Системный Рыбак 9 (СИ) - Шиленко Сергей

— Господин Винтерскай, принимать будем?

— Усача — на разделку. Сделаешь из него ужин на весь дом. И не торопись, эта рыба заслуживает уважения.

Бертольд крякнул и стянул холстину окончательно, искры на усах рыбины ещё тихо тлели, отчего по столешнице бегали бледные блики.

— На кухне ждут, господин Винтерскай.

— Идём. — Я вошёл внутрь. У дальней стены сидел парень лет восемнадцати, тощий и сутулый, с обкусанными до основания ногтями, а рядом стояла женщина под сорок в штопаном переднике.

— Бертольд, представь нас.

— Леон Берг, мой бывший подмастерье. Магда Тейн, держала харчевню у южных ворот. Господин Винтерскай, владелец и старший партнёр семьи Дайл.

Леон вскочил и неловко поклонился, а Магда наклонила голову коротко, без лишнего почтения.

— Условия отбора будут простые. Каждому выдам по крупной рыбе, одинаковый набор продуктов и час времени. Смотрю на разделку, вкус, расход сырья и работу с ножом.

Бертольд выложил на доски двух местных судаков, овощи, масло, соль и пучки трав, после чего отступил к плите и сделал вид, что его тут нет.

Леон схватился за нож первым, а Магда сначала попробовала пальцем лезвие и только после этого встала к доске. Я устроился на табурете в углу, подхватил Дину на колени и стал смотреть.

Леон работал красиво, чешую снимал короткими ровными движениями, а филе отделил от хребта одной полосой, без задиров на мякоти. У парня были руки. Но голова, кажется, осталась дома: пятнадцать минут пролетело, а к плите он так и не подошёл, выкладывая на доске затейливый рисунок из овощей.

Магда двигалась без изящества, зато с расчётом хозяйки большой кухни. Чешую содрала рывками, голову снесла одним ударом и зашвырнула в кастрюлю с холодной водой, а следом туда же отправила хребет и плавники. Жирные куски с боков отложила на отдельную доску, обрезь — на третью.

— Полчаса.

Леон вздрогнул, заозирался и схватил сразу три сковороды, словно собирался обороняться. Магда подняла на меня глаза, кивнула одними ресницами и убавила огонь под кастрюлей.

Дальше я наблюдал, как Леон громоздит на филе всё, что нашёл под рукой: чеснок, перец, ложку мёда, винный уксус и горсть свежей травы. Сковорода шипела…

Магда натёрла свою рыбу солью с травой, плеснула масла и прикрыла крышкой, после чего вернулась к бульону и сняла шумовкой первую пену.

— Время.

Оба отступили от плит и встали рядом, по разные стороны от моей табуретки.

Леон подал филе на широком лопухе, обложенное жареным луком и политое тёмной поджаркой, и запах хлестнул в нос так, что Дина чихнула и едва не выдала купол прямо на кухне.

Магда выложила свою рыбу на простую глиняную тарелку, а рядом поставила пиалу с прозрачным янтарным бульоном.

Я попробовал у Леона первым. Сухо. Специи сцепились друг с другом, и сквозь эту какофонию вкуса до меня едва доносился сам продукт.

— Техника есть, парень. Только с продуктом надо учиться работать, сейчас за специями рыба не чувствуется.

Леон опустил голову, и уши у него заалели до самых корней волос.

У Магды я отщипнул кусок. Нарезано грубо, подача без изысков, но рыба нежная и точно по упругости снятая с огня, а соль угадана до песчинки. Бульон оказался ещё лучше: крепкий, с медовой нотой костного мозга.

— Ты повар-производственник. Думаешь не блюдом, а потоком, и это редкий талант.

Магда сжала губы и опустила взгляд на свои руки.

— Пробуйте друг у друга.

Леон отщипнул от рыбы Магды, замер с куском за щекой и медленно прикрыл глаза. Магда подцепила вилкой кусочек у Леона, прожевала и хмыкнула.

— Травы убавь, парень, а то хорошее мясо за веником прячешь.

— А у вас… оно прямо рыбой пахнет. — Леон сказал это с видом человека, открывшего континент.

Бертольд молча отрезал по куску от обеих рыб и попробовал, после чего бровь у него поползла вверх и осталась там.

— Господин Винтерскай. Я и сам бы лучше не подал.

