Дважды одаренный. Том VII (СИ) - Тарс Элиан

А то мало ли — Марина у нас девочка видная. Одно дело, когда они с Агатой вдвоём жили под одной крышей, и совсем другое, когда там появится ещё и Леонид.

«Конечно не против! — быстро ответил Вавилов. — Она только за. Она ночью даже ковры заказала, чтобы стену в её комнате украсить».

От этого сообщения я подвис, ведь ничего не понял.

«Агата ночью решила заказать ковры?» — уточнил я.

«Я тоже удивился, когда она вдруг задумчиво уставилась на стену, и сказала, что Марине нужны ковры. Наверное, какие-то беременные наваждения».

«Так, стоп. Ты уже дома ночевал, что ли?»

«Ну конечно! Чего в больнице сидеть? И так там уже много времени провёл. По дому соскучился, по жене».

Да уж… Если сначала я ничего не понял, то теперь ка-а-ак понял! Второй Шанс, помимо всего прочего, даёт телу прорву энергии. Я сам после его прошлого применения на стену лез… Но я пустил эту энергию в нужное русло — на саморазвитие и убийство врагов. У меня ведь нет жены под боком.

Какая всё-таки Агата чуткая… Ковры повесить быстрее, чем звукоизоляцию внутри стен сделать.

Мы ещё некоторое время переписывались с Леонидом, а потом мне пришлось экстренно записывать лекцию и строить из себя прилежного студента — уж очень недовольно поглядывал в мою сторону преподаватель. Не нравилось ему, что кто-то во время его блестящего выступления постоянно на телефон отвлекается.

Но потом мне пришлось отвечать на сообщение Кабану… потом Коптеру… в общем, учёба шла как-то мимо меня и фоном. Я же чувствовал себя в выездном офисе. Всем от меня что-то нужно. А я, на минуточку, до сих пор простолюдин, и людей у меня не особо много.

Хотя на завтра уже назначен первый смотр потенциальных рекрутов. Тех, кого скрупулёзно через свои каналы искал бывший военный Вася Таксист. К слову, на этой же неделе будет ещё один смотр — Кабану и Хлебу потребовалось меньше времени, чтобы собрать первую партию уже своих потенциальных рекрутов.

В общем, рать растёт. И…

Примерно на этой мысли мне в третий раз за утро написал Хлеб.

«Александр Ярославович, произошло ЧП. Но её сиятельство уже в курсе, сказала, что всё возьмёт на себя, и просила вас не беспокоить, раз уж вы заняты».

«Но ты побеспокоил», — про себя усмехнулся я.

«Таков мой долг. Я служу вам, а не её сиятельству».

«Молодец, всё правильно сделал. А насчёт ЧП…»

Я на пару секунд задумался.

Нельзя всегда всё делать за других — бежать всем помогать, даже если тебя не зовут, и за других принимать решения.

Иначе эти другие не вырастут.

Алиса сказала, что справится сама? Что ж…

«Если Алиса Ярославна сказала, что у неё всё под контролем — пусть так и будет. Ничего мне не рассказывай, пока я не попрошу обратного».

«Понял вас».

«А то, что тебе самому нужно приглядывать за Алисой Ярославной, ты тоже понял? — уточнил я. — Но только аккуратно, чтобы не докучать ей и не мешать?»

Ответил Бородин не сразу.

Должно быть, судорожно пытался придумать, как выполнить это поручение.

«Понял. Принял», — наконец-то написал он спустя несколько минут.

Проклятье! А ведь мне теперь до самого вечера будет любопытно, что же там за ЧП такое…

Ладно, пусть малыши разбираются. Будет им наука.

На встречу с ректором меня провожали, как на войну. Одногруппники выглядели серьёзными и насупившимися, желали удачи… Сразу вспомнилось, что точно так же они выглядели, когда студенты-змеевидцы во главе с графом Орловым пригласили меня на беседу.

— Ладно, ребятки, до завтра! — помахал я рукой товарищам на прощание.

— Александр, — хмуро окликнул меня княжич Пермский. — Звони, если что.

— Если что, позвоню, — улыбнулся я и припомнил одну из своих переписок. — Кстати, староста, на первых парах меня завтра не будет — дела.

Ребята изумлённо замерли, широко распахнув глаза. На несколько секунд вокруг нас повисла тишина, но затем громко рассмеялся рыжий Ионов, а Ваня Медведев хлопнул себя ладонью по лбу.

