Беспощадный целитель. Том 4 (СИ) - Зайцев Константин

Ядро постепенно уплотнялось. Болотная энергия проникала всё глубже — к самому центру, туда, где тлел огонёк сознания, связывающий меня с телом Алекса Доу. Я не трогал его. Как не трогал и осколок Владыки Металла, пока тот спал, свернувшись в своей тусклой спирали, и будить его было опасно. Я работал медленно и осторожно, как хирург, оперирующий опухоль рядом с нервом. Да, все мои действия были лишь компромиссом между безопасностью и эффективностью, но даже так я становился ощутимо сильнее. Пока не наступил кризис.

Болотная энергия, насыщавшая ядро, достигла второго контура, и тут проклятая демоническая тварь проснулась.

Это было ощущение, словно нечто огромное, спавшее на дне океана, открыло один глаз и посмотрело вверх. Спираль тусклого металлического света вокруг ядра засияла — пусть слабо, но очень отчётливо. Осколок адского повелителя, один из пяти владык, чья сущность впиталась в меня при последнем бою в родном мире, узнал чужую силу в своём доме и крайне заинтересовался, пользуясь моей сосредоточенностью. Выродок умел идеально подобрать момент для своего воздействия, этого у него не отнять.

Ядро резко дёрнулось. Болотная энергия, которую я скармливал ему по капле, заволновалась — будто кто-то бросил камень в стоячую воду. Контроль над потоками начал ускользать требуя все больших усилий. Вода и Земля, сплетённые в болото, затрещали по швам.

Металлический свет стал ярче. Второй контур разогревался, и вместе с ним по моим каналам потёк чужой привкус. Железо. Ржавчина. Кровь на раскалённом металле. Память о бое, в котором погибли оба — и Владыка, и тот, кто его убил.

Ногти на руках потемнели. Уже знакомый мне симптом. Последний раз я его видел на турнире, когда осколок попытался направить мой локоть в висок Ферро.

Не сегодня, ублюдок. Сегодня я занят, и мой разум тебе не поддастся. Мой разум — лишь бесконечная гладкая поверхность, покрытая льдом от берега до берега. Владыка давил снизу. Он делал это очень тяжело и настойчиво, словно осторожный зверь, проверяющий толщину льда. Он был слишком умён, чтобы идти напролом. Нет, этот выродок лишь проверял слабину. Но стоит её дать — и он захватит это тело целиком.

Так что в ответ я давил его ко дну. Абсолютно спокойно и без эмоций. Ярость — это питательный раствор для демонического влияния. Поэтому просто вниз. Всё глубже и глубже. С каждым мгновением моя воля становилась всё тяжелее, загоняя его вниз.

Каждый демон, дух или паразит, пытавшийся оспорить мою волю, был повержен или превратился в бессловесного раба. Так было, и так будет вновь. Меня прозвали Линь Ша не потому, что такое имя было защитой от демонов, а потому что демоны боялись меня. А я их нет. Нет ничего сильнее воли практика идущего путем к Небу.

Металлический свет мигнул раз, другой. И начал постепенно гаснуть. Спираль вокруг ядра снова стала тусклой. Владыка отступил, но не сдался. В этом мы были похожи: сдаваться — не про нас. Он просто отложил наше противостояние. Различие очень тонкое, но я его прекрасно чувствовал. Он ждал новой возможности. Жди, выродок. Я снова встречу тебя во всеоружии.

Выровняв дыхание, я усмехнулся. Руки дрожали — в этот раз по-настоящему, мелкой дрожью от мышечного истощения и нервного перенапряжения. Но болотная энергия в каналах стабилизировалась, и ядро успокоилось. А значит, плевать на всё, ведь работа ещё не закончена.

Чем дальше, тем становилось сложнее. Я работал на голой воле и уже давно вышел за свои пределы.

Не сил, а контроля. Ядро принимало болотную энергию и каналы ее стабильно держали, а Владыка не шевелился понявший, что сегодня ему ничего не светит. Но усталость накапливалась — как физическая, так и ментальная. Как у часовщика, который провёл двадцать часов за лупой: руки ещё держат, глаза ещё видят, но каждое следующее движение требует всё больше воли. Благо у меня с ней все в порядке.

