Кожевник из Долины Ветров (СИ) - Град Артем

Один из воров остановился прямо передо мной. Он не видел моего лица в густой тени, но замер, прислушиваясь к моему затаенному дыханию. Он стоял так близко, что я видел грязную кайму на его засаленной рубахе и чувствовал его жадное, смрадное дыхание. Его дрожащие пальцы потянулись к стене, почти коснувшись индиговой кожи Пегаса.

И в этот момент я поднялся.

Я возник из тени за его спиной абсолютно бесшумно, как призрак мстительного мастера. И замер только тогда, когда мое лицо оказалось в считанных дюймах от его затылка.

- В моем доме, - прошептал я прямо ему в ухо ледяным, неживым голосом, от которого кровь мгновенно превращается в крошево льда, - гости входят через дверь.

Он вздрогнул всем телом и медленно, со скрипом, начал поворачивать голову. В его глазах, отразивших холодный лунный свет, я увидел чистый, первобытный ужас жертвы, осознавшей, что хищник не спит.

- А те, кто лезет в окна, - я прижал холодное лезвие ножа к его горлу, - обычно уходят по частям.

Глава 6. Хирургическая точность

Тот, кто стоял у меня под ножом, замер, перестав даже дышать. Я чувствовал, как его бьет мелкая, судорожная дрожь — та самая, что охватывает загнанного зверя за мгновение до удара милосердия. Нож в моей руке казался продолжением воли Артура Рейна, но тело Теодора Эйра транслировало в мозг только одно: слабость..и не моя. Пульс колотил в висках, зрение сузилось до крохотного участка кожи на шее грабителя.

- Т-тео? — прохрипел он, боясь шевельнуть челюстью. - Тео, это ж мы... Мы пошутить хотели...

- Плохая шутка, — мой голос был лишен эмоций, сухой и холодный, как сталь в моей руке. - В моем мире за такие шутки вырезают языки и бросают псам.

Я чувствовал, как страх его становится почти осязаемым. Его кадык дернулся под моим лезвием. В этот момент я не был просто мастером, я был угрозой, которую они не могли просчитать. В их представлении Тео был безобидным куском мяса, пропитанным спиртом, а не человеком, способным приставить нож к горлу с такой пугающей уверенностью.

Второй человек, стоявший у сундука с заточенной железкой в руке, наконец обрел дар речи. Его лицо, перекошенное от страха и неожиданности, в лунном свете казалось уродливой маской, слепленной из теней. Жадность в его глазах боролась с инстинктом самосохранения, и, к моему сожалению, жадность перевешивала.

- Слышь, Эйр! Отпусти его! Ты ж в дрова должен быть! - он попытался сделать шаг вперед, выставив перед собой ржавое острие, которое дрожало в его руке. - Мы просто зашли забрать то, что ты всё равно пропьешь к завтрашнему утру! Тебе эта броня ни к чему, ты её даже не видишь сквозь угар!

Я не удостоил его ответом. Мое внимание было сосредоточено на Контуре. В багровом мареве интерфейса фигура нападавшего расслаивалась на элементы. Я видел не человека, а набор уязвимостей, скрепленных дешевой кожей и плохой нитью. Контур не показывал слабости тела, не диагностировал болезни, не учил сражаться. Он был исключительно инструментом мастера кроя. Но не все ли мы носим одежду…? Система работала на пределе возможностей моего истощенного тела, цифры перед глазами двоились, еще и в руки вернулся злосчастный тремор. Как не вовремя! Тем не менее вектор атаки был ясен. Золотые линии контура обвили фигуру «гостя», каждую конечность и деталь одежды, словно добрый еврейский дедушка снимает с вас мерки в элитном ателье:

Объект : Человек №2 [Не идентифицирован]

Состояние : Высокий уровень влажности материала - 57%. - Парень явно боялся и обильно потел!

Повреждения: Правый плечевой узел. Износ нити шва - 89%.

Я должен был действовать быстро. Мое тело - это изношенный механизм, и на затяжной бой у меня не было ни единого шанса. План в моей голове был безупречен в своей простоте: резкий толчок первого грабителя, разворот и точный надрез по шву куртки второго. Куртка распахнется, рукав запутает руку с ножом, и я получу секунду, чтобы вырубить его ударом в челюсть. Но теория Артура Рейна в очередной раз разбилась о реальность тела Теодора Эйра.

