Дважды одаренный. Том VII (СИ) - Тарс Элиан

Эмилия улыбнулась ещё ослепительнее и выпятила свою достойную грудь. Алла Генриховна будто бы приняла вызов и медленно поднялась во весь рост.

Она была выше Эмилии, грудь её чуть больше, а декольте чуть откровеннее. Однако чешскую аристократку ничуть не смутило всё это. Эмилия буквально прожигала взглядом свою противницу.

— Знаете, Александр Ярославович, — бросив на меня недовольный взгляд, проговорила секретарша. — На втором курсе студентов МАУД учат тому, что нельзя особо сильно выделять кого-то из персонала. Это приведёт к нездоровым отношениям внутри коллектива, ведь другие станут завидовать и пытаться тоже получить более выгодные условия. Хотя… — Она брезгливо глянула на меня и покачала головой. — Такими темпами вряд ли вы доучитесь до второго курса и узнаете подробности.

Дверь смежного кабинета резко отворилась, и я увидел мелкого надменного хлюпика с густой шевелюрой. Он хмыкнул, глядя на то, как близко стоит рядом со мной Эмилия, и покачал головой.

— Гляжу, у вас тут весело. О чём спорите?

— Александр Ярославович пытается убедить меня в том, что Эмилия Вацловна достойна особого отношения. Ничего серьёзного, Михаил Сергеевич, — спокойно пояснила секретарша, глядя на графа Орлова, вышедшего из кабинета ректора.

— Вот как… — хмыкнул мелкий и повернулся ко мне. — Ваши убеждения, Александр Ярославович, будут обладать куда большей силой, когда вы смените фамилию и выберете нужную сторону. — Он молча покрутил перстень на левом мизинце. — Тогда даже Алла Генриховна будет к ним прислушиваться. Верно говорю? — уточнил он у секретарши.

— Конечно, Михаил Сергеевич. Если Александр Ярославович сделает правильный выбор, я буду прислушиваться к его мнению. Иногда.

Эмилия неожиданно громко выдохнула и повернулась ко мне.

— Мне было очень приятно увидеться с вами, Александр Ярославович, — мягко проговорила девушка, коснувшись моей руки. — А ещё приятнее то, что вы заступились за меня. Но обо мне можете не беспокоиться. Со мной всё будет хорошо. А вы идите, как я поняла, у вас назначена встреча?

Она вопросительно посмотрела на секретаршу ректора, а та лишь холодно кивнула.

— Благодарю, Эмилия Вацловна, — ответил я чешской аристократке и обвёл взглядом двух остальных змеевидцев. Молча кивнул им и вошёл в кабинет, где меня уже ждал предводитель этого проклятого серпентария.

Глава 7

Боярин Аркадий Сергеевич Скоробогатов, точно гриф на высокой сухой ветке, гордо сидел за своим столом и, сцепив руки в замок, смотрел на меня тяжёлым взглядом с того самого момента, как я только вошёл в кабинет.

Я молча прошёл к его столу и сел на ближайшее кресло. Откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.

Уставился на него в ответ.

— Что? — спросил я спустя несколько секунд. — Уже забыли, зачем меня позвали?

Глаза ректора вспыхнули яростью, но он быстро обуздал её и тяжело произнёс:

— Вы даже не поздоровались, Александр Ярославович.

— Уже здоровались сегодня, — спокойно произнёс я. — Ну? Вы хотели обсудить моё воспитание? Сами знаете, я из приюта. Мы политесам не обучены.

Я пожал плечами и криво ухмыльнулся.

Ректор покачал головой и изрёк:

— И всё же я видел, что вы умеете разговаривать вполне вежливо. Для того, кто жил в простолюдинском приюте, вы слишком хорошо умеете подбирать нужную вам в той или иной ситуации манеру речи. Качество, присущее опытным аристократам.

— Эх, Аркадий Сергеевич, — напоказ вздохнул я. — Знали бы вы, как в приюте важно следить за своей речью и осознавать, что и кому ты говоришь…

— Вам приходилось кого-то опасаться в приюте? — изобразил он заинтересованность.

— Ну так я ведь не всегда был большим и сильным, — пожал я плечами.

Несколько секунд он хмуро смотрел на меня, а затем тяжёлым басом прогудел:

— Но вы и сейчас отнюдь не большой, и не сильный. По меркам ведущих аристократских родов, разумеется. Тогда почему ведёте себя столь нагло?

