Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений"

— Сакура, стой! — прошипел я, вставая между ней и Вероникой, хотя понимал, что я для дроу — не преграда, а развлечение. — Это не стоит того! Она же провоцирует! — слова подействовали, однако теперь её коготь почему-то уже был направлен на меня. — Так, дорогая моя Богиня Нежити, дыши! Просто дыши! Давай вместе — вдох, выдох! Вот так, правильно. — с этими словами Сакура тяжело задышала, пытаясь прийти в норму. Необузданная ярость в её глазах постепенно стала утихать, заменяясь… слезами? А? Чего?

— Микки! — и с этими словами на меня набросились с объятиями.

— Тише, Сакура. Все хорошо. Я здесь. — я пытался успокоить вампиршу, которая явно испытала какой-то эмоциональный шок. Наверное, подумала, что Вероника меня убьет сейчас, вот у неё и крышу чуть не сорвало. Расставаться со своей жизнью я как-то не спешу, ибо жизнь в новом мире меня более чем устраивает.

Успокаивая Сакуру, я посмотрел на дроу. Вероника уже перестала смеяться. Она выпрямилась, а затем внимательно коснулось своих карманов, явно прощупывая возможные потери. Ну, я же не какой-то сумасшедший, чтобы красть у неё что-то? Через минуту, убедившись, что все вещицы лежат на своих местах, на меня подняли взгляд, наполненный хищным любопытством, и показательно так облизнулись, как один Белый Змей из весьма популярного аниме. Да откуда у неё такой длинный язык?

— Интересный зверёк, — прошипела она, уже без слащавых ноток. Голос снова стал низким и опасным. Ее пальцы небрежно коснулись рукояти кинжала. — Очень… нестандартный. Как тебя зов… — она сделала шаг в мою сторону, инстинктивное уклонение снова заныло тревогой.

Дверь таверны с грохотом распахнулась.

— Вероника!

Мужской голос был твердым, без крика, но с такой интонацией немедленного подчинения, что дроу замерла на полшаге. В проеме стоял мужчина в практичной коже, над головой которого висела опознавательная таблица — [Кренн, человек, 36 уровень].

Лишь по уровню этого незнакомца я сделал вывод, что он является её напарником, однако этого было недостаточно для оценки ситуации. Я впился взглядом в Кренна. Его лицо было невозмутимо, но в глазах читалось явное неодобрение. Он быстро окинул взглядом сцену: меня, стоящего полузаслоняющим перед Сакурой (которая все еще тяжело дышала, прижавшись ко мне), Веронику с ее хищной позой и все еще пылающий от ярости взгляд вампирши.

— Что здесь происходит? — спросил он, шагая внутрь. Его шаги были бесшумными, несмотря на тяжелые ботинки.

— Просто… знакомились, — Вероника оторвала от меня взгляд, но в ее улыбке не было ни капли раскаяния, только азарт. — Этот мышак… он…

— Достаточно, — Кренн резко перебил ее. Он подошел к ней вплотную, не агрессивно, но властно, и буквально оттеснил ее в сторону, отгородив от нас своим телом. Он наклонился к ней, заговорил тихо, быстро, на каком-то непонятном, шипящем наречии, вероятно, родном для дроу. Я видел, как Вероника сначала надула губы, потом пожала плечами, потом бросила на меня еще один долгий, изучающий взгляд. Кренн говорил настойчиво, с легким давлением. Казалось, он пытался вбить в голову этой особы их приоритеты, и что "милые зверьки" — не цель их визита.

Я разумно отвернулся и сфокусировался на Сакуре. Она дрожала, а ее дыхание было прерывистым. Я продолжал гладить ее по спине, шепча что-то успокаивающее и бессвязное вроде: — "Все, ушли сейчас, ничего страшного, просто психа занесло, дыши глубже, родная".

Мое сердце бешено колотилось — от адреналина, от щекотки, от нелепости ситуации, от страха за Сакуру. Вдруг она сорвется? Вдруг эта дроу передумает уходить?

— Микки… — Сакура прошептала мое имя, и в ее голосе было что-то хрупкое, несвойственное ей. Она подняла на меня взгляд — алые глаза были огромными, влажными, полными смеси ярости, унижения и… страха? За меня? За нас? — Они… они хотят…

Она не договорила. Глаза закатились, веки дрогнули. Вся напряженность, весь выплеск адреналина и магии Крови, не нашедший выхода в атаке, плюс эмоциональная перегрузка — все это обрушилось на нее разом. Ее тело обмякло, и она начала падать.

