Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Замах. Ещё один удар. На этот раз точнёхонько в лоб. Кости вминаются внутрь. Левый глаз лопается, заливая остатки лица смесью крови и слизи. Второй всё ещё цел, но вывернут куда-то внутрь. Лезвие с чавкающим хрустом выходит из его лица и снова поднимается вверх…

Где-то справа мелькает зелёное платье. Девушка прыгает вперёд, прямиком на того врага, что упал на колени и пытался стянуть с головы тюрбан. У него это почти получилось. В последний миг перед ударом Алераец всё-таки обрасывает горящий ком ткани в сторону и судорожно хватается за саблю. В воздухе свистит сталь. Раздаётся короткий отчаянный вскрик. Ублюдок падает на спину. Из его правой глазницы торчит рукоятка корда. Девушка оказывается сверзху. Левая рука безжизненной плетью висит вдоль тела. Распоротый рукав платья и рубахи под ней быстро начинает пропитываться кровью. Пальцы правой вцепились в рукоять кинжала и раскачивают его, пытаясь достать из черепа. Лезвие застряло в кости. С каждым таким рывком конечности уже мёртвого Алерайца мелко, судорожно дёргаются. Ботинки едва слышно скребут по каменным плитам пола. Остался третий.

Я окинул взглядом коридор. И тут же наткнулся на него. Ублюдок уже поднимался с пола, одной рукой разматывая остатки обуглившейся ткани, а второй — сжимая рукоять своей сабли. Лицо его корчилось от боли. И тем не менее он вставал. Пламя не убило его. Лишь ранило и вывело из игры на некоторое время. И с этим надо было что-то делать.

Не медля ни секунды, я одной рукой схватил саблю врага, мозги которого сейчас аккуратной лужицей растекались по полу. Второй замахнулся и швырнул обломок бесполезной алебарды прямо в лицо урода. И прыгнул следом. В воздухе вновь засвистела сталь. По коридору раскатился грохот удара. Скрежет металла о металл.

Обломок алебарды врагу отбить удалось. Остановить мой удар — рубящий сверху, тоже. Но из-за боли и внезапности нападения он не заметил ещё одной мелочи. Кулака, летящего ему прямо в солнечное сплетение. Удар. Тяжелый свистящий всхлип. Взгляд врага, на мгновение теряющий фокус. Скрежет металла о металл и косой рубящий удар слева снизу. Треск разываемой ткани и хруст плоти. Огромная рубленная рана, начавшая открывать свои губы прямо на животе ублюдка. Губы, между которых тут же показались чёрные склизкие змеи вываливающихся кишок. Враг ещё несколько секунд стоит. Затем пятится назад, упирается спиной в стену и сползает по ней вниз, глухо и невнятно хрипя. Рукоять сабли со звоном ударяется о каменный пол. Руки ублюдка судорожно пытаются сжать края раны. Схватить вываливающиеся внутренности и запихнуть их обратно. Но те просто выскальзывают из окровавленных пальцев.

Ему не повезло. Подыхать он ещё будет очень долго. Час, два, или того больше. А добивать я его не собираюсь чисто из принципа. Пускай ублюдок помучается. Да и не до него сейчас. Надо разобраться с теми, что сейчас лезут наверх. Затем, помочь Айлин.

Бок ныл и болел. Ткань липла к телу, а кожа под ней как-то неестественно натягивалась, мешая двигаться. Но боль же напоминала мне о том, что я всё ещё жив. И заставляла двигаться вперёд. Покончив с последним врагом, я со всех ног бросился ко второму балкону. Там тоже на перилах висела крюк-кошка. И, судя по натянутому, как струна, канату, по нему уже вовсю лезла третья штурмовая группа. Зараза, как этот драный посол умудрился протащить внутрь столько солдат?

Подоспел я аккурат к тому моменту, когда над перилами показалось лицо очередного южанина. Такое же смуглое и раскосое, как и лица прочих убитых. Мне было трудно отличать одного от другого, да и времени на то попросту не было. На миг наши взгляды встретились. Его — удивлённый и испуганный. И мой… Что именно он увидел в моём взгляде я не знаю. Но в следующую секунду, засранец убрал руку с каменных перил балкона и попытался сдать назад. Не очень удачно. За ним сразу полз следующий боец и отступающий просто наступил тому на лицо. Снизу донеслась отчаянная ругань. Сверху — полный ужаса крик. Но длился он недолго. В следующий миг воздух засвистел под натиском сабли. А ещё через секунду хрустнули позвонки, и голова ублюдка завалилась набок, повиснув на лоскуте мясо и кожи. Из перерубленной трахеи толчком выплеснулась тёмно-алая кровь.

