Следопыт из Нью-Аламарка - Ним Сергей

— Это еще что такое?

— Телеграфист должен знать. Новое правило служебной переписки между ведомствами. Сообщите, что я отправился преследовать вора, заполучившего книгу. На слова можете не скупиться.

— Вы сказали, Бюро само заплатит за телеграмму?

— Верно.

— Ох, ну тогда я им распишу ваше приключение во всех красках и мелочах, можете не сомневаться.

Глава 4

1.

Положив в сумку завернутый в бумагу кусок пирога, Шон попрощался с Ганьоном, шерифом и отправился по проселочной дороге, ведущей к ферме некоего Джо Доусона. Дейзи оказалась лошадью спокойной и понятливой. Она охотно слушалась повода, держала ровный шаг и не пугалась, услышав шорох в кустах или над головой. Не то что отцовская Патти — мало того что своенравная, так еще и трусиха. Время от времени Шон повторял надоевшую процедуру: спешивался, привязывал лошадь, отходил, отсчитав для верности двадцать шагов, и присматривался к следам. Всякий раз желтая дымка по-прежнему тянулась над землей.

К вечеру над дорогой сгустился туман — такой густой, что не видно было верхушек сосен. Дождь, несмотря на нависшие тучи, так и не начался, но мог разразиться в любой момент. Шон спешился и отошел от лошади, чтобы в очередной раз проверить, не потерял ли он след.

Подул прохладный ветерок, позади хрустнула ветка. Оглянувшись, Шон увидел, что лошадь нервно переступает с ноги на ногу, будто чего-то испугавшись. Шериф Трюдо упоминал волков. А что, если бы один из этих хищников сейчас наблюдал за ним, прячась в густом подлеске? Зверь бросился бы на него из тумана быстрее, чем он потянулся бы к кобуре. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Пожалуй, стоит осторожнее присматриваться к следам. Да и есть ли смысл? Вряд ли Фриску пришло в голову свернуть куда-то с этой дороги — по обе стороны над ней нависали кустарники, пробиться через которые было невозможно. Шон подошел к лошади.

— Тихо, тихо, — сказал он, погладив Дейзи по шее, и запрыгнул в седло. Каким-то образом за те несколько минут, что понадобились ему на проверку следа, стало заметно темнее. Он отстегнул от седельной сумки жестяной фонарь с металлической дужкой. Чиркнув спичкой, зажег фитиль. Рановато для лампы, но на душе стало спокойнее от пляшущего желтоватого света, разогнавшего мрак впереди. Лошадь фыркнула, потрясла гривой и, подчинившись наезднику, продолжила путь.

К тому времени, как дорога, преодолев подъем, резко пошла вниз, открыв вид на ферму Доусона, солнце скрылось за горизонтом, и мрачные тучи проронили первые капли дождя. Лес остался позади, уступив голому склону. Шон еще раз проверил след и убедился, что желтая дымка ведет вниз — к дому фермера. В темноте он разглядел очертания дома, загон для скота, хлев и немного в стороне — сарай.

Шон привязал лошадь к одному из двух столбиков, служивших воротами, и, держа фонарь в левой руке, приблизился к дому. Незапертая дверь поскрипывала на ветру, окна глядели на него непроглядной тьмой. Он ожидал услышать собачий лай, а затем беспокойное мычание коров, но дом встретил его тишиной. Тревожный холодок пробежал по спине Шона: либо Доусон отлучился по делам и еще не вернулся, либо Мэтью Фриск способен не только на воровство.

Фриск обокрал проповедника и скрывался от закона — это делало его беглым преступником. Ему грозила тюрьма, у него не было лошади, а после такой долгой дороги он был уставшим, злым и голодным. Возможно, он и пришел на ферму, чтобы найти еду и лошадь, а это уже куда серьезнее украденной книги. Если Доусон застал его на своей земле, он мог его и убить. Но что, если наоборот — Фриск убил фермера? Человеку, доведенному до отчаяния, обозленному голодом, куда проще совершить убийство.

Шон еще раз присмотрелся к следу: желтая дымка, совсем свежая, тянулась к дому. Коснувшись ее, он почувствовал все тот же страх, но уже более густой — человек боялся за свою жизнь. В небе вспыхнула молния, и следом ударил гром. Дождь зарядил сильнее, и след Фриска растаял на глазах.

