Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария

Выпроводив Латера за дверь, она осмотрела девушку своим придирчивым взглядом, расспросив о симптомах, и вдруг совершенно неожиданно для Зоси спросила:

— Когда последний раз у тебя были крови, девочка?

И тут внутри Зоси что-то оборвалось. Кажется, она наконец осознала причину своего внезапного недомогания…

Глава 19

В дверь протиснулась лохматая голова нетерпеливого Латера.

— Что с ней?..

Зоси даже не повернула голову в его сторону, она умоляюще смотрела Лунье прямо в глаза: выдаст — не выдаст? Лекарка шевелила челюстью, будто что-то жевала, на деле нервничая, наверное, не меньше самой девушки.

— Несварение, — сухо бросила она мужчине. — А теперь прочь. Нельзя так заваливаться к незамужним девицам, особенно при осмотре. И мы ещё не закончили.

Латер что-то обиженно пробурчал под себе под нос, но ослушаться не посмел.

Зоси стыдливо опустила глаза, на которые уже наворачивались крутые слёзы.

— Он?.. — Лунья была строга до предела.

Девушка непонимающе взглянула на неё, и тогда старуха добавила шёпотом.

— Он отец ребёнка?..

— Нет… Пожалуйста, не выдавай меня…

Знахарка поднялась на ноги, тревожно поглядывая на дверь.

— Я не выдам. Но и скрывать ты вечно не сможешь. Живот будет расти. Как ты это объяснишь тогда?

Зоси всхлипнула.

— Ты можешь мне как-то помочь? Я слышала, есть травы…

Но Лунья затрясла головой, не давая ей договорить.

— Травы нужно пить до того, а не тогда, когда в твоём чреве уже зародилась жизнь… Такой грех на душу я точно брать не буду.

— Что же мне делать?! — Зоси бросилась к пожилой женщине, схватив её морщинистые руки в свои. — Лунья, прошу, помоги!

Но та, тяжело вздохнув, долго не отвечала. А после сухо произнесла:

— Хочешь спасти жизнь себе и ребёнку — беги…

— Ну так что?! — Латер опять выказал своё нетерпение, и на этот раз лекарка не стала его отчитывать, направившись к выходу.

— Ей нужно просто хорошенько отлежаться. Недомогание пройдёт. Лечение тут не требуется… Проводи меня, Латер! Я что-то ослабла…

Ох, как же ему сейчас не хотелось уходить, но и отказать лекарке он не мог, подставив ей свою руку. А Зоси в этот самый миг была ей безумна благодарна — наверняка тот захотел бы остаться хоть на некоторое время, а ей так хотелось сейчас побыть одной…

Однако, даже оставшись в одиночестве, она не могла собрать свои мысли воедино. Дрожь так била её, что даже про тошноту на некоторое время пришлось забыть. Боги! Какой же дурой она была!

Бежать! Но куда?!

Уйти из родного селения значило верную гибель. Если не морозы, которые она точно не смогла бы вынести под открытым небом, так зверолюды решили бы её судьбу, покончив раз и на всегда с её жалким существованием. И ведь есть ещё разбойники, что ни за что упустят из виду молодую девицу, одинокую, без рода-без племени. Ведь такая всегда считалась лёгкой добычей для кого бы то ни было.

Значит, выход был один и следовало поторопиться, пока не вернулся Латер.

Собравшись с силами, Зоси оделась потеплее, и шагнула в мороз, поджидавший её на улице. По телу тут же прошёлся озноб, слабость мешала нормально идти, но ей уже было почти всё равно. Когда о её позоре узнают другие, ей не жить. Нет, были в её селении и такие девицы, что рожали без мужа, вот только потом замуж их никто не брал. Они учились справляться со всем в одиночестве, и растили своё чадо обязательно очень похожее на кого-то из племени — но отцы, как правило, всю жизнь не замечали таких детей, старательно избегая. Это было неправильно — так считала Зоси, вина за рождение незаконнорожденного одинаково должна была ложиться на обоих родителей, но человеческие законы слепо возлагали всё на мать.

В результате женщина, единожды оступившаяся, теряла не только покровительство отца ребёнка, но и всякую личную жизнь.