— Сакура! — Я едва успел подхватить ее, не давая удариться о стойку. Она была легкой, но сейчас казалась совсем невесомой. Я осторожно опустился с ней на пол, придерживая голову. Она была без сознания, бледная как мел. Дыхание поверхностное.

— "Просто перегрузка, просто шок", — яростно убеждал я себя, но внутри все холодело от паники.

За спиной послышались шаги. Я обернулся и встретился взглядом с подошедшем Кренном. Вероника стояла чуть поодаль, наблюдая с каменным лицом.

— Она… впечатлительная, — прокомментировал Кренн сухо, глядя на бесчувственную Сакуру. В его голосе не было ни насмешки, ни сочувствия, просто констатация. — Извините за беспокойство. Поведение моей… коллеги… было непрофессиональным. — Он бросил короткий, колючий взгляд на Веронику. Та лишь пожала плечами, но смотрела уже не на меня, а куда-то в сторону, будто внезапно заинтересовалась трещиной на потолке.

Кренн достал из походной сумки небольшой, но явно тяжелый кошель. Не глядя, он высыпал на стойку пять золотых монет. Звон металла о дерево прозвучал громко в напряженной тишине.

— За ущерб. И за выпивку, которую она, возможно, заказала, — он кивнул в сторону пустого места перед стулом Вероники. — Больше мы вас беспокоить не будем. Доброй ночи.

Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Вероника задержалась на секунду. Ее фиолетовые глаза скользнули с бесчувственной Сакуры на меня, сидящего на полу с ней на руках, потом на золото на стойке. В уголке ее губ дрогнуло что-то, похожее на мимолетную усмешку или досаду. Потом она тоже развернулась и последовала за Кренном.

Дверь захлопнулась. В таверне воцарилась тишина, нарушаемая только храпом Бурого, тихим потрескиванием Спайка и моим собственным неровным дыханием. Я сидел на полу, держа на коленях холодную, безжизненную Сакуру, и смотрел на пять золотых монет, лежащих на стойке. Они блестели тусклым светом угасающего дня, как оплата за кошмар, которого едва удалось избежать.

– “Песец прошел рядом, но ручкой с явным намеком помахал…” — такая мысль мелькнуло в голове, заставив сдержаться от истерического смеха. Внутри все сжималось от осознания — мы были на грани. С тяжелыми думами я поднял Сакуру и начал подниматься на второй этаж. Сегодня был… тяжелый день.

Глава 54

Гришка сидел, постукивая костяшками пальцев по старой, покрытой резьбой трубке. Дымок вился причудливыми кольцами, смешиваясь с вечерним туманом. Его обычно острые и насмешливые глаза сейчас смотрели куда-то далеко, сквозь стены домика, сквозь годы.

— "Гришка… Гришка… А ведь было время, меня Люба звала Гришенькой, а коллеги в гараже — Григорием Васильевичем," — начал он тихо, а голос потерял привычную хрипотцу, став почти мягким. — "И не в сказке я родился, а в городе, где дым из труб вкуснее самого дорогого ладана пахнет. Там же и встретил ее. Любовь мою. Любу."

— "Учились мы в одном техникуме, я — на механика, она — на бухгалтера. Встретились на каком-то дурацком комсомольском собрании. Я от скуки гайки в кармане перебирал, а она сидела рядом и так строго на меня смотрела, будто я уже отчет за квартал испортил." — Гришка усмехнулся, и в глазах мелькнула нежность. — "Потом оказалось, что живет она в соседнем доме. Стал провожать. Она — серьезная, книжная, а я — руки по локоть в мазуте, но… притянуло. Как магнитом. Через полгода я уже знал, что без этой строгой девчонки мне жизни нет. Расписались скромно, свидетели да пара бутылок шампанского. Жили небогато, но счастливо. Я — в шиномонтаже, она — в конторе на заводе. Квартирка маленькая, зато своя. По выходным — на дачу, которую я сам сколотил из того, что под руку попалось. Картошку сажали, огурцы солили… Рай, а не жизнь. И Люба… Люба была солнышком в этом раю. Всегда улыбка, всегда тепло. Даже когда я приползал уставший и грязный, она меня встречала, как героя. "