Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Наверняка. Кстати, это объясняет, почему дворянам не пришла на помощь их собственная ох… — я осёкся на полуслове. Осознание пришло внезапно, яркой вспышкой промелькнув в пустой черепушке. Мои парни тоже были среди той самой охраны, которую расселили по гостевым домикам. И им тоже, наверняка, подали то самое вино. И боюсь, сейчас все они… Блядь. Сука. Дерьмо!

— Эй! Не отключайся! — девушка подошла ко мне и собиралась похоже, залепить ещё одну пощёчину. Приняла молчание, за медленно ускользающее сознание.

— Ничего, я в порядке, — я мотнул головой, пытаясь отогнать мысль, которая, будто пиявка теперь прицепилась к внутренней стороне черепной коробки и понемногу начинала сверлить мне мозг, — Надо двигаться дальше.

Вот только путь дальше оказался перекрыт. Дверь на четвёртый этаж была намертво заблокирована с той стороны. Это одновременно и давало надежду, что там могут быть свои, и усложняло нашу задачу. Придётся пробиваться через наш ярус к другой башенке. Быть может там проход всё ещё будет открыт.

— Так… — я немного потоптался на месте, а затем направился к мёртвым стражникам, — Помоги-ка мне.

— Ты что собрался делать? — удивлённо вытаращилась на меня Айлин.

— Повышать наши шансы на выживание, — бросил я, и ухватился за ремешок кабассета, сползшего у мертвого бедолаги чуть набок.

Всё-таки стража сослужила нам кое-какую службу. Немного повозившись с завязками мы позаимствовали у неё два шлема, вместе с подшлемниками и латные нагрудники. Я помог девушке нацепить его прямо поверх платья, потуже затянув ремни — будет неловко если он развалиться на две половинки прямо посреди боя. Она — мне поверх дублета. Конечно, всё это было неправильно, и под кирасы надо было натянуть ещё и поддоспешник, но на то, чтобы раздеть стражников до пояса, у нас не было ни времени, ни сил, да и здоровых рук тоже не хватало. Всё одно — даже поверх одежды, металл — это лучше чем ничего. После аккуратно нацепили шлемы. Чуть великоватые нам, но выбирать было не из чего. Я прихватил со стены небольшой деревянный щит с головой волка. И лишь затем мы двинулись дальше.

Третий этаж представлял собой сеть небольших узких коридоров, со множеством дверей. Тут располагались гостевые комнаты. На первый взгляд он был пуст. Лишь где-то вдалеке на пересечении двух проходов, лежал обезглавленный труп очередного слуги. Белый волк на красной ливрее был заляпан кровью. Да ещё в глубине этого лабиринта слышалось тихое, сдавленное всхлипывание. Похоже, ассасины тут тоже успели побывать. А может быть, и до сих пор есть. Надо двигаться осторожно.

— Пошли, — одними губами шепнул я, и выставив перед собой щит, двинулся прямо по коридору. Айлин осторожно направилась следом, здоровой рукой сжимая рукоятку сабли.

Устройство таких донжонов было нехитрое. За время нашего пребывания в замке барона, мы успели его изучить практически от и до. Если двигаться вдоль внешней стены, никуда не сворачивая, то рано или поздно, ты попадёшь в другую башенку со своей винтовой лестницей. Кроме того, у такого коридора двери комнат располагаются лишь с одной стороны, что вдвое уменьшает вероятность засады.

Шли молча и быстро, стараясь нигде не задерживаться. Лишь у трупа слегка притормозили. Остановились и осторожно заглянули за поворот, в коридор, шедший перпендикулярно нашему. Никого. Лишь возле противоположной стены виднелись несколько трупов. Мужчина в одних лишь штанах, сидел прислонившись спиной к холодному камню и свесив голову на грудь. Грудь, перемазанную запёкшейся кровью. Рядом с ним на полу лежала дворянка. У неё из одежды не доставало юбок. Осталось лишь корсет, чулки с поясом, перчатки, да нижнее бельё. Но привлекало внимание отнюдь не это, а перемазанное кровью лицо. Вернее два провала на нём, заполненных спёкшейся кровавой кашей. Прежде чем убить, нападающие вырезали ей глаза.

— Грёбаные звери, — Айлин сплюнула под ноги и перешагнула через труп в ливрее, — Мало того, что режут всех без разбора, нет. Этим ублюдкам ещё и поиздеваться напоследок надо.

