Плохая идея - Левина Ксюша

Он завалился в квартиру уставший, бросил на пол рюкзак, быстро принял душ и лег спать. И большее, что я могла сделать, – закинуть в стирку его вещи и приготовить с утра поесть. Животное превратилось в человека и сказало: «Спасибо».

Я предвкушаю новый перерыв в наших сложных отношениях, так что, зайдя после работы в квартиру, первым делом проверяю, не начал ли мой лимонадный супруг собирать рюкзак – не начал. Рано радуюсь. Хотя, с другой стороны, еще и не выходные. Да и с работы он вернется часа через три.

Обычно мой распорядок дня таков: прийти домой, походить по квартире полуголой, съесть, сидя на диване, что-нибудь запрещенное типа печеньки или бутерброда. Пропылесосить диван, чтобы не осталось следов преступления. Приготовить ужин, дождаться Кира, поужинать и уткнуться в телефон или телевизор до самого сна. Вот она, моя скучная жизнь. Мои лучшие годы, которые я бездарно трачу на всякую ерунду.

Но я не собираюсь ничего менять, так что быстро раскидываю по квартире вещи, радуясь одиночеству. Валяюсь минут пять на диване в одном белье, читая главу книги, которую мне успела посоветовать Юля за несколько часов, что мы провели вместе. Кайфую от холостой жизни и только потом с трудом встаю и иду заталкивать вещи в свой микрошкаф (боже, а когда-то в моем распоряжении был гардероб). Оттуда же достаю один из домашних костюмов и с тоской смотрю на простейшие футболку и шорты. Во что я превратилась? Раньше у меня было по десять домашних нарядов на сезон. С шортами, штанами, тончайшими кашемировыми юбками, шелковые комплекты, к которым непременно полагалось надевать скромное жемчужное ожерелье. Это был стиль. Но в чемодан стиль, увы, не влез. Я привезла из дома только самое необходимое, и отныне я абсолютная посредственность.

С тоской смотрю на единственный приличный комплект – шелковую майку и шорты нежно-розового цвета. Это для особенного случая.

– Твое время непременно настанет… но не сегодня. – И переодеваюсь в очередную хлопковую длинную футболку, потому что это практично. Но некрасиво… [7]

Прежде чем приступить к готовке ужина, ищу подкаст на вечер. Сегодня в программе путешествие на Курильские острова. Я жду вулканов, жутких заброшек, мистики, землетрясений и цунами. Даже по превью ясно, что это не для просмотра с телефона, тут нужен масштаб огромной плазмы… интересно: согласится ли мой сожитель такое смотреть? По-любому он и сам там был… правда, его интересует не мистика и заброшки, а пешие маршруты с рюкзаками, но суть-то одна.

Быстро пишу ему сообщение: Я, ты, Курильские острова?

И тут же получаю ответ: У тебя нет денег на билеты, но я за.

Отлично, вот и план на вечер, а теперь самое интересное – приготовить ужин и не спалить дом.

Если что, я никогда раньше не готовила. Не потому, что бестолковая, а потому, что… ну незачем же. Так что теперь моя жизнь – это сплошные открытия.

– Ма-а-м!

– Да, дорогая, – отвечает мне подбородок с экрана телефона.

– Я тебя не вижу.

– Ой! – Мама ставит телефон куда-то, и картинка выравнивается. – Так, доставай куриную грудку и режь ее на ме-е-елкие кусочки.

Я киваю и повторяю нехитрые инструкции. Это не так сложно, как мне всегда казалось, и все-таки без помощи мамы я пока справиться не в состоянии. Наши созвоны превратились в выпуски кулинарного шоу, где она руководит мной, как Реми руководил Лингвини. Наш единственный совместный провал – чертова пятилитровая кастрюля борща, которую я уничтожила с подачи моего Реми неделю назад. Когда мама говорила: «Лей уксус», она не уточнила, что он бывает разным. И что семидесятипроцентный – это совсем не то же самое, что девяти. Зато цвет был таким насыщенным, как из рекламы…

– Как дела у Кирюши?

– Хоро… шо! – Нож никак не может победить особенно вредную жилу, и, когда это все-таки удается, я не справляюсь и теряю орудие разделки птицы. Оно с грохотом летит в раковину. – На работе.