Это было ужасно, и быть одной из этих несчастных Зоси не собиралась, тем более что отцом её ребёнка был даже не местный мужчина. К тому же она была дочерью вождя, а это накладывало на неё определённые обязанности, связанные с примером и подражанием, которыми она так нелепо пренебрегла. И теперь расплачивалась за это.

Надо было бы проститься с отцом, но каждый шаг и так давался ей с трудом, да к тому же она боялась, что Латер вернётся слишком быстро. Это туда он вёл старуху Лунью долго, подстраиваясь под её черепаший шаг, а оттуда он полетит как ветер, и глазом моргнуть не успеешь.

К тому же её отцу, столько времени пролежавшему в беспамятстве, наверное, уже было всё равно, что с его дочерью…

Высокий склон встретил её непроходимыми сугробами с жёстким, застывшим настом. Но Зоси остановить это не могло, она упрямо двинулась вперёд, понимая, что если сейчас остановиться, то уже никогда не решиться. И она шла, пробираясь к самому краю, застывшему во льду над глубокой пропастью. Слёзы, казалось, уже давно выплаканные, вновь потекли по её щекам, замерзая, превращаясь в тонкие колющие льдинки, больно ранящие кожу.

Ну и пусть, что ей до боли? Всё равно ей не жить…

Остановившись на самом краю, Зоси заставила себя взглянуть вниз. Странно, но сейчас она не испытывала страха, хотя раньше всегда боялась высоты. Да, как оказалось, есть вещи намного пострашнее её детских страхов. Сама жизнь была намного страшнее этой раскинувшейся перед ней пропасти…

Но стоило решаться.

Зоси зажмурилась, покачнувшись, и…

Кто-то крепко ухватил её за плечи сзади, дёрнув на себя. И голос Латера сердито произнёс:

— Не боишься оступиться и упасть?! Здесь слишком высоко для прогулок…

Зоси разревелась, лишившись последних сил, и, если бы не сильные руки мужчины, она осела бы в сугроб. Но он подхватил её на руки, и понёс обратно домой. Девушка сдалась, отдаваясь на милость судьбе.

Ещё один бой был проигран.

Глава 20

К Празднику Зимы в этом году готовились особенно тщательно, чтобы поскорее забыть о прошлых невзгодах и потерях, что принёс этот сложный, невыносимо тяжёлый год. Зоси не видела в самом празднике никакого смысла — подумаешь, год просто сменится на другой, такой же тяжёлый и невыносимый.

Разве что люди немного расслабятся, устроив пляски у костра и зажарив пойманную накануне добычу. Им был нужен этот отдых от северной суровой действительности, и только ради этого Зоси помогала другим женщинам в приготовлении празднества. Тошнота немного отступила, уступив место утренней и дневной слабости, никогда раньше Зоси так не уставала, но хотя бы её теперь не выворачивало наизнанку при виде пищи или резком запахе. Прямо сейчас она чистила рыбу, морща нос, но комок не подступал к горлу, и желудок оставался на месте. Острая чешуя до крови врезалась в кожу, но это было мелочью по сравнению с тем, что было у девушки на душе.

Крови так и не пришли, хотя Зоси всё ещё питала надежду на то, что Лунья могла ошибиться. Она могла простудиться в ту холодную ночь, но что-то подсказывало ей, что дело в другом. Живот пока оставался прежним, но к низу стал жёстким и плотным, и Зоси уже понимала, что с её телом происходят какие-то изменения, которые невозможно будет скрыть через два-три месяца.

И это уже сейчас беспокоило её по-настоящему.

В общинном доме, в котором проходили все празднования и поминовения усопших, было тепло, даже жарко. В жаровнях пылал огонь, а на широких решётках над углями шкворчало мясо, которое то и дело переворачивал кто-нибудь из женщин. У кое кого даже обнаружились долежавшие до зимы овощи, и люди с радостью несли всё это на общий стол, лишь бы задобрить богов и испросить у них более лёгкой жизни в следующем году.

Всеобщее веселье витало в воздухе, охватывая всех, и поэтому Зоси сидела тихо, пытаясь не выделяться ничем. Её ровесницы уже вовсю отплясывали в другом конце дома с молодыми охотниками, вероятно надеясь, что те будут сватать их по весне, а, возможно, и раньше. Девушки смеялись, и мужчины ни в чём не отставали от них. Кто-то даже успел подраться, но это было слишком обыденным, чтобы на этом заострять своё внимание.