— Невеста. Громкое слово для студенческой интрижки. Садитесь. Еда стынет.
Ужин начался. Это была пытка звоном серебра о фарфор.
Амара сидела по правую руку от Дариана, чувствуя себя инородным телом, вирусом, проникшим в стерильную систему. Слуги в белых перчатках беззвучно меняли блюда, названия которых она даже не знала. Она боялась взять не ту вилку, поэтому просто пила воду, надеясь, что хотя бы стакан она держит правильно.
— Скажите, мисс Торн, — голос Леди Темпест разрезал тишину, — чем занимаются ваши родители? Они тоже... некроманты?
Вопрос был задан с такой интонацией, словно она спросила: «Они тоже прокаженные?».
— Нет. Они не некроманты. Папа трудится в Гильдии купцов, — ровно ответила Амара. — А у мамы своя лавка с травами.
— Ох. Какая жалость, — в голосе Леди не было ни грамма сочувствия. — Простые работяги. Так ты без приданого, без связей, с сомнительной магией. Дариан, у тебя всегда была тяга к... благотворительности.
Амара замерла. Стакан в ее руке дрогнул.
— Мама, — голос Дариана стал жестким. — Прекрати.
— Я просто констатирую факты, дорогой. Мы понимаем, что ты сейчас не в себе. Твоя... болезнь... она делает тебя уязвимым. И некоторые, — она бросила выразительный взгляд на Амару, — этим пользуются.
— Никто мной не пользуется, — Дариан отложил приборы. Он повернулся к Амаре и, игнорируя родителей, взял ее руку, поднеся к губам. Его губы коснулись ее костяшек — теплые, живые, такие контрастные. — Амара — единственная, кто меня понимает. Единственная, кто видит меня, а не наследника Темпестов.
Амара посмотрела ему в глаза. Она знала, что это игра. Знала, что это пункт контракта. Но в его взгляде, обычно насмешливом, сейчас плескалась такая тоска и просьба о поддержке, что у нее перехватило дыхание. Амара заставила себя улыбнуться — мягко, чуть застенчиво. Она накрыла его руку своей свободной ладонью.
— Дариан преувеличивает, миледи, — сказала она, глядя прямо в холодные глаза его матери. — Но он прав, я не пользуюсь его положением. Мне не нужны ваши деньги или ваш статус. Мне нужен только он. И если для того, чтобы быть с ним, мне придется терпеть ваше пренебрежение... что ж, это небольшая цена.
Лорд Темпест перестал жевать. Леди Темпест сузила глаза.
Повисла звенящая пауза.
— Сколько вам нужно денег, чтобы оставить моего сына в покое? — прямо спросила мать. Высокопарные слова Амары не произвели на нее впечатления. — Мы знаем ваше положение. Вы были на грани отчисления. Дариан очень просил отца решить эту проблему. Вы получили свое, но теперь надеетесь получить больше, став его женой?
— Мама! — Дариан сжал кулаки, его лицо побледнело от гнева. — Прекрати немедленно.
— Я просто пытаюсь решить проблему, Дариан, — устало вздохнула Леди Темпест, изящно промокнув губы салфеткой. — Ты сейчас нестабилен. Твоя болезнь прогрессирует, это влияет на рассудок. Ты уязвим для манипуляций. А мисс Торн... скажем так, она очень вовремя появилась.
Лорд Темпест отложил приборы и сцепил пальцы в замок, глядя на сына как на неразумного ребенка, который притащил в дом бродячую собаку.
— Мы не виним тебя, сын. Это естественная реакция — искать утешения на стороне, когда на плечи ложится груз ответственности. Побалуйся, если тебе так нужно выпустить пар. Поиграй в спасителя для бедной девушки. Но не смей тащить это за семейный стол и называть «невестой».
Амара почувствовала, как внутри закипает холод. Они говорили о ней так, словно ее здесь не было. Словно она была вещью.
— Я не «это», — ровно произнесла Амара.
Лорд Темпест перевел на нее скучающий взгляд.
— Для нас, мисс Торн, вы — временное затруднение. Дариан сейчас бунтует. Он отказывается от брака с Элизой, отказывается от Печати, потому что боится. И вы — часть этого бунта. Но это пройдет.
