Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

– А зачем такую длинную‑то?

– Затем, что железного дерева привезли столько, что в наши старые ямы и десятая часть не влезет. А уголь нужен и дёготь лишним не будет, причем все это желательно добыть плюс‑минус позавчера. А раз позавчера не получилось, значит надо хотя бы завтра.

– Так мы по тут колено тут будем, а там по пояс, с этим уклоном‑то, – заметил второй, скептически оглядывая склон.

– Уклон как раз кстати, – ткнул палкой в нижний край чертежа. – Дёготь потечёт вниз, к горшочкам, сам соберется. Не придется ковыряться в горячей золе после каждого обжига.

Третий, молчавший до этого, наконец подал голос:

– А долго копать‑то?

– Если втроём и без лишних передышек, к закату управитесь. – пожал я плечами, – Только без меня не закладывайте, я должен сам проверить перед первой загрузкой.

Переглянулись ещё раз, но уже без прежней лени. Мужик с моей лопатой вздохнул, перехватил черенок покрепче и вогнал лезвие в грунт, на этот раз по‑настоящему. Второй размахнулся мотыгой, третий подхватил свою лопату, и работа началась.

Убедился, что копают в нужном месте и в нужном направлении, и побежал к яме под заливку. Хорг уже стоял там и выглядел так, будто терпение его закончилось примерно полчаса назад, а он всё ещё здесь только потому, что без меня начинать нельзя, и он это прекрасно понимает, хоть и не собирается признавать вслух.

– Давай уже, все только тебя и ждут! – рыкнул здоровяк, едва завидев меня на подходе. – Первый замес готов, как раз собирался деготь твой подливать!

– Так подливай, его тоже размешать надо! – махнул рукой и рванул к опалубке.

Заглянул внутрь, и на секунду замер, еще раз внимательно осматривая каждую деталь. Всё сделано по уму, и не просто по уму, а лучше, чем я ожидал изначально. Хорг не просто разобрался в технологии, он её прочувствовал, пропустил через свой богатый опыт и выдал результат, от которого у меня потеплело где‑то в районе профессиональной гордости.

На дне ямы ровным слоем лежали крупные камни, образуя плотную подушку. Через них проходила арматура из железного дерева, каждый пруток воткнут в землю для устойчивости, горизонтальные перевязки лежат на нужной высоте, стыки в опалубке надёжно замазаны глиной, так что ни капли раствора не протечёт. Сама опалубка стоит на распорках, подогнанных точно в размер, без щелей и перекосов. В прошлой жизни за такую подготовку к заливке поставили бы отлично и отпустили с экзамена досрочно.

Спрыгнул вниз и пошёл вдоль арматуры, трогая каждый пруток и щедро пропитывая Основой. Со стороны выглядело так, будто я просто проверяю обвязку на прочность, подёргиваю, покачиваю, хмурю брови. На деле же остатки энергии текли из груди в ладони, прокатывались по пруткам и расходились по обвязке мягким незаметным теплом, устраняя главный недостаток железного дерева.

Надолго этого, конечно, не хватит, но нам и не нужно надолго. Защитить арматуру на время заливки и подсыхания, пока раствор не схватится и не возьмет прутки в каменную оболочку, а о большем сейчас и просить нельзя.

Прошёл все четыре стены, проверил углы, убедился, что ни одного прутка не пропустил, и выбрался наверх. Основы осталось совсем ничего, может единица, может чуть меньше. На сегодня хватит, а завтра наберётся заново.

– Всё, давайте лить, – кивнул.

Четверо мужиков с корытом тут же подскочили и ухнули в опалубку первую порцию раствора. Густая серая масса с тихим шуршанием щебня потекла вниз, растекаясь по каменной подушке и обволакивая арматуру, а четверо других уже волокли следующее корыто.

– Вы двое, с палками, а ну бегом! – рыкнул Хорг, и мужики тут же принялись тыкать палками в раствор, проталкивая его в углы, к стыкам, под прутки, заставляя растечься и заполнить каждую пустоту. Вибратора у нас нет и не предвидится, но палки и крепкие руки пока справляются.

И работа закипела! Хорг мешал, подносил, командовал, успевая быть одновременно везде и орать сразу на всех. Я тоже мешал, тоже обстукивал палкой стенки опалубки, добавлял по капле дёгтя в каждое корыто с раствором и не забывал подливать остатки Основы туда, где раствор касался открытых участков арматуры. Бетон тёк рекой, и река эта не собиралась заканчиваться.

