Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Тем более, что по-мелочам обосраться мы и так уже успели. Поссорившись с сиром Пеньком, который вроде как давний баронов друг, и повозив лицом по говну торговца, который к барону подмазывался. Что-ж… Быть может, я всё-таки не совсем прав, насчёт простого развлечения. Может, он и правда видит в нас что-то вроде друзей или дурных, но интересных племянников. Уж больно большой кредит доверия нам выписал Байран. И, тем не менее, этим доверием точно не стоит злоупотреблять.

— Боюсь, я вынужден вас огорчить, сир… — из ворот казарм показался слуга, вёдший за собой тяжело нагруженного пони. На его спине болтались два объёмных тюка, в которых я без труда распознал наши с Айлин вещи. Забавно, конечно, что слуга собрал и наши с ней доспехи тоже. Интересно, зачем?

— Но барон настаивает на том, чтобы вы были гостем в его замке на протяжении всего вашего пребывания в Торбруне. А отказывать ему, попросту, неучтиво.

— Я не сир, — осклабился Жак, обнажив свою щербатую улыбку — у бойца недоставало нескольких зубов. Когда-то потерял в драке в порту. Однако, такая потеря его нисколечки не смущала. Более того, он даже гордился тем, что сумел намять бока тому увальню, который наступил ему на ногу, — Он «сир», — боец ткнул пальцем в мою сторону.

Слуга вылупился на меня так, будто приведение увидел. Впрочем, чему я удивляюсь. Он то жил в мире, где далеко не каждый день можно увидеть, как безродные стебут благородного за его небольшой рост и сохраняют при этом язык. Хотя… Я бросил короткий взгляд на свой старый, потёртый, серый от дорожной пыли плащ. Затем на шлем и кольчугу Ульфа, поблёскивавшие начищенным металлом в свете заходяшего солнца. Затем снова, на свою непокрытую голову с грязными патлами, собранными в хвост. Затем снова на Ульфа, картинно положившего руку на эфес своего меча. И понял свою ошибку.

— А ну да, — я попытался улыбнуться, но из-за шрама на щеке улыбка вновь превратилась в кривой оскал, — Точно, — залез в поясную сумку, достал оттуда помятый чёрный берет с гусиным пером и водрузил его поверх своей грязной шевелюры. Убрал его туда перед тем, как Айлин сажать на коня. Тоже чтоб в грязи не вывалять. Да и забыл.

— Прошу прощения сир, — залепетал слуга, подводя коня к нам, — Я ведь не знал…

— Ерунда, — я поправил загнувшееся гусиное перо.

Хрен его знает, зачем оно там нужно было, но почему-то местная знать просто обожала украшать свои головные уборы такой фигнёй. Покупать павлинье для того чтобы повыделываться, было всё-таки дороговато, а вот гусиных хватало и у нашего плотника, который вместе с кузнецом потихоньку насобачились стрелы делать. Так что выпендриваться я не стал, и просто выбрал из тех, что оказались под рукой.

— Так на чём там говоришь, барон настаивал?

— На том, чтоб вы были гостем в его доме, на всё время вашего пребывания в Торбруне, — слуга повторил заученную фразу с лёгкой дрожью в голосе. Он видимо всё ещё думал, что сейчас его будут бить. Или иначе накажут за проявление непочтительности. Но вместо этого я лишь пожал плечами и повернулся к ребятам.

— Что ж, сочувствую вам, парни. От приглашения отказаться я, действительно, не могу. Вас отпустить — тоже. Боюсь, в этот раз вы пропустите всё веселье, — я на мгновение замолчал, наблюдая за реакцией бойцов. Те выжидающе уставились на меня. Не прозвучало, ни просьб, ни возмущений, ни пререканий. Похоже я уже наработал репутацию справедливого командира. И теперь она сама начинала работать на меня. Оставалось только её поддерживать, — Ладно. Хрен с вами. Если не обосрётесь и не подставите меня, получите жалованье за эти дни, как за боевые, — я махнул рукой, — И потом ещё три дня роздыху, как появится время. Так, теперь ты, — я повернулся к съёжившемуся слуге, — Лошадь привяжи к луке седла Эрика, — я кивнул в сторону бойца, подозревая, что слуга не в курсе, что из них Эрик, — Не бойся, она послушная, брыкаться не станет. И потом метнись кабанчиком за вещами моих ребят. Подойдешь там к Бернарду, он покажет где те лежат и лошадей даст. Понял?

