(Не)желанная истинная северного дракона (СИ) - Васина Илана

Потом я развернула другой лист, который оказался распиской целителя о получении золотых монет. Я сложила оба листа и отнесла их на стол.

Немного подумав, положила письмо Олии под подушку, накрыла его ладонью и представила, что прикасаюсь к её пальцам.

Наверно, лучше бы я этого не делала. Вроде бы всё хорошо... относительно, а такая тоска напала, что на глаза слёзы навернулись.

Вот бы поскорее найти мертвий! И ещё — надо разобраться, почему красноволосые могут обходиться без мертвия, а люди из племени Бьёрна — не могут. Я чувствовала, что в этом ответе кроется нечто важное. Ключевое.

Бьёрн

В покоях царил густой холод — камин уже погас. Я вошёл бесшумно, не зажигая светильников. Тьма была мне союзником. Я не хотел видеть то, что заставляло мой лёд трещать по швам.

Мия лежала на самом краю огромной кровати, свернувшись маленьким, напряжённым комочком. Она казалась прозрачной в слабом лунном свете, пробивавшемся сквозь иней на окнах. Я лёг на свою половину, чувствуя, как кровать просела под моим весом. Закинул руки за голову, глядя в потолок, и приказал себе уснуть.

Мне почти удалось — и тут…

Она всхлипнула. Тихо. Следом раздался ещё один звук — судорожный, надрывный вздох, от которого у меня в груди что-то болезненно дёрнулось.

Она плакала во сне.

Жалобно, как раненый зверёк, загнанный в угол.

Я стиснул зубы, борясь с желанием отвернуться. Всхлип повторился, переходя в тихое, отчаянное поскуливание.

Не выдержал.

Медленно протянул руку и коснулся её плеча сквозь тонкую ткань сорочки. Кожа под моими пальцами оказалась ледяной. Я провёл ладонью по бархатной коже, потянул на неё шкуры и отвернулся. Рваный вдох Мии сменился глубоким выдохом, и она затихла, точно успокоенная коротким проявлением чужого тепла.

Я закрыл глаза. Но сна больше не было.

Слушая её ровное дыхание, так и не смог заснуть.

Рассвет застал меня в восточной галерее — огромном полукруглом зале с высокими витражными стёклами. Первые лучи солнца дробились в застывших узорах на стекле, рассыпая по полу тысячи ледяных искр.

— Мой тиарх не спит в такой час? — голос Изольды прозвучал мягко, с той характерной певучей ноткой, которую она всегда приберегала для «особых» случаев.

Я не обернулся, услышав шелест тяжёлого платья и чувствуя запах её духов — пряных, слишком тяжёлых для этого морозного утра.

Она подошла близко, встав так, чтобы я видел её профиль. Изольда картинно поёжилась, демонстрируя изящные плечи, и посмотрела на меня из-под густых, подрагивающих ресниц. В этом взгляде была и покорность, и страсть.

— Мой тиарх, — она понизила голос, делая шаг ко мне. — Я не смела бы тревожить тебя, но замок полнится ядовитым шёпотом. Мне больно слышать, что говорят о тебе служанки на кухне… и воины в казарме.

Я перевёл на неё холодный взгляд.

— И о чём же они шепчутся, Изольда?

Она прикусила губу, словно в нерешительности, и её рука как бы случайно коснулась моего предплечья. Тонкие пальцы с безупречным маникюром задержались на ткани моего камзола.

— Говорят… что ту красноволосую деву принёс вчера красный драгарх. Ты клялся племени, что она из Нок-талара, что она не связана с проклятыми красноволосыми. Но вчера все видели обратное.

Она сделала паузу.

— Служанки шепчутся, что ты пригрел у себя змею из их рода. А воины… — её глаза блеснули тревогой, — воины говорят, что их тиарх обезумел от недостатка мертвия, раз делит постель с врагом.

Она посмотрела на меня с мольбой:

— Я так волнуюсь за тебя. Твоя власть… она ведь держится на доверии.

Я посмотрел на её руку, лежащую на моём локте. Изольда тут же чуть склонила голову, обнажая шею, и её ресницы затрепетали ещё сильнее.

Она ждала.

Я медленно, бесстрастно, снял её ладонь со своей руки.

— Твоё волнение очень трогательно. Но ты слишком много времени проводишь, прислушиваясь к сплетням кухарок.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей вставить ни слова.

