Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Бумажных, — рассмеялся Аррингтон, — Вон посмотри целую стопку принесли уже, — кивнул он на тумбу

— Если бы ты не лез не в своё дело, там сейчас были совсем другие заголовки, — не выдержав тряхнула головой Маргарет, откинув от себя вилку, что с лязганьем упала на тарелку.

— Закрой рот, — сразу же проговорил Фрэнк, не допуская разрастания конфликта. Рэн лишь сверкнул обозлёнными глазами, с усилием промолчав. В его ситуации вообще нужно больше молчать.

— А что? Хоть кто-то собирается вообще осудить хоть кого-то кроме меня? — воскликнула Аррингтон, хлопнув рукой по столу. — Ни один из сыновей, которых я в муках рожала, не хочет высказаться?

— Кого, например? У нас кто-то еще пытался спланировать убийство? — закатил, таки глаза Рэн, вставив свою лепту в разговор.

— Да какое убийство? Кому нужно это малолетняя проститутка? Никто бы по ней не заплакал, — отмахнулась Маргарет, — Развели какую-то дрянь из этого. Зато на то, что в наш дом вчера приходила любимая подстилка вашего любимого отца, все тактично молчат!

— Ты прекрасно знаешь, зачем она приходила и к кому, — покачал головой Рэн. Она что серьёзно сейчас пытается все повернуть в сторону того, что она жертва? Да пусть отец хоть каждый день спал с этой Алисой, она вчера явно приходила ни как любовница. И он даже понимал ее. Он не имел детей и все же мог представить, что испытал бы, если бы какая-то паскуда попыталась убить его дочь, просто потому что.

— Что-то я не заметила, что бы кто-то кинулся на мою защиту, когда эта неадекватная, чуть не сделала из меня инвалида, — не унималась Маргарет.

— Я просто надеялся, что она убьёт тебя, — выдохнул Фрэнк, отпив немного вина из своего бокала. Интонация его бала настолько холодной и равнодушной, что становилось не по себе. Рэн всегда считал, что он просто устает. Однако сейчас он понимал, что дело явно не в этом. Он с каждым годом просто все больше и больше не хотел вообще ничего. Жить, кажется тоже. И как он раньше этого не замечал? Он же видит его каждый день. Это уже просто край. Раньше он никогда не позволял себе таких фраз.

— Пошел ты, — прищурилась Маргарет, — Что? Всё еще никто не хочет сказать что-то? Всё еще я плохая? Он вчера своей шлюхе разве, что красную дорожку не постелил!

— Да мать твою, что ты хочешь от них! — резко воскликнул Фрэнк, ударив по стулу, разбивая стеклянное блюдо, встав на ноги, — Что ты хочешь от меня? Всё время ты только портила всем жизнь! Ты не любишь ни кого из них, какого хрена ты вообще что-то требуешь? — блеснул он черными глазами. Все в момент затихли. Видеть главу семьи в таком состоянии приходилось крайне редко.

— Ты давила на этого долбанного ребенка всё время. А в итоге никто из них тебе не нужен! Ты сама трахаешься со всеми подряд, на каждой ровной поверхности, что ты хочешь от меня? Что? — раздраженно саданул он по стулу, что отлетел в сторону, предварительно прогнив до самого основания.

— Я… — начала было Маргарет в свою защиту, но была перебита

— Я ненавижу тебя! — воскликнул Фрэнк, — Я еле терплю каждый долбанный день, чтобы просто не сломать твою шею или не задушить подушкой! Ты не оставляешь ни одного шанса начать относится к тебе, хотя бы снисходительно! Так что, мать твою, закрой уже свой долбанный рот и сиди молча, — закончив свою тираду Аррингтон, рывком обернувшись, вышел из столовой, размашисто хлопнув дверью, которая прогнив, отвалилась.

— Жаль, что всё-таки не задушил, — нарушил гробовую тишину Рэн, добив окончательно. Тоже встал с места, выйдя из комнаты, не желая тут больше оставаться. Нет у них никакой семьи. Просто мать его, нет. У Аластора есть. У них нет. Они просто просрали всё, что могли. Все настолько мерзко, что хуже даже представить сложно. Он просто будто варится в чане с дерьмом все последнее время. Лучше бы все эти долбанные интриги так бы и лежали под замком в семейном склепе, ибо выбравшись, они заполонили все свободное пространство. Все шаткое равновесие и систему, что они создали и придерживались годами. Мрак. Создавалось впечатление, что это просто начало конца. Эта дрянь скоро у каждого из ушей польется и ничего скрыть не получится, даже на людях. Одна надежда была на отца. Он вроде отлично держал их имидж все это время. Но что-то подсказывало, что и у него сил осталось немного.

