Мисс Катастрофа для лорда-инспектора (СИ) - Арнелл Марго

— Я — Хранитель Сердца Мира. Зачем вы пришли сюда?

— Мы заблудились, Хранитель, — негромко сказал Адриан. — Мы хотим вернуться домой.

— Но что это за мир? — встряла я.

Иметь возможность пообщаться с самим Хранителем и не расспросить его ни о чем казалось мне преступлением. Адриан понимающе улыбнулся. Уверена, его, как и меня, распирало от любопытства. Просто он был достаточно сдержан, чтобы этого не показывать.

Ну а я — нет.

— Мир, в который вы ступили, зреет за гранью привычного восприятия. Имени его в устах людей не сыскать, но древние, коим позволено чувствовать то, что другим лишь снится, именуют его Аеремнаар — что значит «Тот, что помнит». Ибо не рожден он был, как прочие — вспышкой звезды или вздохом божества, но шепотом грез.

— Ты что-нибудь понимаешь? — шепнула я Адриану.

Он улыбнулся уголком губ, не отрывая глаз от Хранителя. Видимо, это означало «нет».

— Аеремнаар был рожден из снов, забытых прежде, чем рассвет коснулся ресниц. Из фантазий, что родились в чьих-то одиноких, обожженных разочарованием душах. Из страхов, которые дети спрятали под подушку, надеясь, что те исчезнут. Из надежд, что никогда не были озвучены… Вот из чего соткана плоть этого мира. И я — страж его, и сам я не был рожден. Но был сотворен, когда чья-то мысль пожелала, чтобы хоть один из снов был сохранен.

От велеречивости речей Хранителя у меня в висках начала зарождаться тупая боль — явная предпосылка мигрени. Он склонил голову, глядя на меня, и звезды в его глазах вспыхнули чуть ярче.

— Ибо мечты и грезы тоже жаждут жизни. Они тоже стремятся существовать. Пусть порой они мимолетны, пусть невесомы — но разве этого достаточно, чтобы им отказать?

Замечательно. Теперь мы заговорили стихами. Или все это было одним белым (и не очень) стихом? Все, что я поняла: этот мир с непроизносимым названием сложен из чужих снов и фантазий, как и сам его Хранитель.

— Но… — начала я.

— Храм, в чьих стенах таит страх, скрывая следы темных ритуалов, и пещера, где древнее эхо лжет и порождает иллюзии — отголоски иных миров, уничтоженные руками чародеев, что возомнили себя судьями бытия. Те осколки реальностей, что не пожелали кануть в забвении, нашли путь сюда. Не через двери — через трещины. Не по воле богов — но по капризу Аеремнаара. Ведь вырезать — не значит уничтожить. Быть отторгнутым — не значит исчезнуть. Все, что было изгнано, нашло приют здесь. И теперь оно сплетается в причудливую ткань, где грезы и остатки былого равны.

Я застыла, некрасиво приоткрыв рот. Хранитель что, прочитал мои мысли? Откуда он знал, о чем я собираюсь спросить?

— Так запомните: каждое место здесь — как сон, что продолжает сниться. И каждый шаг — как строчка в книге, которую никто еще не закончил писать. А потому берегите этот мир, и, быть может, однажды он станет более настоящим, чем тот, откуда вы пришли.

— Не поймите нас неправильно, уважаемый Хранитель, — почтительно заговорил Адриан, — но мы бы хотели вернуться в наш мир. Нас там ждут и дела, и люди.

Хранитель посмотрел на нас долгим, проницательным взглядом.

— Я понимаю, — наконец сказал он. — Я могу помочь вам найти выход. Но прежде вы должны доказать, что достойны этого. Вы должны пройти испытание.

— Испытание? — эхом отозвалась я.

— Прежде чем желать — нужно открыть свою душу. Прежде чем просить — отдать.

Адриан коснулся моей руки — мимолетный жест поддержки, который многое значил для меня.

— Мы согласны, — услышала я свой голос.

Он звучал удивительно ровно, хотя внутри меня что-то дрожало, словно натянутая до предела струна.

Хранитель кивнул. Склонив голову, коснулся нас своими рогами. И мир вокруг нас исчез.

Глава 14

Я оказалась на берегу реки. Почти не удивилась, увидев, что рядом нет Адриана. Видимо, проходить испытание нам нужно было по отдельности.

