Мой ядовитый Дар - Миральд Анна

От моего предложения незваная гостья изменилась в лице. Каннстен злобно сощурила глаза и сжала кулаки, пытаясь найти подходящий ответ, но тот никак не находился. Бедняжка…

– Вы… Вы… – задыхалась от злости Жаниа, но её едва зарождающуюся мысль на подлёте к голове сбил знакомый ледяной голос из глубины коридора:

– Лиры!

Опять? Я его скоро бояться начну.

В этот момент произошло нечто неожиданное: Жабия, которая обычно была грубой и дерзкой, вдруг преобразилась. Она стала воплощением скромности и благовоспитанности. Девушка сделала глубокий реверанс в качестве приветствия гостя.

– Добрый вечер, господин секретарь, – сказала она, опустив глаза. – Рада приветствовать Вас в нашем скромном жилище. Надеюсь, Вы к нам с хорошими новостями?

Айсберг обвёл всех своим уникальным взглядом, оценивающе задержался на Жании и повернулся к нам:

– Лиры Никарлин и Тарсанир! Довожу до вашего сведения, что с завтрашнего дня и до особого распоряжения все ваши передвижения по городу и его окрестностям будут осуществляться только в сопровождении отвечающих за вашу безопасность лиц. Распоряжение вступает в силу сегодня в полночь и обсуждению не подлежит.

Если какие-то звуки и были, то они застряли на выходе. Судя по отсутствию комментариев слева, в таком ошалелом состоянии находилась и Лилетт.

Слова не находились, а эмоции всё шире раскрывали свои безграничные объятия. Мы были ошеломлены новым распоряжением и чувствовали негодование и обиду от такого бесцеремонного решения. Я понимала, что сопровождение может быть и необходимо, но фраза «обсуждению не подлежит» категорически меня не устраивала. И что значит «все передвижения по городу и его окрестностям»?

– Это что получается? Мы теперь будем ходить под конвоем? – возмущённо спросила я.

– Хочу напомнить вам, лира Никарлин, что указания руководителя не обсуждаются, а принимаются и молча исполняются, – прозвучало бесстрастно из коридора.

Да вы что??

– Хочу спросить, а Ваш, простите, теперь уже наш руководитель, где до этого работал? Армией командовал, что ли? – возмущённо с толикой ехидства поинтересовалась я.

– И не только. Рекомендую внимательно ознакомиться с биографией герцога, тогда все лишние вопросы отпадут сами.

– Не подскажете, где же нам найти такой уникальный справочник с его биографией, господин Айсберг? В нашей библиотеке давно обновлений не было, может, Вы нам укажете, где таковой имеется. Мы прямо сейчас стартанём! – уже рявкнула последние слова я.

– Меня зовут Айсден Ферлинар. Попрошу не коверкать моё имя, – высокомерно поправил мою оговорку ледяной Торос.

– Да Вы что? – вступила в нашу перепалку Лилетт, делая широкий шаг в сторону молодого человека. Чего я не ожидала, так это того, что он сделает шаг от неё. Что это? Страх? Что же произошло между ними, когда он не пускал Лили ко мне? – Если бы сочли нужным представиться, мы не подбирали бы Вам прозвище. И, кстати, обратите внимание, как точно угадали!

– Господин Ферлинар, – с игривыми нотками в голосе вступила в нашу яркую беседу немного позабытая всеми Жаниа, – а решение о сопровождении относится только к моим коллегам? А как же я? Со мной же тоже могут случиться неприятности.

– Этот вопрос не по адресу, лира Каннстен. Вы можете адресовать его господину ректору.

Значит, она может «адресовать», а мы нет?

Сделав короткую дыхательную гимнастику, я взяла себя в руки и, молча отодвинув со своего пути глашатая сногсшибательных новостей, направилась в гости к излишне заботливому ректору.

– Лира Никарлин, – окликнул меня ледяной засланец. – Напоминаю, что…

Я остановилась, повернулась к нему и, скопировав его интонацию, посоветовала в ответ:

– Господин секретарь, я Вас услышала. Теперь Вы услышьте меня. Я готова выполнять все разумные распоряжения, но к данным у меня очень много вопросов. Вы сообщили только, что распоряжения нельзя обсуждать. Обещаю, обсуждать не буду.

