— Но мир остывал. И сердца драгархов остывали вместе с ним. Тогда Аругар сковал для слабых костыли — браслеты. Он запер силу земли в мертвый металл, чтобы они могли греться по капле, не рискуя сгореть заживо. Те, кто надел железо, стали бледнеть. Они выжили, но превратились в тени самих себя, вечно зависимых от своих браслетов.
Свейн подался вперед, и я увидела, как в его глазах отразился отблеск факела.
— Мы сохранили огонь Аругара в своей крови. Поэтому не нуждаемся в браслетах. Для остальных мертвий — это воздух, без которого они задохнутся.
Только сейчас я заметила, что на моём собеседнике не было браслетов, которые носили мужчины Северного Пика. Неужели красный цвет волос определял способность драгархов выживать без мертвия?
Но ведь цвет волос — это мелочь, пустяк, вроде длины ресниц или формы бровей. Почему тогда он определяет столь важную вещь?! В моей голове эта взаимосвязь не укладывалась.
— Прости. Я не встретил тебя с подобающим почтением, — выдохнул Свейн. — Как твоё имя?
— Мия, — выдохнула я, всё ещё не веря в такую перемену.
— Мия… — он словно пробовал имя на вкус. — Стань хозяйкой моего дома, Мия. Я положу к твоим ногам всё золото, что спрятано в этих горах. Тебе больше никогда не придётся дрожать от холода или бояться завтрашнего дня. Я всегда буду заботиться о тебе и наших детях.
Я только рот открыла от изумления. Какие дети?! Мы знакомы меньше часа! Замерла, не смея даже моргнуть, пока его голос обволакивал меня, словно тёплое одеяло. Боялась, как бы драгарх не истолковал мою реакцию как согласие!
Я не собиралась становиться женщиной случайному встречному. И вообще... Ничего, что у меня есть характер, которым мы можем не совпасть? Или взгляды на мир могут отличаться? Я, между прочим, против разбоя, а вот Свейн, похоже, не считает зазорным промышлять грабежом.
Не спорю, этот мужчина был красив, но на мир он смотрел слишком странно. Мы принадлежали к совершенно разным мирам, и одной лишь точки пересечения — цвета волос — мне было мало для столь поспешного сближения.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Я должна вернуться в Северный Пик. У меня есть обязательства.
Лицо Свейна омрачилось, по нему пробежала тень разочарования.
— Снежные ненавидят огненных детей Аругара! — воскликнул он, и в его голосе прорезалась искренняя горечь. — Зачем тебе туда? Они не любят таких, как ты и я. Для них мы — выродки, демоны, проклятые пламенем. Они никогда не примут тебя как свою.
— Не любят, потому что вы дали им для этого причины, — я вскинула подбородок. — Зачем вы воруете чужих дев? Зачем несёте горе в чужие дома?
Свейн тяжело вздохнул и посмотрел на танцующий в очаге огонь.
— У огненных детей Аругара чаще всего рождаются мальчики. Девочки — редчайший дар. Это значит, воля Аругара такова, чтобы мы искали женщин извне. Мы не злодеи, Мия. Мы лишь пытаемся выжить.
— Так выживайте по-другому! — воскликнула я. — Верните им украденных дев. Договаривайтесь, торгуйтесь, просите, но не крадите!
— Вернуть украденных дев невозможно, — он покачал головой. — У них уже родились дети от наших мужчин. Эти девы — часть нашей крови. Они сами не захотят вернуться туда, где их будут презирать за связь с «огненными».
Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием камня в очаге. Свейн долго смотрел на меня, изучая каждую черту моего лица.
— Мне нужно вернуться в Северный Пик, драгарх, — повторила я твёрдо.
— Прошу, — заговорил он тише, — почти нас своим присутствием хотя бы ещё на ночь и день. Позволь моему народу увидеть, что Аругар не оставил нас. А потом… я исполню своё обещание. Я сам отнесу тебя к замку.
Я задумалась.
Нет. Чем скорее я найду мертвий, тем скорее вернусь к сестре. Бьёрн сдержал своё обещание, отправив деньги Олии. Теперь настало время мне сдержать своё.
— Нет, Свейн. Спасибо за всё, но мне пора.
Свейн закрыл глаза на мгновение. Мне показалось, что он борется с желанием просто запереть меня здесь навсегда. Но он лишь глубоко вздохнул и встал.
