Всю обратную дорогу ехали молча. Айлин спала, положив голову мне на плечо. Барон сидел и сверлил меня непонимающим взглядом. Лишь, когда настало время разъезжаться по своим лагерям, он, осторожно спускаясь вниз, всё-же спросил.
— Генри. Что это мать твою было? Неужто так сложно было преклонить колено?
Я мрачно ухмыльнулся и покачал головой.
— Я на ногах то едва стоял. Какое, в жопе, колено, — немного помолчал, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злость. Не сдержал. И от всей души добавил, — Может быть мне надо было ещё ему отсосать за то, что я спас его задницу?
Барон ничего не ответил. Лишь покачал головой и, опершись на плечо одного из своих гвардейцев похромал в сторону своего лагеря. Мы же отправились в сторону нашего.
Дома все уже спали. Лишь часовые стояли на постах, как положено. Хорошо всё-таки Бернард их выдрессировал. Завидев как мы с трудом выбираемся из карет и поддерживаемые руками нашего эскорта неловко ковыляем в их сторону, они хотели было поднять тревогу, но я жестом приказал им умолкнуть. Лекарь уже нам помог, а опасность больше не угрожала. Не было поводов ставить весь лагерь на уши. Ребята молча кивнули и вернулись на свои посты, провожая нашу нелепую процессию удивлёнными взглядами.
Мы же стараясь не шуметь, кое-как доковыляли до нашего шатра. Я ждал, что парни тут же развернуться и уйдут, но они этого не сделали. Похоже им было, что мне сказать. Пришлось осторожно положить Айлин на кровать, вырваться из её цепких объятий — девушка не хотела меня отпускать, и вернуться за свой небольшой раскладной столик, вокруг которого и сгрудились бойцы.
Я, морщась от боли сел и обвёл всех собравшихся взглядом. На мгновение мне показалось, что я увидел в их глазах злость. Но в следующий миг мой взгляд упал на их злорадно-торжествующие ухмылки. Немного посидел, пытаясь понять, что бы это могло значить, затем плюнул и махнул рукой. Мол, выкладывайте.
— Товарищ командир, разрешите на чистоту, — первым начал Эрик. Я ему ничего не ответил. Просто не было сил. Лишь ещё раз кивнул, мол, разрешаю. Боец осклабился и продолжил.
— По моему скромному разумению, дерьмом оказался етот ваш герцог.
— Дерьмом и сукой, — добавил Ивар, тоже ехидно улыбаясь, — Мы ему жизнь спасли, а он…
— Верно командир сказал, — прогудел…, — Может нам ему ещё отсосать надо было?
— Но, — Эрик поднял вверх указательный палец, призывая своих товарищей к тишине, — Мыж ведь это. Тоже не пальцем деланные оказались да. Он думал, что выставил нас за дверь без платы. Но это совсем не так.
Мои брови удивлённо поползли вверх. Боец же эффектным жестом вытянул руку прямо перед собой и принялся вытряхивать из рукава своего дублета прямо на стол серебряные ложки. Одну за другой, целую дюжину штук.
— Ах ты сучок драный, — Тут же вскипел Бернард, — Тебе же ясно было сказано насчёт воровства…
Я жестом осадил лейтенанта, заставив того замолчат. И кивнул ребятам. Мол, продолжайте. Следующим вперёд вышел Ивар. Разжал кулак, и на стол высыпалась целая горсть отливающих серебром колец с разноцветными драгоценными камнями. После него вперёд шагнул Ульф. Полудохлый очень долго копался за пазухой, но через минуту всё-же извлёк из неё и поставил прямо передо мной большой хрустальный бокал. Один их тех, что мы видели в общей зале. Жак был следующим. Он ничего не сказал. Лишь неприятно улыбнулся своей щербатой улыбкой, за которой что-то подозрительно поблёскивало. Затем наклонился над бокалом Ульфа и один за другим, выплюнул в него три больших рубина. Остин извлёк из рукава своего дублета маленькое зеркальце в золотой оправе, инкрустированное изумрудами. А Ольрих вытащил из-за пазухи длинный церемониальный кинжал, яблоко которого заменили большим, переливающимся в тусклом свете масляных лампадок, топазом. Выложил его на стол и встал рядом с остальными, выжидающе уставившись на меня.
Я ещё раз окинул взглядом разложенные на столе богатства, которые легко могли по стоимости потягаться со всей нынешней казной отряда. Покачал головой и обвёл тяжелым взглядом парней. Первой мыслью, пришедшей в голову было желание устроить им выволочку. Бернард прав. Они ослушались приказа. И очень здорово рисковали и собой и нами. Если бы хоть кого-нибудь из них заловили за этим делом, весь отряд уже завтра бы украшал собой герцогскую аллею висельников.
Но с другой стороны — не заловили же. И они всё это богатство не утаили. А честно отдали в казну отряда. Конечно им причитается доля с добычи, но ведь они могли бы просто прихватить всё это богатство с собой, раствориться в ночи и жить больше ни в чём не нуждаясь и ни дня не работая.
— Возможно, мы были не правы, товарищ командир, — улыбнулся Эрик, — Но мне подумалось, что вы сами нам сказали: «Не попадаться».
Я тоже улыбнулся. В конце-концов они были правы. Герцог оказался той ещё сукой. Но, несмотря на это, свою плату отряд всё-таки получил. Пусть и не совсем привычным способом. Улыбнулся, обвёл их взглядом и с трудом прохрипел.
— Мальчики мои. Что бы я без вас делал.
А следующим утром отряд вновь снялся с якоря. Погрузился на телеги и двинулся на юг в сторону Вестхольда. На юг, где за высокими стенами последних крупных городов, за поясом крепостей и рекой, расстилалась равнина, расположившаяся на самом границе Эйденвальда. Туда, где небо уже подпирали столбы жирного чёрного дыма, поднимавшегося от пожарищ пограничных постов и деревень. Туда, где, пожирая всё новые и новые земли, стремительно набирал силу пожар войны.