Корыто за корытом, замес за замесом. Мужики вошли в ритм, подносчики сменяли друг друга, кто‑то мешал, кто‑то таскал воду от реки, кто‑то подсыпал щебень и песок в общую кучу. Хорг контролировал каждый шаг, и рядом с ним ни у кого не возникало и тени желания отойти в сторонку и перевести дух. Не потому, что боялись, хотя и это тоже, а потому что здоровяк работал наравне со всеми, и даже больше, и смотреть на это со стороны было просто стыдно.

Вскоре подтянулись ещё помощники, притащили дополнительные корыта, и на это действо начала собираться чуть ли не вся деревня. Бабы пришли с детьми, старики подковыляли, мальчишки залезли на забор и свесили ноги, наблюдая с открытыми ртами. Всем было интересно посмотреть, что это за жидкий камень такой и зачем его льют в дырку в земле. Кто‑то из зевак даже попытался подать совет, мол, надо бы погуще замешивать, а то растечётся, но после одного‑единственного взгляда Хорга советчик вдруг вспомнил, что забыл покормить кур, и быстренько удалился.

Лили до темноты. Раствор поднимался в опалубке медленно, но верно, слой за слоем, и каждый новый слой я обстукивал, прощупывал, прослушивал, проверял на пустоты и воздушные карманы. Кирпичная мука, которой утром не хватало, все же нашлась, Хорг отправил троих мужиков по деревне собирать всё, что подходит: битые горшки, треснувшие кувшины, осколки старой черепицы, обломки керамических мисок. Принесли три мешка, размололи в пыль тяжёлыми камнями прямо на площадке, и этого хватило, чтобы закрыть потребность на сегодняшнюю заливку. Не идеально, кое‑что из принесённого пришлось отбраковать, но в целом сгодилось.

Когда последнее корыто опрокинулось в опалубку и раствор наконец поднялся до нужной отметки, над деревней уже повисли сумерки. Мужики, мокрые, грязные, перемазанные серой пылью с головы до ног, попадали кто где стоял. Один сел прямо на кучу щебня, двое привалились к телеге, остальные разбрелись к колодцу, умываться и жадно пить. Хорг стоял у края ямы, скрестив руки на груди, и молча смотрел на свежезалитый фундамент.

Я встал рядом. Поверхность раствора ещё блестела влагой, тяжёлая, ровная, серо‑бурая, и в ней отражалось вечернее небо. Арматура скрылась под камнем, и где‑то внутри этой массы остатки моей Основы медленно впитывались в прутки, запечатывая древесину в каменную оболочку.

Первый фундамент первой привратной башни, и он наконец залит.

– Хорг, – негромко позвал.

– Сойдет, – довольно ухмыльнулся он. – Даже почти хорошо.

Думаю, такой оценки предостаточно, чтобы считать сегодняшний день удачным. Но я продолжал стоять у края ямы и разглядывать застывающую поверхность, потому что внутри ворочалось странное ощущение незавершённости. Всё сделано правильно, всё на месте, арматура залита, раствор лёг ровно, а в голове свербит, будто забыл закрыть дверь или потушить свечу. Чего‑то не хватает, одной маленькой, но важной детали, и эта деталь вертится на языке, но никак не падает.

Прислушался к себе и замер. Внутри разливалось мягкое и густое тепло тепло, оно поднималось откуда‑то из середины груди и расходилось к рукам, к плечам, к кончикам пальцев, и вместе с ним пришло понимание, что произошло нечто новое. Созидание шевельнулось, качнулось вперёд, и я почувствовал этот сдвиг так отчётливо, как чувствуешь, когда колесо телеги выбирается из колеи и катится по ровной дороге.

[Путь Созидания I: 62 % → 67 %]

[Основа: 1/15 → 10/15]

Пять процентов разом, и волна эта накатила ровно в тот момент, когда последнее корыто опрокинулось в опалубку. Фундамент целой башни, залитый от первого камня до верхней отметки, по новой технологии, которой в этом мире ещё не видели. Вселенная оценила, и оценила щедро.

А вместе с приростом по Созиданию вернулась и Основа. Не вся, но ощутимо, единиц десять из пятнадцати, будто источник, почти иссякший к вечеру, вдруг напоролся на подземную жилу и наполнился заново. Тело ожило, усталость отступила на полшага, и руки снова загудели от знакомого покалывания. И думаю, десяти единиц как раз достаточно, чтобы проверить кое‑что, о чём я думал весь последний час, пока лил бетон и обстукивал опалубку.