Интересно, а награды тогда тоже будет две?

Ладно, пока сосредоточимся на настоящем. Все же испытание еще нужно пройти. Надеюсь только, мне не придется пользоваться своим неукротимым даром. И от Адриана не потребуется призывать магическую силу, которой он лишен.

Все здесь было неправильным, нездешним. Вода струилась не серебром и не лазурью, а цветом разлившихся чернил, в которых, будто остатки сожженных писем, плавали искры. Вокруг тянулся сумрачный лес, а в воздухе пахло чем-то терпким, напоминающим свежую кожу и мокрую землю.

На песчаном берегу стояла лодка. Деревянная, обугленная по краям, как будто пережила пожар. В ней восседал старик. Его кожа была морщинистой, как высушенная береста, а волосы — длинными, спутанными, как корни. Он держал весло, на котором были вырезаны какие-то имена.

Не знаю, что это значит… Но не хочу, чтобы мое тоже там появилось.

— Переправа требует платы, — в упор глядя на меня, сказал старик. Его голос звучал монотонно, тягуче. — Ты должна оставить здесь память. Только тогда ты сможешь пройти.

Я невольно сглотнула.

— Память о чем?

— О том, зачем ты здесь. Какая цель привела тебя сюда.

Ох. Я вдруг растеряла всю свою решимость. Что, если неведомые чары перевозчика сотрут память о том, кто я такая? О моих корнях и всей моей минувшей жизни?

Но иначе испытание Хранителя мне наверняка не пройти. Так что, помедлив, я все-таки кивнула.

— Подойди ко мне, дитя.

Как только я послушалась, старик коснулся моего лба суховатой, скрюченной рукой, похожей на птичью лапку. Тепло пробежало по коже, как легкое прикосновение солнечного луча.

Я почувствовала, как внутри что-то ускользает — медленно и постепенно, по капле, как вода, вытекающая из пробитой чаши.

— Садись, — мягко сказал перевозчик.

Погрузив весло в реку, оттолкнулся от берега. Сквозь тихий плеск воды я напоминала себе о семье, воскрешая в памяти их образы, о мечте стать чародейкой, которая привела меня в Магическое Управление… и даже об Адриане.

Лодка причалила к другому берегу, и я, поколебавшись, ступила на него. Под ногами хрустел черный песок, в воздухе витал аромат мокрой глины и железа. Над головой висело свинцовое небо, лишенное солнца и ждущее дождь.

Я знала, кто я, но не могла понять, что я ищу и куда держу путь. Как я вообще оказалась здесь? В сознании вспыхнуло знание: мне нужно на противоположный берег. Там — выход. Или вход?

Но куда важнее другой вопрос: кто перевезет меня туда?

В поисках ответа я пошла вперед. Вскоре увидела костер, вокруг которого собрались люди. И… не только.

Там была женщина с волосами из перьев. Нет, они не были украшены перьями, они были ими — чуть встопорщенными, с причудливым градиентом: от белоснежных, ангельских, до темных, вороньих.

Рядом стояла девочка, у которой вместо носа был покрытый узорами птичий клюв. Были и другие создания разной степени необычности. Однако больше всего меня поразило существо, напоминающее смесь кошки и феникса: его хвост вспыхивал и гас, а треугольные уши смешно подрагивали, реагируя на каждый резкий звук.

Вдалеке я разглядела мужчину, у которого вместо кожи была кора. Его плечи покрывал мох, а из лопаток росли ветки, на которых щебетали крошечные светящиеся птицы. Могу понять, почему он держался как можно дальше от костра.

Все, кого я видела здесь, казались потерянными. И все чего-то ждали.

— Вы тоже хотите домой? — подойдя ближе, спросила я.

— Мы ждем лодку, — отозвалась женщина с перьями. — Но она забирает лишь по одному. Всех забрать не может

— Но она ведь возвращается?

— Мы не помним, — сказала девочка, еще больше похожая на птицу. Может, это мать и дочь? Может, они из одного племени? — Мы можем только надеяться, что она вернется.

Прямо в этот миг я увидела лодку, в которой сидел сухопарый старик. Люди бросились к берегу. По счастливой случайности я оказалась к лодке ближе всех.

Шагнула вперед, но услышала за спиной тихий голос:

— Меня ждет сын. Он каждый день приходит к реке. Надеется, что я еще жива.