— Теперь смотрите.

Я поднялся, встал к доске и взял свежую рыбу.

Быстро почистил, после чего одним движением снял филе и нарезал.

Бросил кусочки в чугунную сковородку поверх растопленного масла. Сковорода выстрелила паром и зарычала басом, отчего по кухне разлился ореховый аромат с легкой горчинкой.

Масло полыхнуло золотом, мясо схватилось и стянулось в плотные жемчужины, а перламутр на чешуйчатой плёночке заиграл фиолетовыми бликами.

Я снял сковородку с огня через пару минут и выложил кусочки на тарелку.

— По одному кусочку.

Леон взял первым.

Лицо у парня окаменело, после чего по нему сменилась череда шокированных эммоций и он медленно опустился на табурет. Глаза у Леона блестели.

Магда взяла свой кусочек, и её лицо подержалось ровно секунду, а потом скулы дрогнули, и она отвернулась к окну, прикрыв губы тыльной стороной ладони.

Бертольд жевал долго и обстоятельно, после чего поставил тарелку и тяжело сел на свободный табурет.

— Это уже не кухня, господин Винтерскай. Это что-то другое.

— Это и есть стандарт. Разделка по каналам, готовность по упругости, минимум добавок и полное использование продукта. Всё, что снято с рыбы, идёт в дело, ничего на выброс.

Я выдержал паузу и сложил руки на груди.

— Леон. Идёшь в ресторан учеником-поваром. Под мою руку.

— Спасибо, господин Винтерскай. Я учусь быстро, обещаю.

— Магда. Старшая по рыбному производству на доках. Разделка, посол, вяление, копчение, питание команды.

Она вернула взгляд в комнату, и лицо у неё было хмурым.

— Господин Винтерскай, благодарю за честь. Но у меня двое детей на руках, в доки я их не потащу, а оставить не на кого.

— На доках оборудуем игровую под присмотром, с едой и тёплым углом. Кто захочет из ребят постарше, будет выполнять безопасные мелочи за медяки. Дети при матери, мать при деле.

Магда замерла на середине вдоха, и губы у неё дрогнули, после чего она быстро провела ладонью по глазам и опустила её обратно вдоль шва передника.

— Не подведу, господин Винтерскай.

— Сейчас на доки. Найди Моргана, прими первую партию, проконтролируй чистку и посол. Накорми ребятню. Вечером принесёшь мне список того, что нужно купить под производство.

Она сняла передник, аккуратно сложила его пополам, повесила на спинку стула и торопливо направилась к выходу.

В дверях возник Освальд.

— Господин Винтерскай. На пороге Кевин. Запыхался, говорит срочно.

Лёгок рыжий, на помине.

Я ссадил Дину с колен и вышел в прихожую, а Рид соскочил с подоконника и обогнал меня одним длинным прыжком.

Кевин стоял на крыльце красный, и грудь у него ходила ходуном.

— Ты чего такой загнанный? Как там обстоят дела с моим заказом?

Кевин сглотнул, шумно втянул воздух и выпалил на одном дыхании:

— Господин Винтерскай. У дяди на Ремесленной только что произошел взрыв.

Глава 7

— Взрыв⁈ Дядя цел?

Кевин кивнул и втянул воздух.

— Цел, господин Винтерскай. Никто серьёзно не пострадал. В зале всё… ну, сами увидите.

Я выдохнул. Уже легче.

— Пожар?

— Нет, господин. Запах только мерзкий, стекла и краска по стенам.

— Освальд, Дину и Рида оставляю на вас с Бертольдом. Скажи ему, чтобы готовил усача без меня, сам разберётся.

Дворецкий кивнул, а я уже шагал к калитке. Кевин понёсся следом, шлёпая пятками по плитке.

По дороге на Ремесленную я держал темп бегом, а Кевин хрипел рядом.

— Ну, рассказывай. Как рвануло?

— Они вскрыли первую банку с зелёной, и она как пшикнет, господин. А потом банку подбросило к потолку, взрыв, осколки во все стороны, а краска по стенам веером. Дядя кричал, чтобы все ложились на пол, они и легли. И жёлтую банку тоже подбросило, и следом красную.

— Три банки разом?

— Одна за одной, господин. С разрывом.

Так. Это уже не похоже на обычную испорченную краску.

Но разбираться будем потом, сначала нужно разгрести последствия.