Корона Джасада (ЛП) - Хашем Сара

Прибыла и новая королева Омала. Жители нищих деревень выбрали эту жизнерадостную женщину с поразительно волевой, квадратной челюстью и привыкшими к тяжелому труду руками, чтобы она заняла пустующий трон королевы Ханан. Омальский совет, оказавшись в явном меньшинстве и не имея сил спорить, утвердил это назначение. Новая правительница с энтузиазмом потрясла руку Сэфы, без умолку болтая о своем первом детском визите в Лукуб, пока слуга с подносом, полным талвита, не переключил её внимание на себя.

Сорн приехал вместе с молодой женой. Хотя Сэфа мельком пересекалась с Орбанским Чемпионом перед третьим Испытанием, она едва узнала в нем новую Дию Орбана.

Ходили слухи, что вскоре Сорн унаследует трон своего отца. Женитьба на Дие, девушке из низов, обеспечила ему временную передышку от бушевавших по всему Орбану восстаний. А его новые указы, направленные на ограничение безграничной власти хавага и возобновление торговли с Джасадом, окончательно утихомирили недовольных. Из всех королевств именно в Орбане смена власти прошла с наименьшим кровопролитием.

Дия остановилась возле помоста Сэфы, разглядывая рубиновые зубцы её короны.

— Она тяжелая? Выглядит увесистой.

Сэфа вздрогнула и рассеянно коснулась острых лучей.

— Да нет, не особо.

— Хм, — отозвалась Дия.

Её светло-карие глаза изучали Сэфу с обескураживающим вниманием.

— Она мне нравилась. Сильвия. — Девушка поправила топор, висевший на поясе. — Орбан не повернется к Джасаду спиной.

Будущая королева Орбана ушла прежде, чем Сэфа успела выдавить хоть какое-то подобие ответа, — уверенная, твердая походка воительницы быстро унесла её прочь.

Малик Латиф приехать не смог, но передал Сэфе свои поздравления и напоминание, что двери Уср Джасада всегда для неё открыты.

Верховный Арин из Низала так и не явился.

ОМАЛ

ОМАЛ

ДВА ГОДА ПОСЛЕ ПОГРЕБЕНИЯ

Фэйрел лениво водила пальцами по глади реки Хирун.

Завтра начинались занятия в школе, и идти туда ей совершенно не хотелось. Зачем учить историю очередной битвы между королевствами? Какая разница, умеет ли она считать в уме? Фэйрел с гораздо большим удовольствием помогла бы Рори в лавке, а в перерывах стреляла бы из лука с самых высоких точек, на какие только смогла бы забраться.

Брызги попали на рукав Фэйрел: из Хируна, панически перебирая лапками, выпрыгнула лягушка. Следом показалась вторая, а затем еще четыре.

Фэйрел села, напрочь забыв о корзине с припасами. Что за чертовщина?

Поверхность Хируна забурлила. Девочка вскрикнула, когда из реки хлынули сотни лягушек. Прежде чем она успела отползти, по воде побежали бледно-голубые вспышки.

Фэйрел резко отдернула руку, но опоздала. Голубое свечение окутало ладонь и впиталось в кожу.

Хирун снова взбаламутился. Фэйрел перехватила трость, выставив её перед собой. И зачем только она оставила лук и стрелы в замке? Райя вечно ругала её за то, что она таскает их с собой. Как же глупо и стыдно будет умереть от лап стаи безумных лягушек просто потому, что ей не разрешили взять оружие.

Однако из реки показалась вовсе не лягушка.

Четыре толстые лапы вытолкнули из воды рептилию. Её тело, покрытое сине-белой чешуей, тянулось в длину на добрый десяток метров — вровень с деревьями за спиной Фэйрел, — и сверкало, точно рассыпанные под солнцем алмазы.

Оцепенев от страха, Фэйрел сжимала в руках трость и наблюдала, как тварь выползает на берег. Она видела изображения этого существа, обвивающего плечи Капастры, на каждом настенном рисунке в Махаире. Она учила на уроках, насколько смертоносен его яд. Что ж, эти занятия она теперь точно пропустит — по вполне уважительной причине собственной кончины.

Рошелья направила на Фэйрел пристальный взгляд вертикальных зрачков. Пальцы девочки, окрасившиеся в голубой цвет, мертвой хваткой вцепились в трость.

