Следопыт из Нью-Аламарка - Ним Сергей

2.

Шон вошел в контору и оказался в помещении, похожем на кабинет, тюрьму и склад одновременно. В дальнем углу друг на друге стояли ящики, грозившие свалиться на решетку пустой камеры, занимавшей добрую треть всего пространства. Слева от двери спиной к посетителю сидел, сгорбившись над столом, худощавый старичок с длинными седыми волосами, на широком кожаном поясе висела пустая кобура. Шон закрыл дверь, и старик обернулся. Глаза его на мгновение прищурились. Схватив со стола шляпу, лежавшую рядом с револьвером, он надел ее, поднялся со стула и протянул руку.

— Норман Трюдо, — произнес он сухим, скрипучим голосом.

— Агент Шон Грей.

Покашляв в кулак, шериф продолжил:

— Итак, мистер Грей, утром мне принесли самую скупую телеграмму, что я только видел за все время существования телеграфной связи. Бюро, что ли, экономит казенные деньги? Потрудитесь-ка растолковать, что значит это самое… — Он достал смятую бумажку из кармана. — «Прибудет агент одаренный обеспечить». Не хватило пяти центов дописать еще пару-тройку слов, чтобы понятно было, чем мне вас обеспечивать? Вам требуется лошадь, провизия, девочки, может быть? Все это у нас есть в изобилии, но последнее — только за наличные. Мадам Литгоу эти ваши расписки не принимает. Боже мой, да вы покраснели!

Краска действительно залила лицо Шона. Постаравшись придать голосу невозмутимой уверенности, он ответил:

— Благодарю, но мне нужна помощь иного рода. Хотя лошадь, пожалуй, тоже понадобится.

Шериф развел руками:

— Чего ж вы от меня хотите?

— Мне нужно найти некоего Джонатана Ганьона.

— Этого святошу? — удивился Трюдо. — Он-то зачем понадобился вашей конторе?

— Вы так удивлены, будто это самый безобидный человек на свете.

— Ну… — Задумчиво протянул шериф. — Безобидных людей не бывает. Господь всех нас создал не без изъяна. И я сейчас не про те изъяны, которые у вас, колдунов, а про изъяны простых смертных. Взять, к примеру, Мэри-Лу Кларк — жила у нас такая дамочка, в шляпной мастерской работала и детишек еще грамоте, бывало, учила. Однажды пришел ее муж домой, сел за стол, потребовал ужин, а в ответ получил заряд дроби из собственного ружья. Бедолагу было не узнать — на лице живого места не осталось.

Удивившись этому повороту в разговоре, Шон тем не менее заинтересовался историей.

— Но что же послужило причиной этой… семейной ссоры?

— Ссора — это когда бьют посуду и лупят друг друга, а здесь — хладнокровное убийство. Откуда ж мне знать, что послужило причиной? Я, конечно, спросил у Мэри-Лу, а та лишь сказала, что ублюдок получил по заслугам, и молчала, стиснув зубы. Ее, впрочем, особенно и не допрашивали — не пытать же ее, ведь дело явное было. Судили, повесили — и дело с концом. По мне, так в нее бес какой-то вселился. Это я к тому, что не бывает людей совсем безобидных. Табаку? — Шериф протянул ему сигарету.

— Не курю, спасибо.

— А зря, отменный сорт из Калары, и скручивают не на тех старых станках, а на новых — бумага не расклеивается и дым железом больше не отдает, как раньше. Но прошу прощения, насчет вашего вопроса. Что именно вам от меня нужно? Если просто найти лагерь святош, так я укажу пальцем, возьмете Дейзи у конюха — добрая кобылка, — и хорошего вам дня, мистер Грей. У меня тут завелась одна шайка в округе, и мне еще утром следовало заняться мерзавцами, но пришлось вместо этого дожидаться вас. — В голосе прозвучало сдержанное недовольство.

— Боюсь, я попрошу вас отправиться со мной. Видите ли, — Шон решил ничего не скрывать от шерифа, — Ганьон, возможно, располагает запретной книгой. Если это действительно так, ее придется у него изъять.

— Стало быть, отобрать?

— Да.

— Хм, книгу у проповедника? — Трюдо задумчиво поскреб подбородок. — Это, конечно, не то же самое, что отнимать самогон у пьяницы, но я понимаю ваше опасение. Чего вы так удивились? Думали, вас тут на смех поднимут, потому что вы не хотите в одиночку идти в лагерь невесть к кому?