— Понял, ваше благородие, — залепетал слуга, — Я сейчас…

— Прежде чем «ты сейчас», подойди сюда. И подставь ладони, — я попытался дружелюбно улыбнуться, но улыбку снова перекосило. Слуга глядя на это съёжился ещё сильней и с обречённостью бредущего на казнь, подошёл ко мне, выставив вперёд левую руку.

— Обе подставь, — скомандовал я.

— Но мне нужна правая, чтобы… — слуга попытался возразить, но я его тут же оборвал.

— И не перечить. Сказано обе — значит обе. Лодочкой их сложи.

— Но зачем… — слуга снова попытался оказать сопротивление, но бросив короткий взгляд на моё лицо, передумал. Шумно выдохнул, вытянул руки вперёд и закрыл глаза, приготовившись к боли.

Я криво ухмыльнулся. Выгреб из кошеля на поясе пригоршню мелких железных монеток и высыпал их в протянутые ладони. Когда упал первый кругляк, слуга нервно дёрнулся. Но затем с удивлением открыл глаза и вытаращился на деньги. На меня. И снова на деньги, явно не веря своему счастью. Похоже, я только что высыпал в его ладони месячный заработок этого бедолаги. Не меньше.

— Я не знаю, как принято у вас. Но там, откуда мы прибыли, обычно за работу платят, а не наказывают. А теперь спрячь их, пока никто не отнял и давай: в темпе — в темпе.

— Благодарю вас добрый господин. Видать из дальних вы краёв прибыли, раз… — слуга, начавший было рассыпаться в благодарностях. Заметил мой недовольный взгляд, тут же заткнулся, сунул монеты за пазуху и со всех ног бросился выполнять приказ.

Я мрачно ухмыльнулся. Тоже мне, доброго господина нашёл. Впрочем, пускай продолжает так думать. А я, тем временем, приобрёл себе ценного союзника, который за ещё одну пригоршню монет или вовсе — из чувства глубокой благодарности, расскажет мне всё о том, какие привычки у семейства барона, кто что любит, кто чем привык заниматься, и самое главное — каким образом можно с каждым из них завязать знакомство. Совать голову в жопу льву без подкрепления или хотя-бы такого прикрытия было бы просто глупо. А этот жест… Ничего мне не стоил. По крайней мере, при теперешних заработках отряда.

— Так, значит мы сейчас потихоньку поедем, чтоб не заставлять барона ждать слишком долго. А ты, если пошевелишься, догонишь нас по дороге, — я обратился к слуге, когда тот привязал таки поводья лошади к луке седла Жрика

— Хорошо, ваше благородие. Я сейчас… — он бегом рванул к воротам и тут же скрылся за ними. Я окинул взглядом свой небольшой отряд. Легонько тронул пятками Гневко и криво ухмыльнувшись, бросил через плечо.

— Ну что, «гости из дальних краёв»… Идём показывать себя в высшем свете, — немного помолчал и добавил, — И постараемся не обосраться по ходу дела.

Глава 6

«Заморские духи»

Минут десять мы ехали молча. Парни пытались свыкнуться с мыслью, что ближайшие несколько дней им придётся держать язык за зубами, ходить по струнке и жить, скорее всего в какой-нибудь конуре для стражи. Сомневаюсь, что им выделят те же покои, что и нам с Айлин. Хотя, по правде сказать, я даже не представлял, а куда нас то поселят.

Старая мощёная дорога вилась между небольших, каменных россыпей, то тут, то там возвышавшихся над густым травяным ковром. Дул приятный прохладный ветерок. Солнце, почти скрывшееся за массивным горным хребтом, грело нам спину своим тёплым, оранжевым светом. Снежные шапки горных пиков искрились россыпями алмазов в его последних лучах.

Барон рассказывал, что когда-то по дальнему краю долины тянулся хребет могучей крепостной стены, высотой в четыре человеческих роста. Она закрывала вход в земли маркиза и его ленников, и была первой линией обороны долины водопадов. Но войн и крупных вторжений в этих краях не видели уже несколько сотен лет, так что в негодность эта самая стена пришла ещё задолго до рождения Байрана. А потом её и вовсе растащили на камень, из которого возвели Торбруне. Теперь же о её существовании напоминала лишь небольшая насыпь из гальки и щебня, перечёркивавшая горлышко долины тонкой серой полосой.