Второй удар тут же пришёлся по верёвке. Наполовину перерубил её и отсёк обезглавленному телу пальцы, судорожно вцепившиеся в канат. Оно заваливается назад, падая прямиком на идущего следом. Отчаянная, громкая ругань на непонятно мне языке. Второй удар. Сухой щелчок арбалета где-то там, внизу. Болт с глухим стуком ударившийся о перила. Третий. Топот десятков ног. Треск кустов живого лабиринта, под натиском южан. Скрип взводимых тетив. Пора уходить.

Я рванулся назад. Сделал шаг. Другой. Третий. И тут же скорчился, зажимая свободной рукой раненный бок. Вторая всё ещё цеплялась за рукоять сабли. Зараза. Хорошо меня задел. Короткий взгляд в сторону Айлин. Девушке наконец удалось достать кинжал из черепа ублюдка. Теперь она неловко, чуть покачиваясь, поднималась на ноги. Левый рукав платья был весь красный от крови.

Первым порывом было подковылять к ней. Но мне пришлось его подавить. Сначала надо обезопасить тылы. Хрен его знает, сколько Алерайцев успело прорваться внутрь, пока мы щёлкали клювами. С трудом отняв руку от саднящего бока я неловко подковылял к тому ублюдку, которому размозжил голову. Поднял древко алебарды. И тихо, стараясь не завалиться на пол, побрёл к дверям, ведущим в бальный зал. Они были чуть приоткрыты, так что мне даже не пришлось толкать тяжелую створку, чтобы заглянуть внутрь. Но стоило мне это сделать, как в нос тут же ударил запах крови, перемешавшийся с вонью дерьма и слишком хорошо мне знакомым ароматом смерти.

От блеска торжества, разворачивавшегося тут какой-то час назад, мало что осталось. Пол верхнего обхода алел лужами крови. Повсюду были изрубленные тела. Некоторые из них лежали прямо на полу. Другие — повисли, перевесившись через резные каменные перила. Кое-кто был ещё жив. Одна из дворянок — та самая блондинка, которая вытащила меня на танец, сидела прижавшись спиной к колонне и скулила, будто раненная собака, зажимая здоровой рукой, обрубок левой. У неё недоставало предплечья. Рядом лежала рыжая в маске кошки. Она уже не двигалась. Только мелко дышала, положив руку себе на живот. Руку из-под которой прямо на дорогой шёлк платья выползла чёрная змея кишок, перепачкав его кровью. Возле них, перевесившись через перила, висел долговязый, который совсем недавно интересовался у меня, как выглядит война. Теперь он увидел это воочию. Из его спины торчала рукоять сабли, пробившая бедолагу насквозь.

Посреди танцевальной площадки возвышалась та самая люстра. Вернее то, что от неё осталось. Должно быть кто-то в суматохе боя решил, что идея перебить удерживавший её канат, будет очень удачной. Она рухнула вниз, придавив собой трёх человек и переломав им все кости. Двое уже были мертвы. Один всё ещё стонал пытаясь ползти. Ему перебило хребет. Ноги безжизненными плетьми волочились следом за телом. Дворянин скрёб сорванными ногтями по гладкому паркету, разгребая в стороны перемазанные в крови осколки хрусталя.

Самих нападавших нигде не было видно. Лишь откуда-то из глубины зала, со стороны ложи, где когда-то сидели переговорщики, всё ещё доносился лязг стали и отчаянные крики. Быть может граф там? Нет, это вряд-ли. Как только началась заварушка он наверняка успел сдриснуть в куда более надёжное укрытие, чем парадный зал, который убийцы превратили в настоящую скотобойню. В переносном, да и в самом прямом смысле.

Внезапно блондинка подняла голову. Её мутный от боли взгляд сфокусировался на мне. В нём на мгновение промелькнуло узнавание. Она уже было открыла рот, но в этот самый момент я качнул головой и аккуратно прикрыл створку двери. И, игнорируя, доносящиеся с той стороны мольбы о помощи, загнал между её ручек сначала обломок алебарды, а затем, для верности — ещё и саблю. В конце-концов я не герой. Мне себя и Айлин спасать надо. А блондинка всё равно скоро умрёт. Не от потери крови, так от сепсиса. Нет смысла рисковать жизнью ради трупа, пускай и будущего.