Шон действительно боялся, что шериф только рассмеется, узнав, что ему нужно.

— Честно говоря, да, — признался он.

— Мне скоро шестьдесят четыре года, — сказал Трюдо. — Из них тридцать два на службе закону. И я до сих пор жив, не потому что лезу на рожон, а потому что не пренебрегаю осторожностью. А показная смелость — она для молодых дураков, которым плевать, доживут они до старости или нет. Народ ой как не любит расставаться со своим добром, мистер Грей, особенно когда к ним заявляются представители власти. Это я вам как человек, отвечающий за сбор налогов, говорю.

— Вы думаете, что эти, как вы говорите, «святоши», могут быть опасны?

Шериф взял со стола револьвер, проверил барабан и, убедившись, что оружие заряжено, засунул его в кобуру.

— Как я говорил, безобидных людей не бывает. Святоши шума не устраивают — мирные, как овечки. Но и бедняжка Мэри-Лу скверным нравом никогда не отличалась, а видите, как вышло.

Он погасил сигарету о жестяную пепельницу.

— Пойдемте, провожу вас к этой пастве.

3.

Лагерь Ганьона располагался в полумиле от Дастфорда, в тенистой низине у подножия холма. Пока они ехали, погода стала пасмурной и тучи начали заволакивать небо. Дождь был еще одним препятствием в работе: он быстро смывал следы, делая дар бесполезным. Впрочем, сегодня, надеялся Шон, выслеживать никого не придется.

Еще не доехав, они встретили у ручья крепкого босоногого мужчину в длинной рубахе и подвернутых до толстых щиколоток холщовых брюках. В руках он нес плетеную корзину с мокрой одеждой. Увидев Трюдо, здоровяк улыбнулся и помахал рукой.

— Доброго дня, шериф!

— Доброго дня, ээ…

— Брат Хэнк.

— Ах да, Хэнк. Ганьон у себя?

— Брат Джонатан в лагере, но ненадолго. Мы вот-вот уедем. Надеюсь, дождь нам не помешает.

Шон взглянул на небо.

— Вряд ли начнется в ближайший час, — заметил он.

— Это мистер Грей, — представил его Трюдо. — Куда вы сегодня направитесь?

— Туда, где души нуждаются в поддержке.

Шон бросил взгляд на босые ноги Хэнка.

— Простите мое любопытство, но неужели ваша вера предписывает вам путешествовать босиком?

Улыбка всплыла на широком лице мужчины.

— Нет, что вы! — Он потряс корзиной. — Я постирал белье и обувь. Высушу и обуюсь. У меня, знаете ли, второй пары ботинок не водится, мне хватает одной. Наставник Ганьон всегда говорит, что человеку не нужно желать лишнего. Все зло из-за того, что люди желают чужого и не ценят свое.

— Весьма мудрые слова, — кивнул шериф. — А что же, женщины у вас стиркой не занимаются?

— Занимаются, но у нас маленькая община — всего пять человек. Было больше, однако некоторые нас покинули. Если сестра Дорис или сестра Агнес займутся стиркой, кто же будет готовить и штопать? Работы у нас хватает, а мужчина должен уметь позаботиться о своих портках.

— Тоже Ганьон сказал? — спросил Трюдо.

— Нет. Мой отец. Он был портным.

— Тоже мудрые слова. Доброго дня вам, брат Хэнк.

Приблизившись к лагерю, они увидели двух мужчин, загружавших пожитки в фургон, запряженный мулами. Часть палаток еще не разобрали, у костра хлопотали женщины, под парусиновым навесом еще стояли ящики с разной утварью, но было видно, что община вот-вот отправится на новое место. Ветер подул в их сторону, и Шон почувствовал запах костра, жареного мяса и горячего хлеба. В желудке его заурчало. Они спешились и привязали лошадей к деревцу. Дейзи, гнедая кобыла Шона, опустила голову и начала щипать травку.

— А вот и мистер Ганьон! — сказал шериф.

При других обстоятельствах рыжеволосый мужчина в очках, что обернулся на его голос, показался бы Грею аптекарем или бухгалтером. На нем была белая рубашка с закатанными рукавами — из-под левого выглядывал бинт, черная жилетка с серебристой вышивкой и слегка помятые брюки в полоску. Поправив шляпу-котелок, он улыбнулся.