— Тебя вызывают на беседу из-за твоих прогулов, а ты уже запланировал новые прогулы? — усмехнулась Диана.

— Ничему-то тебя жизнь не учит, Егоров, — покачала головой баронесса Завьялова.

— А чему меня учить, ваше благородие, если я всё умею? — усмехнулся я и подмигнул малютке баронессе. Она насупилась и резко отвернулась. Анна, наблюдавшая за нами, тяжело задышала и явно собиралась что-то сказать, но я быстро произнёс: — Ну всё, теперь точно всем пока!

И, вылетев в коридор, быстрым шагом направился в кабинет ректора. В коридорах было довольно оживлённо — закончилась последняя пара, так что кто-то из студентов спешил домой, кто-то на факультативы. Жизнь кипит!

Но кое-где она и вовсе бьёт ключом — например, в ректорате, под который был выделен отдельный блок. Едва я переступил порог этого блока, как услышал раздражённый возглас:

— Зачем вы это сделали? Я ведь просила не ставить мне пары! И тем более не ставить их так рано!

Голос мне был вполне знаком, и звучал он как раз из открытой приёмной ректора.

Проходя мимо кабинетов секретарей и всяких проректоров, я шёл прямо туда.

— Мы тоже о многом вас просили, и вы об этом знаете, — холодным тоном ответила Алла Генриховна, секретарша Скоробогатова.

— И многие ваши просьбы я выполняла, — стояла на своём её собеседница.

— Многие, но не все.

— Иногда вы просили слишком многого!

— Как и вы, Эмилия Вацловна. Где это слыхано, чтобы аспиранты требовали не ставить им ведение занятий⁈ А как вы будете получать необходимый опыт?

— Я не планирую преподавать, я уже говорила вам.

— План есть план.

— А ещё я говорила вам, что если вам принципиально необходимо поставить мне пары, так ставьте четвёртыми, а не первыми! Я не готова никого обучать с утра! С утра у меня мозг не функционирует в полную силу! Такие у меня биоритмы!

— Успокойтесь, Эмилия Вацловна! — прикрикнула на неё секретарша. — Вы не у себя дома, а в ректорате! Ведите себя прилично, вы такой же аспирант, как и другие! Не забывайте об этом! Ничего уникального в вас нет.

На этой ноте я и подошёл к распахнутой двери приёмной и увидел занимательную картину. Беловолосая красавица Эмилия в своём красном платье, подчёркивающем соблазнительную фигуру, точно разъярённая фурия нависла над столом секретарши. Алла Генриховна, к слову, казалась спокойной и даже холодной, хотя внутри неё начинала бурлить мана. Забавно они смотрятся вместе. Как инь-ян прям: белая в красном, рыжая в бежевом. Хотя, судя по цвету волос, именно секретарше больше бы подошло фонтанировать эмоциями…

— Ошибаетесь, — твёрдо произнёс я, переступив порог. И когда две пары удивлённых глаз уставились на меня, я продолжил: — В каждом человеке есть что-то уникальное, и Эмилия Вацловна в этом уж точно не исключение. Добрый день, сударыни. — Я галантно поклонился.

Алла Генриховна буравила меня холодным взглядом и едва ли не морщилась. Не любит меня рыжая.

А вот Эмилия, наоборот, расплылась в улыбке и, отойдя от стола, подошла ко мне и, осторожно толкнув плечом, проговорила:

— Добрый день, Александр Ярославович. Спасибо.

Она повернулась к секретарше и победным тоном проговорила:

— Вот видите, не всё так однозначно, как вам кажется. Александр Ярославович меня поддерживает.

— Вижу, — недовольно поморщилась высокая секретарша. — Но, полагаю, хорошего от такой поддержки ждать не стоит, Эмилия Вацловна.

— Любая поддержка важна, если она искренняя. Ваши слова ведь были искренними? — посмотрела на меня беловолосая своими большими бирюзовыми глазами.

— Конечно, — кивнул я. — Не люблю врать.

Не знаю, в чём корень их конфликта, однако приятно осознавать, что в стане врага есть разногласия. А раз так, нужно не забывать подливать масла в огонь, чтобы враг не заскучал.

— Я вообще считаю, — продолжил я, глядя на злобную секретаршу, — что основа любого управленческого дела — правильный подход к людям. Нас ведь этому даже на лекциях учили — нельзя всех грести одной гребёнкой!