— Ну так я уже вырос достаточно, чтобы любому дать отпор, — улыбнулся я, глядя ему в глаза.

Ректор медленно выдохнул и расслабленно опустился на спинку своего громадного кресла. Он нажал на незаметную кнопку, и из массивного лакированного шкафа вышел подтянутый мужчина лет пятидесяти, облачённый в ливрею.

Я даже не посмотрел на него — отметил лишь краем глаза. Благодаря ощущению потоков воздуха я прекрасно знал, что шкаф служит дверью в скрытую комнатушку.

— Гастон, подай мне и моему гостю чай, — спокойным тоном велел ректор.

Мужчина поклонился и вернулся в шкаф. Правда, двери за собой не закрыл.

— Удивлён, — произнёс я, так и не повернувшись в сторону слуги.

— А по вам и не скажешь, — отметил ректор.

— Удивлён, что у вас в шкафу прячется специально обученный человек для подачи чая. Обычно у начальников таким занимаются секретарши.

Скоробогатов нахмурился и холодно произнёс:

— Алла Генриховна — слишком грамотный и квалифицированный специалист, чтобы использовать её ради такой ерунды.

— Что, отказывается вам чай подавать? — участливо поинтересовался я.

Ректор нахмурился ещё сильнее.

Но он ничего не ответил — вернулся расторопный Гастон и принялся выставлять на небольшой столик вазочки с вареньем и мёдом, тарелки с блинами, чайник и сервиз. Ректор плавно поднялся из-за рабочего стола и пересел за столик для перекуса.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил он и меня.

Я не стал отказываться и занял предложенное место. Гастон откланялся и быстро скрылся, закрыв за собой тяжёлые двери шкафа.

— Интересное у вас варенье, — задумчиво произнёс я, глядя на субстанцию, переливающуюся всеми цветами радуги.

Выглядело очень красиво — хотелось попробовать.

— Ингредиенты добыты из Проклятых Земель, — с достоинством ответил ректор. — А мёд, — указал он на другую вазочку, — произвели пчёлы из Проклятых Земель. Попробуйте, вам понравится.

Мёд, к слову, был почти прозрачный, но при этом довольно густой.

Дважды мне предлагать не нужно — просканировав энергетический фон кушаний и не найдя в них ничего опасного, я взял блин с общей тарелки, переложил на свою, полил его разноцветным вареньем, откусил…

М-м-м-м… Каждая клеточка моего тела будто бы на миг налилась силой. Но, что важнее — вкус поистине божественный.

— Рад, что вам понравилось, Александр Ярославович, — пристально глядя на меня, проговорил ректор. — Но, уверяю вас, варенье и мёд — лишь малая часть того, что есть у нас. Хоть каждая такая вазочка и стоит по тысяче рублей, это мелочь для наших Братьев. Доступ к редким ингредиентам, информации, власти — вот это уже стоит дороже Проклятого мёда.

Отхлебнув чай, он поставил чашку на стол.

Я же прожевал блин, грустно вздохнул и произнёс:

— Минус пятьдесят очков получает ректор Скоробогатов.

— Что? — опешил он. — О чём вы сейчас?

— Вы говорили о воспитании, а сами позабыли про самое важное правило этикета: когда я ем, я глух и нем. Нечего людей серьёзными разговорами доводить, когда они кушают. Что, вам в детстве сказки никто не читал? Даже Баба Яга знает, что доброго молодца, как минимум, нужно сперва накормить…

Я вытер руки салфеткой и недовольно откинулся на спинку кресла.

Ректор недоумевающе смотрел на меня.

— Вы сейчас не шутите? — осведомился он.

— Слишком серьёзный повод для шуток, — хмуро ответил я.

— То есть, вы сейчас разозлились из-за того, что я не дождался, пока вы закончите трапезу? Серьёзно? Что за детский сад!

— Не детский сад, а личный критерий на совместимость с тем или иным человеком, — спокойно произнёс я. — Что ж, варенье было вкусное.

Я покосился на чашку с мёдом, не удержался и зачерпнул ложку, после чего отправил её в рот. Задумчиво пожевал…

— Мёд тоже, спасибо за это, — проглотив, кивнул я. — Я оценил, как вы попытались создать непринуждённую атмосферу, но глупо было бы пытаться подкупить меня едой.

Я усмехнулся и покачал головой. Откуда у него вообще такие мысли?