Я укреплял ядро слой за слоем. Болотная энергия застывала в структуре, словно цемент между осколками, делая мой резервуар всё крепче. Чёрное солнце становилось плотнее, тяжелее, и его голод постепенно менялся. Ядро, укреплённое болотом, не просто хранило энергию эффективнее. Оно начинало принимать более широкий спектр. Не только некро и жизненную силу. Не только страх и боль. Болотная энергия научила его гибкости — и теперь грань между «принимаю» и «отторгаю» стала размытой.

Каналы пропускали поток, на который раньше понадобилось бы вдвое больше времени и втрое больше энергии. Нить из ядра до кончиков пальцев — мгновение. Диагностическая волна через всё тело — два удара сердца вместо десяти.

Даже не близко не мастерский уровень. Но с того дна, на котором я начал, это был прыжок в пропасть, только пропасть была Небом.

Я чувствовал, как стихийные потоки зала слабеют. Кристаллы в углах тускнели, а фон менялся. Через пару часов энергия зала окончательно перестанет быть чистой, появятся примеси лунного цикла, и работать станет намного сложнее. Пока же фильтры кристаллов дают мне необходимый зазор.

Браслет на руке противно пискнул, сообщая, что у меня остался последний час. Мне нужно ещё немного времени, чтобы нанести финальный слой. Потом контрольный проход по каналам, как хирург проверяет швы перед тем, как окончательно отойти от пациента.

В целом вполне терпимо. Стенки серьёзно укреплены. Рубцовой ткани осталось совсем немного. Да, куча шлаков, но это мелочи, с которыми я со временем справлюсь. Главное, что канал от ядра до головы теперь открыт и стабильно работает, пропуская столь необходимые мне техники. Любая работа с астралом теперь будет разительно проще, а значит мое основное оружие будет куда эффективнее.

Как бы ни хотелось продолжить работу, но стоит себе признаться: я не вытяну что-то серьёзное, да и времени уже нет. Поэтому я отпустил потоки и открыл глаза. Вода и Земля отхлынули — мягко, как отлив, — и мне вернулся контроль над своим телом.

Вокруг меня была лишь полная тишина, которую я слышал с тех пор, как впервые сел в позу медитации в хижине старого шамана, когда мне было пять лет. Тогда я услышал, как бьётся моё сердце. Сейчас — как дышит ядро.

Чёрное солнце тлело в центре груди — плотное, тяжёлое, уплотнённое часами непрерывной работы. Да, осколки теперь вращались куда медленнее, но каждый оборот нёс больше силы. Как маховик, который крутится реже, но сносит стену.

Процент? Я нырнул внутрь и посчитал. Энергии почти не прибавилось, ведь я не копил, а перестраивал. Шестьдесят шесть процентов — чуть больше, чем на входе. Но шестьдесят шесть процентов в новом ядре — это совсем не то же самое, что шестьдесят три в старом.

И тут я замер, осознав, что произошло. Теперь чёрное солнце дышало. На самой грани восприятия, как тлеющий уголёк, которому наконец дали воздуха. Капля за каплей, молекула за молекулой — чёрное солнце генерировало силу.

Не знаю как, но мне удалось исправить невозможное и превратить кадавр-ядро в генератор. Правило. Закон. Фундамент, на котором я строил каждый расчёт с первого дня в этом теле, рухнул. Мёртвое ядро не создаёт энергию, оно лишь хранит. Небо, я ошибся и впервые в жизни был так счастлив своей ошибке.

Я нырнул в само ядро. Считал. Проверял. Пересчитывал.

У меня были целых пять процентов в сутки. Да, такое возможно лишь здесь, в зале, в концентрированных стихийных потоках. Пять процентов от полной ёмкости. По меркам практиков — мизер. Но этот мизер тёк из ниоткуда. Из самого ядра, из щелей между осколками, залитых болотной энергией.

До меня наконец-то дошло. Швы. Стенки. Раствор между кирпичами, которым я скреплял осколки. Живое и мёртвое, сплетённые в одну ткань, — они не просто держали. Они работали и создавали цикл, порождающий из нежизни жизнь.

Пусть в обычных условиях будет меньше, но это всё равно один-три процента в сутки. Без кристаллов, без чистого фона новолуния, без стихийной концентрации зала. Может, один. Может, полтора. Зависит от фона, от нагрузки, от десятка переменных, которые я ещё не замерил.