— Вы ошибаетесь, — тихо сказал Дариан. Он смотрел на родителей с пугающей ясностью. — Это не бунт. И это не пройдет. Я не женюсь на Элизе. Я не приму помощь Кассианов.
— Примешь, — уверенно, без тени сомнения заявила мать. — Потому что у тебя нет выбора, дорогой. Кассианы — единственные, кто может тебе помочь. Они спасли тебя, когда ты был малышом, и спасут сейчас.
Амара вдруг отбросила всю неприязнь к родителям и спросила, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком заинтересованным.
— Малышом? У Дариана были проблемы с магией с детства?
— О, ему только исполнилось три, и это был кошмарный год, — Леди Темпест покачала головой, на секунду утратив свою ледяную маску. — Он угасал на глазах. Целители разводили руками. Мы думали... мы думали, род прервется. Но Лорд Кассиан нашел мощного мага, который смог помочь. Мы обязаны им жизнью Дариана. И плевать в руку, которая тебя излечила — это верх низости, сын.
Дариан скривился, словно от зубной боли.
— Я благодарен за спасение своей жизни, пусть этого и не помню. Но я не отдам вам свою душу в качестве оплаты.
Он отодвинул стул и встал.
— Мы уходим.
Лорд Темпест даже бровью не повел. Он спокойно отпил вина.
— Иди. Проветрись. Тебе полезно. Карманные деньги мы тебе оставим — гуляй, развлекай свою подругу. Но когда тебе надоест играть в героя-любовничка и ты почувствуешь, что тьма снова подступает к горлу... ты придешь домой. Ты наденешь Печать. И ты извинишься перед Элизой.
— Не ждите, — бросил Дариан.
Он протянул руку Амаре.
— Идем.
Амара медленно поднялась. Она поправила очки и посмотрела на Лорда Темпеста изучающим взглядом, но так ничего и не сказала. Дариан взял ее за руку, и они вышли из столовой под аккомпанемент звенящей тишины.
Они шли через холл с высоко поднятыми головами. Лакеи распахивали перед ними двери, и этот звук эхом отдавался в пустоте дома. Они вышли в прохладную ночную тьму. Дверь особняка закрылась мягко, с едва слышным щелчком.
Дариан не останавливался. Он быстрым шагом, почти бегом, тащил Амару прочь от этого мраморного склепа, через ухоженный сад, к кованым воротам. Только оказавшись на улице, за оградой, под обычным мигающим городским фонарем, он замедлился и, наконец, отпустил ее руку.
— Ты как? — спросил он, не глядя на нее. Он поправлял галстук-бабочку, и руки его едва заметно дрожали.
— Я в порядке, — Амара потерла запястье, которое он сжимал. — А вот ты выглядишь так, будто вот-вот вызовешь шторм.
Дариан издал короткий, нервный смешок.
— Они даже не разозлились, ты видела? Они смотрели на меня как на больного ребенка, который отказался есть кашу. «Побалуйся». «Погуляй». Они уверены, что я приползу обратно, как только мне станет хуже.
Амара подошла к нему.
— Они тебя любят. По-своему, но любят. И они боятся тебя потерять.
— Возможно. — он горько усмехнулся и снова взглянул на собеседницу. — А ты хорошо держалась, Торн.
— Вот именно. Твои родители великодушно оставили тебе карманные деньги, так что купи нам по «Саламандре» с двойным соусом. Я заслужила. Я высидела ужин в серпентарии и никого не прокляла.
Она кивнула в сторону ларька с уличной едой, который светился в конце аллеи. Дариан ухмыльнулся и посмотрел на нее. В его взгляде смешались благодарность, ярость и что-то еще — теплое, живое.
— Жирная «Саламандра» в парке сразу после того, как я удрал из дома? Звучит как идеальное первое свидание.
— Не наглей, Темпест.
Они двинулись по аллее прочь от богатого квартала. Два изгоя: один — отвергнутый собственной семьей, другая — отвергнутая всем миром. Но сейчас, в темноте, плечом к плечу, они выглядели опаснее любой армии. И гораздо свободнее, чем кто-либо в том мраморном особняке позади.
Глава 14. Странная синергия
Попытка Амары понравиться родителям Дариана провалилась с оглушительным треском, но тот нелепый ночной ужин на скамейке в парке оставил после себя странное послевкусие. Пока они ели дешевую уличную еду, ледяная стена между ними дала едва заметную трещину.