Шон еще раз убедился, что принял правильное решение: если бы он сначала телеграфировал в Бюро и дождался ответа, ему не удалось бы найти преступника. Он уже не думал о Фриске, как о воре. Воображение нарисовало мрачную картину: сейчас он откроет дверь и увидит лужу крови, растекшейся из-под безжизненного тела Доусона. Когда человек умирал, его след исчезал вместе с ним. Были ли рядом с домом следы Доусона, а соответственно, был ли он жив, проверить уже нельзя — можно посмотреть внутри. Шон нервно сглотнул и вспомнил Холлистера. Сейчас бы его присутствие точно не помешало.

2.

Открыв дверь, он присмотрелся и увидел два следа, не тронутых дождем: желтый след Фриска и свинцовый, по-видимому, Доусона. Стало быть, хозяин жив. У Шона отлегло от сердца, но вдруг в комнате с приоткрытой дверью — той самой, куда тянулся свежий желтый след, — раздался глухой стук. По-прежнему держа фонарь в левой руке, правой Шон расстегнул кобуру и достал револьвер. Он поднял его на уровень глаз и взвел курок — щелчок показался неожиданно громким.

— Мэтью Фриск, я знаю, что вы здесь! — крикнул он наконец. Собственный голос прозвучал, словно чужой. — Я агент Федерального бюро, выходите с поднятыми руками, дом окружен! — Этому приему он научился еще в полиции Нью-Аламарка.

Сейчас раздастся жалобный восклик — преступник скажет, что готов сдаться, только не стреляйте. Он выйдет с поднятыми руками, заплаканным лицом, признается в краже, даже не пытаясь ничего отрицать, вернет книгу, которая и впрямь окажется запретной. Останется только стянуть ему запястья веревкой и доставить в Дастфорд. Вот только ничего этого не произошло.

Ответа не последовало, и Шон, сделав глубокий вдох, пинком открыл дверь и ввалился в комнату с оружием наготове. Прохладный ветер и весенний запах свежевспаханной земли ударили ему в лицо: окно открыто настежь, белая занавеска колышется в воздухе, словно призрак. Шон опустил револьвер. Поставив лампу на низкий столик, он осмотрел комнату, выглянул в окно и убрал оружие в кобуру — желтый след исчез за окном, где растаял под потоком дождя. Фриск ушел — Шон все-таки не справился с первым заданием. Придется вернуться ни с чем. Вряд ли его станут ругать, он все же сделал все, что смог, да и преступник не того масштаба, чтобы из-за него переживать. Но ощущение на душе было неприятное — карьера в Бюро не задалась с самого начала. Ну хотя бы обошлось без смертей, а то воображение уже успело превратить вора в убийцу, а фермера — в его жертву.

Снова ударил гром, в загоне замычали коровы, и Шон услышал шаги на пороге. Черт возьми, не хватало еще, чтобы хозяин дома застал его здесь и пристрелил с испугу. И ведь с точки зрения закона он окажется прав.

— Мистер Доусон! — воскликнул Шон, подняв руки. — Меня зовут агент Грей, я из Бюро. В вашем доме… — Он осекся.

На пороге показался высокий худощавый мужчина в сером плаще и шляпе, с которой все еще струилась дождевая вода. Его холодные глаза вперились в Грея без всякого страха или недоумения, свойственного человеку, в чей дом вломился незнакомец. Лицо его, будто высеченное из гранита, не выражало никаких чувств. Шону показалось, что глаза у этого человека были разного цвета — правый выглядел темнее. Прошло мгновение, и внезапно лицо ожило, будто очнувшись от сна, брови поднялись вверх, изображая удивление.

— Что случилось в доме, мистер Грей?

Сапоги и штаны Доусона были вымазаны в грязи, оружия при нем не было — необычно для фермера. К тому же впору было раздаться собачьему лаю, но если где-то поблизости и был пес, то он помалкивал. Шону пришла в голову нелепая мысль, что хозяин дома отлучался, чтобы прикончить своего старого, умирающего от недуга пса. Но опять же, где тогда его ружье?

— В вашем доме спрятался вор, — продолжил Шон. — В этой комнате. — Он указал на дверь за спиной.

— Это все, что мне нужно знать.