Странное чувство захлестнуло Фэйрел. Накатила сонливость. Перед глазами поплыли черные точки, а сияние вокруг ладони поползло вверх по руке и скрылось под рукавом.

В речном отражении глаза Фэйрел вспыхнули синевой и белизной.

Она ахнула, когда трость крутанулась в её пальцах. Вместо нее материализовался лук — куда больше и изящнее того, что остался в замке. На коленях у нее улеглись две стрелы, словно приглашая вложить их в тетиву.

Магия? Неужели она только что… да. Но как?

Она вскинула лук к плечу, крепко удерживая стрелу. Фэйрел не сводила глаз с рошелья, пока тот лениво поднимался по склону Хируна, преследуя перепуганных лягушек в направлении Эссама.

Убедившись, что чудовище ушло, она опустила руку и ошеломленно уставилась на реку.

— Мне же никто не поверит.

ДЖАСАД

ДЖАСАД

ШЕСТЬ ЛЕТ ПОСЛЕ ПОГРЕБЕНИЯ

— Ты уверен в этом? — тихо спросила Сэфа.

Латиф был искренне рад, что султанша смогла приехать на празднества. Он скучал по этой печальной маленькой швее.

Скорбь, которая, казалось, навечно приросла к Сэфе, изменилась со времени её последнего визита. Траурная пелена истончилась, позволяя искрам юмора и живого интереса изредка пробиваться сквозь удушающую тьму. Латиф надеялся, что со временем сможет смотреть на нее и не видеть эту боль, выжженную в глазах.

— Уверен, — ответил Латиф. Участие в саммите в Орбане далось нелегко, учитывая, чем закончилась их прошлая встреча. Если бы не присутствие Верховного и султанши, Латиф ни за что бы не отправился в этот путь. — Магия вернулась во все королевства. Мы годами мирно торговали, другие правители открыли для нас границы. Подписание новых соглашений просто закрепило условия мира на бумаге.

— Ты видел его после саммита?

Латифу не нужно было уточнять, о ком речь.

— Нет.

Дети с хохотом взбегали по прозрачным ступеням Уср Джасада, карабкаясь повыше, чтобы получше разглядеть каид Намсу, которая кружила в небе на своем китмире. Халаваний толкал тележку со сладостями сквозь толпу, раздавая кунжутные конфеты и куски халявы.

— Аты видела его после саммита? — не удержался Латиф.

— Да, около двух месяцев назад. Приезжала в Цитадель на его день рождения. — Сэфа заправила прядь волос за ухо. — Не хотелось, чтобы он праздновал в одиночестве.

— На саммите он выглядел неплохо.

Взгляд Сэфы стал отрешенным, устремившись туда, куда Латиф последовать за ней не мог.

— Он делает то, что должен, и ничего сверх того, — тихо произнесла она. — Словно наблюдаешь за солнцем, совершающим свой привычный оборот по небосводу. Он надежен, непоколебим, но… ничто его не задевает. Ничто не способно растрогать. Если бы не Инг и Насиба, мне кажется, он мог бы годами не разговаривать ни с одной живой душой.

Насиба . Латиф хмыкнул, испытывая веселье каждый раз, когда слышал имя китмира. Малика Джасада, возможно, и была странной женщиной, но в отсутствии чувства юмора её точно нельзя было упрекнуть.

— Он прекрасный Верховный, — участливо заметил Латиф.

Его собственные отношения с Верховным Низала всегда оставались натянутыми. Молодой человек был блестящим правителем — таким же умным и целеустремленным, как говорили в легендах, — но Латиф лично присутствовал при том, как Эссия растворилась в тумане. Он видел Арина сразу после того, как тот вернул себе магию, украденную отцом. Латиф помнил, как десятки солдат живым щитом повалились на своего повелителя, чтобы не пустить его на мост. И, что важнее всего, Латиф никогда не забудет, как Верховный с боем прорывался сквозь них, раскидывая любого, кто вставал между ним и обрывом. Если бы сама Сэфа не преградила ему путь, Арин из Низала наверняка исчез бы в тумане Сираука еще шесть лет назад.

Она так и не рассказала Латифу, что именно шепнула Арину в тот день в Джануб Айя, а Латиф никогда не расспрашивал.

Эфра протиснулся сквозь толпу, удерживая на плечах Майю. Девочка звонко выкрикивала имя Намсы, пока к каиде присоединялась целая стая китмиров, синхронно взмахивая мощными крыльями.