Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ) - Мауль Александра

— И в чём здесь моя вина? — сержусь я и вздёргиваю подбородок.

— Плохая жена подобна наказанию. Не жди ни успеха, ни процветания. От хорошей жены в игорный дом не бегают и не забываются в объятиях других женщин..

— А ну, замолчите! — рявкает Вон, и мой наглый гость замолкает. Даже голову вжимает в плечи, но презрительно взгляда от меня не убирает. — Вам повезло с такой репутацией стать женой одного из драконов. Из-за вас семья развалилась, из-за вас страдает старая герцогиня и из-за вас..

— А ну, замолчи, я сказал и выбирай слова! — снова вмешается Вон и на этот раз ударяет кулаком по столу.

— Прошу прощения, герцог Ленард, если вам неприятен наш разговор с госпожой Бритт.

— Прояви уважение к ней! И оставь все документы, я хочу на это взглянуть.

— Ваше право — кивает он и услужливо двигает бумаги в сторону Вона, затем достаёт ещё несколько и кладёт сверху, а после осматривает барную стойку. Скользит взглядом по шейкеру, по бутылкам с сиропами. Переводит взгляд на меня и снова брезгливо осматривает снизу вверх, а затем добавляет — Вы можете взглянуть, но это ничего не изменит. Я вам рекомендую, молодой герцог, учиться на ошибках чужих, а также буду вынужден доложить вашему отцу, где вас застал сегодня днём. Уверен, ему это не понравится.

Вздрагиваю, когда Вон резко подаётся вперёд и хватает моего нежданного гостя за воротник рубашки, а затем встряхивает и тянет его на улицу.

Разворачиваюсь спиной к двери и упираясь о барную стойку, закрываю руками лицо.

Щёки горят, а тело бьёт мелкая дрожь.

Насыщенное получилось утро, должна признаться.

То, что я услышала, мне совсем не понравилось и плохо то, что я пока не знаю, как всё устроено в этом мире.

Но выплачивать тридцать золотых бывшему мужу?

Я в своей прошлой жизни отдала слишком много, этот уж как-нибудь перебьётся.

— Ну каков негодяй, каков негодяй — причитает Ирма, вырывая меня из размышлений, и я разворачиваюсь.

Девчушка выходит из-за её спины и усаживается за стол, бросая на меня странные взгляды. Неуклюже убирает выбившуюся прядь за ухо и кусает внутреннюю сторону щеки.

— Сразу я твоему отцу говорила, что не просто так он у вашего порога трётся.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю и перевожу взгляд на Ирму.

— Ну.. и сами знаете. — тушуется она и обнимает себя руками — Он к вам с предложением руки и сердца приходил и не раз. А отец ваш его всё гнал и гнал, пока.. — замолкает и тяжело вздыхает — И без меня вы знаете, какие слухи ходят. Оттого и не позволили отца отправить к лекарю или муж ваш, хвала Высшим Богам, теперь уже бывший. Говорят, что после вашего отказа ему столицу и всколыхнули те ужасные слухи о том, что вы свою честь и магию генералу отдали. А тот, воспользовавшись вашим доверием, наутро покинул столицу по долгу службы, а про вас забыл за ненадобностью.

О как!

Глубоко вдыхаю и двигаюсь ближе к Ирме, а она как-то странно меня осматривает. Будто и не такой реакции ждала. Опускаю глаза на столешницу и молюсь про себя, чтобы она сказала ещё хоть что-то.

— Порченую и пустую ваш отец тогда герцогу Батори и отдал. На всё согласился, чтобы от позора отмыться. А ещё документ подписал, что позволил Батори распоряжаться вашим наследством. — замолкает и тяжело вздыхает — Слухи у нас здесь ходили и домыслы.. — замолкает, и я поднимаю на неё глаза. Выглядит взволнованной, теребит нижнюю губу большим и указательным пальцем и, кажется, не решается меня о чём-то спросить.

— И что же за домыслы это были? — спрашиваю, наконец, когда она всё тянет.

— Будто Батори отца вашего опоил чем-то, а тебя.. тебя з-запугал — едва слышно произносит она и ловит мой взгляд.

Я даже отодвигаюсь от неё, потому что вдруг становится не по себе и грудь больно сдавливает. Но вот память Инес мне ничего не говорит.

