Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

— Интересно… очень интересно… — шептал он, а его пугающие совершеннно прозрачные глаза бегали по невидимым мне линиям. — Здесь слой необычной магии, родовой скорее всего… древние узлы, да… но поверх наложено что-то другое. Более личное. Почти… Драконья работа. Да. Теперь точно вижу. Чувствуется почерк.

Я попыталась снова вырваться, но его хватка оказалась железной.

— Рик, быстрее, — мягко, но настойчиво попросила Раннелла, оглядываясь по сторонам.

— Минутку… вот здесь связующий узел… — Рик внезапно нахмурился. Его сияющий палец замер над темным камнем перстня Аврона. — Архитектура не статична! Она адаптивная! — выпалил он, его голос вибрировал от возбуждения. — Если я попробую воздействовать на схему напрямую, возможно, удастся вызвать временный сбой в системе привязки… Это рискованно, но…

— Рискованно как? — резко спросила Раннелла, но было уже поздно.

Кончики пальцев Рика снова вспыхнули голубым светом, но теперь свечение было ярче, концентрированнее.

Он прикоснулся указательным пальцем сначала к темному камню перстня Аврона, затем к изумруду кольца Руго, вычерчивая в воздухе над ними сложный, вращающийся символ. Воздух затрещал от сконцентрированной магии.

— Нет, стой! — закричала я, почувствовав, как металл на моих пальцах стал не просто теплым, а горячим, почти обжигающим.

Но Рик уже погрузился в процесс. Его губы быстро шевелились, произнося формулы. Символ над моей рукой завертелся быстрее, вплетая в себя тончайшие нити света от обоих колец.

И вдруг что-то тонко оборвалось. Будто струна жалобно зазвенела. Не снаружи, а внутри меня, в самой глубине, где таилась связь с этими проклятыми украшениями.

Кольца на моих пальцах вспыхнули ослепительным светом. Я вскрикнула от боли. Ощущения были сравнимы с тем, будто в кожу впиваются раскаленные иглы.

— Отлично! Реакция! — воскликнул Рик, но в его голосе уже прозвучала первая тревожная нота.

Свет не гас. Он пульсировал, набирая силу, а затем… кольца словно расплавились. Они потеряли форму, превратились в густые, сияющие капли металла и магии, которые быстро и неотвратимо втягивались в мою кожу. Как вода в сухую землю.

— Что ты сделал?! — крикнула Раннелла, оттаскивая ошеломленного Рика в сторону.

Я с ужасом смотрела на свои руки.

На месте колец остались лишь слабые, светящиеся контуры. А потом и они расползлись по коже, как жидкое золото по пергаменту.

От основания пальцев вверх, к ладоням, тонкие, изящные линии сплетались в сложный, симметричный узор. Оба узора светились мягким золотистым светом, который постепенно угасал, оставляя на коже лишь чуть более темный, теплый оттенок, как татуировка, нанесенная магическими чернилами.

Боль утихла, сменившись странным онемением. Я не могла оторвать взгляда от своих преображенных ладоней.

И в этот момент, когда последние вспышки света погасли на коже, в моей голове, наконец, рухнула дамба, сдерживающая мою память.

16. Лунные узы

Я опустила глаза и ахнула от невозможного зрелища.

На моей коже, прямо под большим пальцем темноволосого дракона, заискрилась, как крошечное солнце, золотая точка. Она пульсировала в такт безумному стуку моего сердца.

А затем поползла. Быстро, неудержимо, разветвляясь тончайшими, сияющими золотыми линиями. Они сплетались в сложный, невероятно красивый узор, похожий на морозный узор на стекле, но живой, теплый, завораживающий.

Он уже охватил все запястье, взбежал на ладонь, разделился, обняв основание каждого пальца своей изящной вязью. Узор светился изнутри, мягко, но неуклонно.

Я смотрела на это с немым ужасом в глазах. Что это? Что со мной происходит? Это проклятие? Последствие зелья? Или чего-то еще? Что они со мной сделали?

Но когда я подняла глаза на драконов, то увидела в их взглядах совсем не ужас, а нечто совершенно иное. Голодное, острое, почти благоговейное изумление и восхищение.