Я ничего не ответил. А что тут ещё добавишь. Нападавшие и правда вели себя ничем не лучше Арнычар, которых мы встретили на золотом тракте. Зачем они это делали, можно было не спрашивать. Ответ был очевиден. Со времён последнего поражения в войне, султанат десятилетиями копил и приумножал ненависть к жителям Эйденвальда. Жителям которые, как казалось династии Султанов, потеснили их народ с исконно Алерайских земель. А теперь, когда последние печати оказались сорваны с дамбы приличий, сдерживавших эту ненависть, её закономерно прорвало. И хлынувшая из-за её стен звериная злоба и свойственная лишь людям жестокость, затопили коридоры замка.

Чем дальше мы продвигались, тем громче становились всхлипы. Очень похоже было на то, что кто-то всё-таки был ещё жив. И этот кто-то сидел аккурат в одной из комнат нашего коридора. Засада. Возможно. Ублюдки вполне могли взять кого-нибудь из гостей в плен и начать его резать, ожидая когда оказавшаяся поблизости стража кинется его спасать. Хотя… Тогда бы этот кто-то орал, а не всхлипывал.

И всё-же нам пришлось двигаться медленнее, аккуратно проверяя каждую дверь на предмет возможной засады. Я вставал прямо перед ней выставив перед собой щит и готовясь, в случае чего, принять на себя основной удар, а Айлин осторожно тыкала лезвием сабли в доски, проверяя, поддастся или нет. Почти все двери оказались не заперты. Вот только внутри комнат никого не было. Пустые кровати, пара тумбочек, на которых стояли, вазы с фруктами и бутылки с вином, шкафы для одежды. Лишь раз, прямо посреди комнаты мы увидели труп мужчины, лежащий на животе. По полу рядом с ним растеклись и уже подёрнулись коркой две лужи крови. Одна в районе горла, другая — в районе паха. Судя по сорванным ногтям, перед смертью он сопротивлялся, что, правда, ничуть не помешало нападающим сначала оскопить его, а затем убить.

«Заперта» оказалась лишь одна дверь. В самом конце коридора. Из-за неё то и доносились те самые всхлипы. Я уже хотел было пройти мимо — башенка с винтовой лестницей были совсем рядом. Но Айлин что-то дёрнуло задержаться. Она осторожно толкнула створку. Та поначалу подалась, как вдруг резко дёрнулась обратно. Будто кто-то навалился на неё с другой стороны. И правда. Через несколько секунд оттуда донёсся отчаянный шёпот. Шёпот на нашем, мать его языке.

Что именно говорили, разобрать я не мог. Доносились лишь обрывки отдельных фраз.

— Иди… кто там.

— Сам, иди. Ты же….

— Не глупи. Будь это…

Айлин осторожно постучала рукояткой по толстому дереву, украшенному резными вензелями. Голоса сразу смолкли. Всхлипы тоже прекратились. За дверью воцарилась гробовая тишина.

— Открывай. Свои, — глухо прохрипел я, стараясь не закашляться. Повязка всё сильнее давила на лёгкие. А нагрудник — на плечи.

Вновь едва слышные перешёптывания. Тишина. И громким эхом отпечатавшийся в ней скрип дверных петель. Створка отъехала в сторону, и от увиденного у меня чуть было не отвалилась челюсть. В дальнем углу комнаты, на кровати, привалившись спиной к стене, сидел сир Айран. Сидел, и словно ребёнка прижимал к себе тяжелую военную рапиру в чёрных кожаных ножнах. Из одежды на нём были лишь чёрные кольсоны, доходившие до колена. Возле двери стояла, в корсете и белье та самая толстуха с оспинами, через которую я пробирался к Айлин за время бала.

Я расплылся в широкой хищной улыбке и аж присвистнул от восторга. Забавно. Очень забавно, как всего за один вечер люди могут поменяться статусами и положениями. Да и «вкусы» сира Айрана тоже были отдельной хохмой. Как и тот факт, что никто из этих двоих не подумал, ни одеться, ни дверь хоть чем-нибудь подпереть.

— Кого я вижу. Сир Айран собственной персоной. Ну как вам война? Покрыли себя вечной и несмываемой славой, — я ткнул остриём гроссмессера в сторону его портков на которых отчётливо виднелось застывшее тёмное пятно, — Хотя, не отвечайте, сам вижу. Несмываемой уже покрыли, — слова вырывались сами собой. Честно говоря, после напряжения боя, я уже не мог и не хотел сдерживаться. Напряжение, давно искавшее выход, случайно нащупало его, и теперь потоком яда лилось наружу. И даже давящая повязка не могла его сдержать.