Пыхтя от гнева, бодрым шагом я направилась в сторону ректорского кабинета, по дороге обдумывая всё, что хочу высказать этому наглому самоуверенному «господину».

Ну, держитесь, Ваша Светлость! Привыкли командовать? На здоровье! Оценим ваш дар!

Пользуясь моментом отсутствия Айсберга у дверей, я барабанной дробью отстучала в дверь и, не дожидаясь приглашения, ввалилась в кабинет, как налоговая в бордель, нацелившись прямиком на стол ректора.

Чтобы не дать этому самодовольному типу опомниться, я сразу взяла быка за рога:

– Господин ректор, позвольте спросить: что Вы себе позволяете? Вам не кажется, что переданное через вашего Айсберга распоряжение, как минимум, вызывающее?

– И что же оно вызывает, лира Никарлин? – усмехнулся герцог.

– Огромное желание, как минимум, далеко послать. Кто Вам дал право распоряжаться моей жизнью? – его дьявольские смешинки в глазах разжигали во мне пламя праведного гнева. – Что это за новость – все передвижения под конвоем? Я что, по-Вашему, самостоятельно передвигаться не могу?

– Как сегодня выяснилось, нет, – прозвучало спокойно из огромного кожаного кресла.

– В смысле? – возмутилась я. – Как-то же я до этого страшного дня дожила, и никто меня не съел!

– Это-то и удивляет, лира.

– По Вашим словам, господин ректор, я просто клиническая идиотка. Да, произошла небольшая неприятность, но это же не повод думать, что я вечно буду влипать в истории!

Этот холёный котяра грациозно поднялся с кресла и надвинулся на меня, словно пантера, готовящаяся к прыжку. Убегать? Ни за что! Пусть увидит, что я его не боюсь! Мне терять нечего, кроме чувства собственного достоинства, которое я намеревалась защищать до последнего!

– Лира Никарлин, – промурлыкал этот надменный верзила, с сарказмом, от которого у меня свело челюсть. – Напоминаю, Ваша защита – моя головная боль, в смысле, прямая обязанность. И я, в силу своей должности, привык учиться на чужих ошибках, а не на своих. И запомните, мои приказы – это закон, они подлежат неукоснительному исполнению!

Он подошёл ко мне вплотную и навис надо мной всей своей огромной красивой глыбой. Я задрала голову и сурово на него посмотрела. Но, увидев в его глазах пляшущие смешинки, я поняла, что со стороны моя воинственность выглядит скорее, комично, нежели устрашающе. В такие моменты я буквально ненавижу свой рост!

Взгляд упал на старый табурет Петтермара, скромно приютившийся в углу. Схватив его, как спасательный круг, я водрузила себя на эту шаткую конструкцию перед посмеивающимся ректором и, уперев руки в бока, выдала всё, что думаю о его «заботе»:

– Знаете что, Ваша Светлость, оставьте свои военные замашки Вашим поселенцам в казарме! Тут обычное учебное заведение, а не плац. Я вполне могу сама и за себя постоять. Сегодняшнее происшествие – досадное недоразумение. В конце концов, каждый человек имеет право на собственные ошибки и опыт. Я признательна Вам за спасение, но это не означает, что Вы имеете право лезть в мою личную жизнь и принимать такие важные в ней решения. Куда мне ходить и с кем – решу сама! Все передвижения по городу и окрестностям под контролем? Больше Вы ничего не хотите? А если я в женский магазин пойду, Ваши соглядатаи за мной в примерочную отправятся? Могу ради Вашего спокойствия сдать Вам экзамен по топографии, но ходить под конвоем я не буду! Я свободная личность, в конце концов! И здесь не армия!

Ректор смотрел на меня глубоко офигевшим взглядом, но недолго.

Позади меня раздался тихий хохот, заразивший и его. Я резко повернулась и устыдилась: оказывается, в кабинете были гости, которых я в гневе не заметила. На диванчике, в обнимку с темноволосым привлекательным мужчиной, старательно сдерживала громкий смех красивая смуглая девушка.

– Дядя, это карма!

Глава 13

Иддариан ди Стэнрой

Какой бардак!

Неудивительно, что отсюда все сбежали. Как тут вообще можно работать? Ни условий, ни порядка.