко переступая с ноги на ногу, будто пол под ним раскалился.

— Бегом!

Голос отца прозвучал как затрещина. Лукас исчез.

Эсбольд повернулся к Вивьен и уставился на ее уши — острые, как у эльфов, только чуть короче, — торчащие из-под волос.

— Я же по-хорошему хотел. — Граф развел руками, изображая обиду. — Думал, понимаем друг друга…

— Милорд, я благородная леди… — попятилась Вивьен. — Мне пора, уже темнеет…

— Кому ты брешешь? — Он закатился низким, каркающим смехом. — Я ж сразу понял — что-то тут не так.

Он вышагивал по комнате, размахивая руками, как уличный актер.

— Какая северянка шастает в свете одна? Без шаперона, без мужа, без ничего? Да никакая! Ну, думаю, может, с конюхом потрахалась, батька выгнал, вот и ищет, кому бы присуседиться. А потом — мраморный дом, сосны… Сосны в Илиндоре, а? Испокон веков не росли! И фамилия эта… Ленор. Как у шлюхи из дешевого романа. Нету таких на севере! Ты хоть бы вопрос изучила, прежде чем сказки сочинять!

Кровь отхлынула от лица, оставив кожу мертвенно-бледной. В коленях возникла странная слабость, будто кости стали жидкими. Она хотела возразить, но граф взревел:

— Молчать!

Вивьен закрыла рот и принялась разглядывать дверцу шкафа — если долго смотреть, может, в ней появится выход.

— Я думаю: ну, девка из Таларры, обедневшая, в столице счастье попытать решила. Глупая, но красивая, зараза. Еще и про эльфов все знает, про север — ну, все, что я люблю. Старательная, значит. — Он приблизился. — А ты ведь… Не просто так про эльфов шпаришь. Бастардка эльфийская, да?

Вивьен вздрогнула, внутри все оборвалось. Она решила промолчать.

— Или из слободы? — продолжил он, наслаждаясь. — Полукровка безродная? Нет, образованная больно. Точно внебрачная. Таких знаю. Наставит рога какому-нибудь графу, а потом — ату его. Скажи, батька твой, видно, эльфку трахнул, да понесла она. А он тебя пожалел, вырастил? А теперь, как подросла, — пинка под зад. А ты привыкла в шелках жить, вот и ищешь дурачка с деньгами.

— Вы правы, милорд. — Вивьен опустила глаза.

— Ну, так я и думал. Увидела, что я без жены, да эльфов люблю. Решила: старый, немощный, отрабатывать не заставлю. А я, может, еще ого-го!

Граф прошелся по кабинету и остановился у окна.

— И что же делать мне теперь с тобою? — Он вздохнул, будто речь шла о заблудившемся котенке. — Порешаем так. Ты рассказываешь правду, а я тебя «Теням» не сдам. Меня всегда прельщали эльфки. Наполовину — тоже сойдет. Всего-то и делов — радовать меня пару раз в неделю.

Он помолчал, ожидая реакции. Вивьен молча рассматривала паркет.

— Вот и славно. — Он хлопнул в ладоши. — А то в этой Таларре эльфки только в борделях. Столица еще, тьфу! — Он скривился. — Знаешь, кто скучнее проститутки? Вот и я не знаю.

Он засмеялся собственной шутке и откашлялся, когда Вивьен не поддержала.

— А тут — игрушку у фон Эверсберга отобрать. — Он мерзко хохотнул и потер руки. — Не бойся, я все устрою. Цацки, балы, что вам, бабам, еще надо? Свет будет считать тебя леди… но и ты не подведи.

В висках у Вивьен стучало что-то — тяжело и часто — заглушая остальные звуки. Мысли, как крысы в горящем сарае, разбегались по углам сознания.

— Я не слышу восторга, — голос графа стал жестче. — Выбора у тебя нет. Либо через неделю ты сама ко мне приходишь, либо…

— Вы предельно ясны, милорд. Через неделю — так через неделю. — Вивьен подняла глаза. Голос ее звучал томно, с легкой дрожью, когда она медленно провела кончиком пальца по шее. — Но… разве благородной леди не полагается золотое колье?

Граф замер. Потом лицо его оплыло улыбкой, обнажая гнилые зубы.

— Вот это разговор. Такие расценки мне по карману.

***

Вивьен вышла из мрачного особняка Эсбольдов. Дверь за ее спиной закрылась плавно и бесшумно — как падает занавес после дурного спектакля.

Она стояла на крыльце, сжимая в руке чехол с лютней, и смотрела на каменных змей у ворот. Глазницы их были пусты, слепы. Хорошо. Хоть они не видели этот позор.

А если бы видели? Что бы они сказали? Осудили? Напомнили, что предупреждали? Или просто закрыли бы глаза — как все?

Она мотнула головой, прогоняя мысли, и почти бегом бросилась к карете. Едва слышно шепнув кучеру адрес, рухнула на сиденье.

Особняк скрылся за поворотом, и Вивьен наконец выдохнула. Она обхватила себя руками, вцепилась в плечи, но это не могло остановить озноб, пробиравший до костей.

Сколько раз она это делала? Десятки. Сотни. Всегда хватало улыбки, взгляда, намека — и мужчины таяли. Сами несли ей золото, сами просили еще.