— Как скажешь, дева. Желание огненной дочери Аругара для меня священно.
Он подошёл к сундуку, окованному потемневшим серебром, и достал оттуда кулон на тонкой цепочке. Это был странный камень — прозрачный, как слеза, но внутри него застыла крошечная искра, пульсирующая в такт биению сердца.
— Позволь вручить тебе дар, — он протянул кулон. — Когда тебе станет невмоготу у снежных драгархов, и холод их сердец станет невыносимым… приложи этот камень к губам и произнеси моё имя. Я найду способ вызволить тебя, где бы ты ни была.
Я приняла подарок, и камень на ладони показался удивительно тёплым. Вот только замочек выглядел необычно. Пока я ломала голову, как работает механизм, Свейн забрал цепочку и сам надел кулон мне на шею.
Его пальцы касались меня с такой осторожностью, что по коже побежали мурашки, а сердце забилось быстрее. Мысль о том, что этот грозный разбойник относится ко мне с таким почтением, выбивала почву из-под ног.
Дорога назад была короче, чем путь в каменное логово, но стократ тяжелее. Свейн летел быстро, но в мощных взмахах его бронзовых крыльев чувствовалась глухая, давящая тоска. Я прижималась к его лапам, пытаясь удержать остатки жара, согревавшего меня в пещерах, а кулон под платьем жёг кожу, напоминая о данном обещании.
Северный Пик вырос из темноты внезапно — ощетинившийся острыми пиками и ледяными шпилями замок, в окнах которого метались тревожные огни. Дракон пошёл на посадку резко, складывая крылья в стремительном пике.
Как только его лапы коснулись обледенелой площадки, тишину ночи разорвал истошный крик часового:
— Красный на территории!
Я едва успела соскользнуть с его спины на холодные камни, как воздух наполнился свистом.
— К бою! Целься в крылья! — раздалось сверху.
Из темноты в сторону Свейна полетели тяжёлые болты баллист, обмотанные чем-то шипящим. Один снаряд прошёл в волоске от его головы, рассыпавшись колючим инеем.
— Улетай! — закричала я, размахивая руками. — Свейн, быстрее!
Он обернулся ко мне на мгновение. Огромный глаз полыхнул золотом. Мощный толчок лап — и он взмыл ввысь, уворачиваясь от очередной порции ледяных стрел. Его рык, полный вызова, ещё долго вибрировал в воздухе, пока силуэт не растворился в небе.
Меня тут же окружили. Острые наконечники копий уставились мне в грудь, а факелы ослепили своим неверным, дёрганым светом.
— Кто такая? Стоять! — гаркнул стражник, но тут же осёкся, разглядев моё лицо. — Это же пропавшая дева тиарха… живая?
Я едва переставляла замёрзшие ноги, следуя за стражем.
И вот — тяжёлые двери покоев тиарха с грохотом распахнулись.
Бьёрн стоял у окна, сжимая в руке какой-то свиток, и его спина казалась вытёсанной из гранита. Он обернулся на шум. Его взгляд — холодный, затуманенный гневом — скользнул по комнате и замер на мне. Пальцы сжали свиток. Тиарх Северного Пика застыл.
В его глазах отразилось недоверие, облегчение, радость.
— Мия? — его голос прозвучал едва слышно.
Он сделал шаг в мою сторону, не сводя с меня глаз.
— Ты вернулась, — выдохнул он.
Глава 16
Я вздрогнула, когда рядом хлопнула дверь. Стражи ушли, оставив нас с тиархом одних, и Бьёрн будто опомнился — подошёл в два широких шага.
— Где ты была? — его голос вибрировал от волнения. — Я обыскал всё ущелье со своими людьми. Мы нашли следы красноволосого дикаря. Ты ушла с ним?
На побледневшем лице челюсти были сжаты так крепко, что желваки ходили под кожей.
Я тяжело вздохнула.
Из тёплой купели под названием «Свейн» меня швырнули в ледяную прорубь по имени «Бьёрн». Контраст получился таким острым и малоприятным, что захотелось взвыть.
— А злых зверюг вы тоже нашли там, в пещере? — мой голос дрогнул от обиды. — Я звала тебя, тиарх. Но ты не торопился мне помогать. Если бы не красноволосый драгарх, меня сожрали бы пещерные псины.