Их вертикальные зрачки сузились до тонких щелочек, а в глубине глаз Руго снова вспыхнуло то самое оранжевое сияние, теперь смешанное с чем-то торжествующим и жадным. Взгляд Аврона был холоднее, но не менее интенсивным — бирюзовый лед, в котором отражалось золото моего запястья.

— Руго… — тихо, с нажимом произнес Аврон, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ледяной вежливости. — Ты видишь то же, что и я?

Напряжение. Нетерпение. Вот что звенело в его голосе.

Но Руго, казалось, не услышал вопроса. Его взгляд был прикован к сияющему узору, а затем медленно поднялся к моим глазам. В нем я прочла дикую смесь триумфа, одержимости и какой-то странной, пугающей нежности.

— Так вот ты какая… — прошептал он хрипло и непонятно.

Но прежде чем я успела что-то спросить, он резко наклонился.

Его горячие твердые губы накрыли мои, неумолимо, решительно и властно. Он жадно завоевывал, проникал, заставляя мой рот открыться под его натиском и принять его права на меня.

Я же замерла, совершенно растерянная, парализованная шоком и этим внезапным вторжением. Но тело, уже охваченное странным дурманом и потрясенное появлением узора, отреагировало мгновенно и предательски.

Жар, вместо того чтобы отступить, сконцентрировался, ударил с новой силой прямо от точки соприкосновения наших губ. По спине пробежала новая дрожь от чего-то темного, сладкого, невыносимого и запретного ранее.

Стон, который я не могла сдержать, был проглочен его поцелуем. Разум кричал о нарушении всех мыслимых границ приличий и правил, о чудовищном позоре, но все эти сигналы тонули в огненном море, которое теперь, казалось, разжигали не только выпитое мной зелье, но и он сам.

Этот поцелуй был как ключ, вставленный в заржавевший замок, и что-то внутри меня щелкнуло, открылось и признало его власть. Власть обладания мной…

Дракон оторвался так же резко, как и начал, оставив мои губы обожженными, пульсирующими. Я сама едва могла дышать, а в его глазах бушевал настоящий огонь.

— Это она, — хрипло, с глубоким удовлетворением прошептал Руго, не отрывая от меня пылающего взгляда. Его сильные пальцы сжали мой подбородок. — Моя…

— Не заметил, что узор двойной? — холодно, но с похожей одержимостью во взгляде, прервал его Аврон.

Он властно завладел другой моей рукой и поднес ее к свету. На внутренней стороне запястья, симметрично первому, начинал проступать второй узор — более геометричный, с острыми углами и сложными переплетениями, но столь же сияющий золотом.

— Она и моя тоже. Или ты думал, что один поцелуй решает все? — удовлетворенно произнес он.

Руго фыркнул, но в его взгляде промелькнула досада, а потом принятие этой правды. Соперничество между ними снова вспыхнуло, но теперь оно было окрашено жарким, общим интересом… Ко мне.

А потом горячие, влажные губы Аврона не менее жадно впились в мою шею. Не так грубо, как Руго, но с той же властной уверенностью. Он прошелся огненной цепочкой до ее соединения с плечом, потом вернулся обратно, нашел чувствительное место под ухом и принялся исследовать его медленными, обжигающими поцелуями, которые рассыпались по коже, как искры.

Каждое прикосновение его губ заставляло меня вздрагивать, а низ живота сжиматься от нового, мучительного спазма необъяснимого желания.

Почему я это позволяю с собой делать? Почему так реагирую на них?

Но эти вопросы бились на самой границе моего сознания, не в силах прорваться в затуманенный разум. Телом уже управлял кто-то другой.

Руго, не желая уступать, снова жадно овладел моими губами. На этот раз его поцелуй был еще глубже, еще требовательнее, он вытягивал из меня ответ, которого я сама от себя не ожидала. Мои губы сами открывались ему, мой язык робко встретился с его, и я услышала свой собственный приглушенный стон, полный стыда и темного желания.

Я чувствовала, как теряю опору. Голова закружилась, пол под ногами поплыл, но я не упала. Их тела, твердые и горячие, держали меня с двух сторон. Я была зажата между ними, как между двумя скалами, и каждая точка соприкосновения с ними через тонкую ткань платья горела.