— Если служанки обсуждают мою личную жизнь, значит, у них слишком мало работы. Пусть к вечеру подготовят пир в честь моей нании, а ты им поможешь. С сегодняшнего дня ты отправляешься работать на кухню.

Лицо Изольды вытянулось. Краска возмущения мгновенно залила её щёки, а чарующий блеск в глазах сменился искренним ужасом.

— Но… мой тиарх! Я… я же помощница кладовщицы. Мои руки не созданы для грубой работы… Разве тебе понравятся мои прикосновения, если мои пальцы огрубеют? Потом… позже…

Она явно намекала, что Мия — временное явление в моей жизни, и это меня разозлило ещё сильнее.

— Иди, Изольда. Надеюсь, к вечеру твои руки устанут от работы сильнее, чем язык — от сплетен.

Когда она, захлёбываясь от ярости и возмущения, выбежала из галереи, я наконец вздохнул полной грудью.

Глава 18

Я проснулась, когда рассвело, и первой мыслью была не еда, а мертвий. Он звал меня из-под земли, как далёкий, едва слышный гул колокола.

Поскорее найти металл и вернуться к Олии, — вот что пульсировало в моей голове, когда я принялась выбираться из-под шкуры на огромной кровати Бьёрна.

Вчерашний провал на поляне не давал мне покоя. Я ведь чуяла металл! Мертвий был где-то рядом, чуть ли не под моими ногами, пока я не оступилась и не рухнула в ту проклятую яму. Удача оставила меня в самый важный момент.

— Что тебе снилось ночью? — знакомый голос заставил меня вздрогнуть.

Бьёрн сидел на корточках у камина, ворошил поленья, и холодный утренний свет обрисовывал мощные бугры мышц под тканью рубашки на его спине. Он не оборачивался, но мне казалось, что он чувствует каждое моё движение.

— Почему ты думаешь, что мне что-то снилось? — удивилась я.

Он помолчал немного, а потом кивком указал на стол.

— Поторопись, чужачка. Поешь — и отправимся на поиск.

Я прямо в сорочке спрыгнула на холодный пол и, схватив платье, побежала в уборную, радуясь, что тиарх не оборачивается. Это давало мне иллюзию некоторого уважения с его стороны.

Когда вернулась в комнату одетая, его взгляд скользнул по моей фигуре. Красные волосы по-прежнему были в немилости. Я видела это по тому, как дёргалась жилка у него на виске, когда взгляд падал на мои растрёпанные пряди.

Пришлось поспешно расчесать волосы гребнем и сверху повязать платок. Не стоило провоцировать тиарха. А то устроит снежную бурю, застудит меня, и поиск мертвия затянется надолго.

— Кстати, о поиске, — сразу перешла к делу. — Вчера я не закончила на той поляне. Нам надо вернуться. Хочу понять, почему я ощутила там мертвий.

— Вижу, та поляна стала тебе дорога.

Я быстро моргнула, потому что не поняла его двусмысленной интонации.

То ли с утра соображаю плохо, то ли тиарх слишком загадочный.

— Там что-то есть, Бьёрн, — повторила упрямо. — Нужно вернуться. Прямо сейчас. Если я найду мертвий…

— Если ты найдёшь мертвий, я завтра же отнесу тебя в Нок-талар, — он подошёл к кровати, нависая надо мной тёмной тенью. — И мы забудем друг друга, как страшный сон.

— Зачем ждать до завтра? — я с вызовом встретила его взгляд. — Если найду там мертвий, я бы предпочла сегодня отправиться домой…

Но тиарх мотнул головой.

— Вечером нас будет ждать пир в честь моей нании. Людям покажется странным, если пир в твою честь пройдёт без тебя.

— К чему весь этот маскарад? — вскочила с кровати. — Я просто ищу тебе мертвий. Он нужен тебе, чтобы не спятить, а мне…

Я осеклась. Мне он был нужен, чтобы выкупить жизнь сестры и убраться отсюда навсегда.

Бьёрн прищурился. Он молча указал на еду, поджидающую меня на столе. Стоило мне поесть и одеться, как он подхватил меня поперёк талии — и через секунду мы уже рассекали ледяной воздух. На том самом месте, среди обломков серых скал, я почти задохнулась, когда ощутила знакомый зов.

Здесь!

Я бросилась к расщелине, скрытой за выступом. Вход оказался частично завлен камнями. Лихорадочно разгребала острые камни, не чувствуя, как гранитные сколы сдирают кожу на пальцах.