— Ты тоже так считаешь? — глухо произнесла Маргарет, смотря строго перед собой. Из глаз таки вытекла одна слеза. Чувства были примерзкие.

— Не берусь отвечать за слова других людей, — проговорил Джеффри, — Но всё же мой план по хорошей подставе и лживому компромату был бы более уместен, чем попытка убийства Аннабель, которое в любом случае обернулось бы против нас.

— Не обернулось бы.

— Обернулось, — качнул головой Аррингтон, — Если бы нас обвинили в убийстве. А нас бы обвинили, любые выборы для нас были бы закончены на многие годы вперёд. Я уж не говорю о том, что на нас обрушился бы шкал гнева горожан и нас бы к чертям вычеркнули из кланов Астории, и выслали за границы, стирая нашу историю отборным дерьмом.

Маргарет промолчала, вытерев лицо рукой.

— Твоя слепая ненависть и желание отомстить могут дорого стоить нашему клану, — продолжил Джеффри, — Ты это делала уж точно не для нас. Наша устоявшаяся столетиями репутация и заслуги перед городом всех именитых деятелей семьи должны стоять выше любых ваших любовных историй.

— То есть ты тоже на их стороне? — щелкнула языком Маргарет, потеряв последнюю надежду на союзника.

Джеффри хмыкнул, чуть посмеявшись.

— Милая маман, моя сторона там, где мне хорошо и тепло, — проговорил он, — И мне плевать, кто там будет со мной на этой стороне. Ты, Аннабель или Жиффар. Я могу общаться с кем угодно.

С этими словами он, сложив салфетку на стол, аккуратно вышел из-за стола. Сказать ему больше нечего. А время на бессмысленные беседы он тратить не желал.

— Ну что, как самочувствие? — улыбнулся Дамиан, сидя на кровати рядом с сестрой. Время было уже начало четвертого дня. Скардино только недавно разлепила сонные глаза. Выспалась на славу. Проснулась она, конечно, одна. Ну, ничего страшного. Зато проснулось. Жаль только, что все тело ныло и неприятно тянуло. Ну… зато жива, — напоминала она себе каждый раз когда ей что-то не нравилось. Свою жизнь она начала ценить раз в сто больше чем до этого.

— Нормально, — пожала плечами Скардино, — Лучше, чем вчера. Только руки болят, — вытянула она запястье с залепленными там глубокими рыбьими укусами.

— Жаль, что драконий жир закончился. Можно было бы намазать, — погладил ее по ноге Дамиан.

— А он у меня есть — посмеялась Аннабель, — Вон там в тумбе.

Она успела даже забыть пор него.

— Так и знал, что бабушка упала не сама, — моментально сложил эту головоломку Дамиан, посмеявшись. Ненадолго поднялся, беря одну из небольших баночек.

— Она меня обидела, — улыбнулась Скардино, — Как она там кстати? Не померла ещё?

— Нет, — хмыкнул Дамиан, аккуратно взяв ее руку в свои, — Лежит в больнице. Ни слуху, ни духу. Отец навещает ее раз в день и на этом всё.

— Не понимаю, чего он к ней бегает. Старая дрянь, — закатила Аннабель глаза. К ней вот ни разу не подошел, даже после всего что было. Ни зашел. А к этой так, пожалуйста. Не то, чтобы ей не певать, но достаточно показательно.

— Не знаю. Не вдаюсь в подробности их отношений, — намазал все укусы Скардино, отложив банку, — На держи, мама сказал выпить, — протянул он ей небольшую микстуру с ядовито зеленой жидкостью.

— Это то, о чем я думаю? — скривилась Анабель, вжавшись в свою подушку. Она узнала этот паршивый цвет и эту микстуру. Это слизь нескольких животных вперемежку с чьей-то там шкуркой и размельченным рогом. Убойное средство для более быстрого выздоровления, но мерзкое на вкус, просто кошмар. Зачем такие мучения? Она пила его пару раз за жизнь. Когда у неё было отравление и нужно было экстренно вернуться в строй.

— Да, — кивнул Дамиан, — Немного поможет для иммунитета.