Прислушиваюсь к своим эмоциям: так больно становится в груди, тяжело и очень тоскливо, но в памяти по-прежнему ничего.

Пожимаю плечами и поскорее отворачиваюсь. Хватаюсь за бутылки и начинаю расставлять их по местам, а одна, как назло из рук выскальзывает, и я чудом её поймать успеваю.

— Не моё это дело, права ты, — всё так же едва слышно произносит Ирма, но когда разворачиваюсь к ней, в таверну возвращается Вон.

Выглядит сердитым, глаза тёмные, а зрачки снова вертикально вытянулись. Он тяжёлыми шагами проходит через зал и становится рядом с Ирмой, которая лихорадочно вдыхает и прикладывает руку к груди.

Неудивительно.

Я тоже чувствую его давящую энергию, от которой по телу колючие мурашки.

— Знаешь что, Инес. Давай напишем жалобу на Батори — произносит он и кладёт передо мной на столешницу ту бумагу, с подписью моего бывшего мужа, где он продал меня как собственность за двадцать пять золотых или около того. — Доказательства у нас есть, а ты уже как три дня ему никто. Вот пусть и отвечает. А я ещё до короля дойду, мы всё же с ним не чужие. Пусть увидит, как драконы своими жёнами теперь распоряжаются. Накажем его, Инес и другим покажем, что с тобой так нельзя. У тебя и до развода с Батори дела были плохи, а сейчас… — он сжимает кулак и шумно выдыхает. — Неси бумагу, Ирма. Пусть Батори за всё ответит, а я постараюсь, чтобы тебе не пришлось ему ничего выплачивать.

Идея Вона меня волнует. Если есть хоть один шанс отомстить бывшему мужу я за него ухвачусь.

— Не надо, моя маленькая госпожа! — вскрикивает Инес и подаётся вперёд. Хватает меня за руку и тянет на себя — Он ведь дракон! Опомнитесь! Разве можно его сердить, он принадлежит семье покойной королевы — причитает у самой в глазах такой сильный страх, что мне становится не по себе.

— А я, по-твоему, кто? — сердится Вон. — Решайся, Инес, покажешь Батори, что с тобой так поступать нельзя или будешь вести себя покорно и платить за всё, что ему вздумается?

Глава 8

Смотрю на Вона, а затем перевожу взгляд на испуганную Ирму и закрываю глаза.

Пытаюсь вспомнить дыхательные практики, чтобы успокоить свои эмоции и позволить разуму быть выше моих переживаний, но мне не удаётся.

Наверное, только сейчас по-настоящему понимаю, как изменилась моя жизни и это теперь моя новая реальность.

Да слишком, словно с ног на голову всё перевернулось, но мне необходимо успокоиться и плавно погрузиться в эту реальность. Может, тогда и память Инес откроет мне чуть больше подробностей.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, пока вокруг стоит оглушающая тишина.

Вот только мне не становится легче.

Желание вершить месть гулко стучит в груди и раскалённой волной разливается по телу. Как будто это не только мои чувства, но и чувства моей предшественницы. Смешались и давят тяжёлым невидимым грузом.

Я уже не могу отличить, где я хочу наказать мужа из своей прошлой жизни, а где хочу мести для негодяя Батори.

Закрываю руками лицо, потому что глаза горят от непролитых слёз. Боль вспарывает грудь и моя, и Инес. Вспышками перед глазами проносятся моменты, как Батори издевался над бедной девочкой и права была Ирма – запугивал.

А затем уже и мои воспоминания.

Боль, когда муж не поддерживал меня и не верил, что я в свои двадцать восемь смогу открыть бар и сделать его успешным делом моей жизни.

И ведь смогла.

Только тогда и начал гордиться.

Ещё больше боли, когда спустя год после рождения долгожданной малышки, он отвлёкся на телефон и так безответственно проехал на красный сигнал светофора.

Разворачиваюсь спиной и тихонько всхлипываю, когда в памяти проплывают мучительно долгие месяцы моего восстановления после аварии и принятия своей тяжёлой потери. А также приговор, что у нас больше никогда не будет детей.

У меня, а не у нас.

Едва сдерживаюсь, чтобы горько не рассмеяться, когда словно острые кинжалы в памяти всплывают слова мужа о том, что мы это переживём и его все устраивает.