Я резко оттолкнул того, кто стоял у меня под ножом, посылая его в сторону верстака. Но когда рванулся ко второму, острая, пронизывающая тысячью игл боль в колене ворвалась в чат. Старая травма или просто общая дистрофия мышц - неважно. Ноги подвели. Сука.. Вместо хирургически точного выпада я совершил тупой, размашистый замах. Мой нож прошел в паре сантиметров от намеченной точки, лишь бесполезно чиркнув по плечу противника. В этот миг я осознал свою беспомощность: мои мышцы были словно из ваты, неспособные реализовать расчет Контура.

Меня качнуло вперед, баланс был потерян, и на мгновение я оказался полностью уязвим. Второй вор, зажмурившись от ужаса, просто ткнул своей метровой заточкой вслепую, защищаясь от того, кого он считал безумцем. Резкая, жгучая боль прошила мою правую ногу чуть выше колена, того, которое минуту назад предательски сдало меня с потрохами.. Я почувствовал, как ржавый железный прут входит в мышцу, разрывая волокна. Мир на мгновение вспыхнул белым, а затем вздрогнул густой серой пеленой. Я вскрикнул, смешав реакцию на боль и на собственную слабость - и повалился на бок. Падая, я зацепил локтем тяжелую глиняную банку с ворванью. Она с глухим грохотом обрушилась на пол, разлетаясь на сотни кусков и заливая доски вонючей, липкой жижей, которая тут же смешалась с моей кровью. Запах дегтя и железа ударил в нос, вызывая рвотный рефлекс.

- Получил, алкаш?! - взвизгнул ранивший меня, пятясь к окну. - Валим отсюда, Тим! Он больной, он нас прирежет!

Я пытался подняться, вцепившись пальцами в скользкий от жира край верстака, но правая нога превратилась в столб из расплавленного свинца. Кровь быстро пропитывала штанину, оставляя на полу темную, быстро расширяющуюся лужу. Первый вор, очухавшись у верстака, уже заносил ногу над подоконником, когда входная дверь мастерской не просто открылась - она буквально взорвалась внутрь.

Тяжелый дубовый засов вылетел вместе с мясом и кусками косяка, обдав комнату древесной пылью. На пороге, залитый серебристым лунным светом, возник Стефан. Он выглядел как оживший кошмар - огромный, с растрепанными волосами, в руках он сжимал свой плотницкий топор, лезвие которого хищно блеснуло во мраке. Его грудь тяжело вздымалась под холщовой рубахой, а от фигуры веяло такой мощью, что даже воздух в комнате, казалось, стал гуще.

- Стоять, гниды! - его бас ударил по ушам, заставляя воров вжаться в пол. - Тим! Ларс! Я вас еще у ворот узнал, сукины дети! Ваши длинные языки подвели вас в трактире! Я видел, как вы крутились возле «Дуба»!

Тот, что ранил меня - Ларс, как назвал его плотник - выронил заточку. Она со звоном ударилась о камни очага, рассыпав сноп искр.

- Дядя Стеф... мы не... мы просто посмотреть зашли, клянусь... Мы думали, Тео плохо, хотели помочь...

- Помочь?! - Стефан шагнул в комнату, и его огромная тень накрыла их обоих, словно саван. - Вы крались по тени, будто крысы! Завтра зайду к вашим отцам и прослежу, чтобы они вам шкуры спустили так, что вы до зимы сидеть не сможете! А сейчас - вон отсюда, пока я не вспомнил, как этим топором деревья в щепу превращают! - На последней фразе он рявкнул так, что мне захотелось бежать следом за парнями!

Те, не дожидаясь второго приглашения, кубарем вылетели через разбитое окно, обдирая кожу о раму и ломая кусты под окном. Топот их бегущих ног еще долго отдавался в тишине улицы, пока не затих где-то у окраины. Стефан тяжело выдохнул, опустил топор и тут же бросился ко мне, отбросив в сторону мешающий табурет.

- Тео... чертов ты дурак, - он бесцеремонно схватил мою ногу, разрывая штанину своими мозолистыми пальцами. - Глубоко засадил, паскудник. Благо, сталь у него была дрянная, ржавая... Но кость, кажется, цела. Терпи, парень, сейчас стянем.

Он достал из-за пазухи кусок чистой холстины и начал туго, до хруста, затягивать узел на моем бедре. Боль была пульсирующей, выжигающей сознание, я чувствовал, как холодный пот застилает глаза, но сжимал зубы, глядя в темные, закопченные балки потолка. В голове билась одна мысль: я проиграл этот бой деревенской шпане. Если бы не Стефан, завтра здесь уже была бы не кровь на полу, а мое бездыханное тело.