– А ты готовишь, ну какая умница. Денежек нужно?

– Папа же запретил, мам!

– Ну и что…

– Нет. Я справлюсь.

Вообще-то не стоит так легко отказываться, понимаю, что маме помогать только в радость, но это принцип. А я всегда была принципиальной. И гордой. И папа наговорил на прощание обидных слов, так что вот уже месяц, как мы общаемся через маму, и я отказываюсь от подачек. Говорят, в доме мои фотографии со стен сняли, будто я предательница. И, зная наши характеры, мы будем молчать, пока конфликт не исчерпает себя за давностью лет.

– А с девушкой его ты уже знакома? – Мама хитро улыбается.

Я закатываю глаза.

– Нет, он ее сюда не водит… Может, не хочет меня смущать?

– Ну если что… ты, может, это… сфотаешь ее. Ну так, исподтишка. Нам же интересно…

– Ты там с мамой Любой, что ли?

– Деточка, Кирюшенька, – слышу голос мамы Кирилла. Она появляется в кадре, поправляя волосы. – Ты пойми, ну он совсем перестал рассказывать подробности. С тех пор как ты к нему переехала, вообще ничего не вытянешь. Мы переживаем. И что нам делать?

– Сказать мне: одна луковица или две. – Я тычу в камеру луковицами, мама Люба оценивает их, щурится и отвечает:

– Одну.

– Спасибо. Вопросов больше нет, хорошего вам вечера.

И отключаюсь, пока меня не начали допрашивать с пристрастием.

Включаю аудиокнигу с тем самым романом Юли и под очередную красочно описанную постельную сцену заканчиваю с разделкой мяса, чисткой картошки и даже мытьем посуды после себя. Еще минут двадцать стою над столешницей, дослушивая главу, и прячу все заготовки в холодильник.

Кто тут хозяюшка? А это Кира, от которой никто не ждал, что она справится даже с приготовлением бутерброда. Теперь можно с чистой совестью отдохнуть, потому что на часах едва перевалило за четыре, а Кир придет не раньше семи. Я даже не рассчитываю, что усну, поэтому открываю приложение-читалку, из аудиоверсии перехожу в текст, но, осилив две страницы, закрываю его. Все-таки романы не мое. Я редко их читаю, и всякий раз у меня куча вопросов, потому что моя неопытность по части любви уже просто неприлична. С тех самых несостоявшихся отношений я больше никогда не была близка к разбитому сердцу и первому поцелую.

За одно мое семнадцатое лето я прочитала штук двадцать романов разных рейтингов, пресытилась ими, сформировала мистический недосягаемый образ того самого парня и закрыла вопрос. Я подожду. И пока мне не попадался никто даже отдаленно похожий на всех этих идеальных героев. Будь они грин-флагами или рэд-флагами – они вызывают у героинь чувства, и я эти чувства представляю как ураган, сносящий голову, когда один поцелуй говорит все что нужно. Ты больше не можешь остановиться, влюбляешься, сердце выпрыгивает из груди. Мурашки, ток по коже, дыхание перехватывает, бабочки, неутолимое желание и т. д. Вот чего я жду.

Чтобы не тосковать по несбыточному, я перестала читать романы в больших количествах и начала расслаблять мозг подкастами, странными статьями, документальными фильмами и расследованием катастроф. Но примерно раз в два месяца я снова попадаюсь на эту удочку: читаю роман и начинаю мечтать. Представляю себя на месте главной героини, и… все пропало.

А самое смешное и страшное, что теперь со мной в квартире живет главный претендент на роль принца и… ох, не стоило мне, конечно, браться за чтение. Сейчас я, как обычно, решу, что Кирилл Жуков – самый идеальный и недосягаемый в мире. Эта болтовня родителей о том, что нам запрещено друг о друге думать в качестве партнеров, меня только больше сводит с ума, и я начинаю страдать на ровном месте. Минуту назад все было в порядке, но вот я уже думаю: ах, если бы мы не были Жуковым и Васильевой…

Да к тому же у него девушка есть. Что еще хуже, я буду страдать от ревности буквально через три… два… один…

Кир испортил мне представление об идеальном парне. Я, кажется, никогда не встречу никого, кто будет достоин сместить его с первого места в этом хит-параде.