— Ой, — сказала я.
— Что «ой»? — Лили оторвалась от своего котла и заглянула в мой. — Алиса... сколько ты туда сыпанула?
— Ну... щепотку?
— Это не щепотка. Это... это горсть. Огромная. Ты что, хочешь усыпить весь Институт?!
— Я случайно! — зашипела я. — Я задумалась и... случайно.
Лили посмотрела на мой котел. Зелье внутри него начало менять цвет. С нежно-голубого на... насыщенно-фиолетовый. И оно булькало. Хотя огонь под котлом был выключен.
— Так, — сказала Лили очень спокойным голосом. — Не паникуем. Это просто передозировка сонной розы. Зелье будет сильнее, чем нужно. Максимум — профессор Мортем поворчит и заставит переварить. Продолжай по рецепту. Может, выровняется.
Я кивнула и потянулась за толченым корнем валерианы. Два грамма. Я тщательно отмерила на весах, стараясь не думать о драконе, ректоре и том, как близко были его губы. Не думать. Не думать. Не…
Рука снова дрогнула. Воспоминание о глазах ректора ударило, как молния. Я высыпала в котел не два грамма, а... в общем, больше.
Зелье стало темно-фиолетовым. Почти черным. И зашипело.
— Алиса, — голос Лили дрогнул. — Что ты делаешь?
— Я не знаю! — честно ответила я. — Оно само!
Я схватила пузырек со слезой единорога. Вернее, с заменителем — дистиллированной водой с радужной солью. Одна капля. Всего одна. Я наклонила пузырек над котлом.
Кап.
И в этот момент я снова вспомнила его лицо. То, как он смотрел на меня во сне. Как наклонился. Как его дыхание коснулось моих губ.
Мои пальцы сжались. Пузырек накренился сильнее. И в котел вылилось... много. Очень много. Половина пузырька.
Зелье взорвалось цветом.
Серьезно. Оно стало переливаться всеми цветами радуги, как жидкая дискотека. Фиолетовый сменялся розовым, розовый — золотым, золотой — изумрудным. Оно светилось. Оно пело. Тихо, на грани слышимости, но пело. Какую-то успокаивающую мелодию. Колыбельную.
— Что... — прошептала Лили, отодвигаясь. — Что это?
— Я не знаю, — повторила я, глядя на свое творение. — Но оно... красивое?
Зелье в котле переливалось и мурлыкало. От него исходил аромат — мята, роза, валериана, что-то еще, неуловимое, как запах морозного утра. И этот запах... успокаивал. Реально успокаивал. Я чувствовала, как тревога отступает, как мысли о ректоре становятся не такими пугающими, как все проблемы кажутся... неважными.
— Алиса, — Лили потрясла меня за плечо. — Алиса, не нюхай! Отойди от котла!
Я моргнула. Отступила на шаг. Запах ослаб, и я снова могла мыслить трезво.
В этот момент профессор Мортем, обходивший аудиторию, остановился у нашего стола. Посмотрел на мой котел. На переливающееся, поющее, благоухающее зелье.
Он замер.
Медленно снял очки. Протер. Надел снова. Посмотрел еще раз.
— Адептка... — начал он тихо. Очень тихо. — Что это такое?
— Базовое зелье успокоения? — предположила я.
— Это, — профессор ткнул пальцем в котел, — не базовое зелье успокоения. Это... я не знаю, что это. Я преподаю зельеварение триста лет. Я видел все. Взрывы, пожары, необычные превращения, случайное создание философского камня, ожившие ингредиенты, котлы, которые улетали в окно. Но ЭТО... — он сделал паузу, — ...я вижу впервые.
Он наклонился к котлу, осторожно вдохнул аромат. Его лицо разгладилось. Морщины стали менее глубокими. Глаза — менее колючими. Он улыбнулся. Профессор Мортем, который не улыбался никогда, улыбнулся.
— Какое... приятное, — пробормотал он. — Очень приятное. Мне... хорошо. Мне спокойно. Я... я, пожалуй, отменю сегодня превращение в жаб. Для всех. Даже для опоздавших.
Аудитория замерла. Студенты, которые слышали это, зашептались. Профессор Мортем — и отменяет наказание? Это было... неслыханно.
— Адептка, — он повернулся ко мне. — Вы должны пойти со мной к ректору. Немедленно. Это зелье... оно... я не знаю, что оно делает. Но оно опасное. Или гениальное. Или и то, и другое.
— Я не хотела, — сказала я жалобно. — Я просто... задумалась. О... о личном.
Профессор Мортем посмотрел на меня долгим взглядом.
— О личном, — повторил он. — О ком-то конкретном?
Я промолчала. Но щеки предательски покраснели.
Профессор Мортем вздохнул.
— Зельеварение и влюбленность несовместимы, адептка. Эмоции влияют на магию. Особенно... такие эмоции. Ваше зелье впитало ваши чувства. И теперь это не просто успокоительное. Это... что-то другое.
Он взял котел и направился к двери.
— За мной. И молитесь, чтобы лорд Ашерон был в хорошем настроении.
Я поплелась за ним, чувствуя на себе взгляды всех студентов. Лили смотрела с сочувствием. Моргана Блэквуд — с интересом. Парень-призрак — с пониманием (он сам был ходячей катастрофой).
Мы вышли в коридор. Профессор Мортем шел быстро, неся котел с моим поющим, переливающимся зельем. Я едва поспевала.
— Профессор, — позвала я. — А что теперь будет? Меня отчислят?
— Не знаю, — честно ответил он. — Все зависит от ректора. И от того, что именно вы сварили. Я возьму образец для анализа. Но одно могу сказать точно…
Он остановился и посмотрел на меня.
— За триста лет преподавания я не видел, чтобы зелье пело. И пахло так... приятно. И успокаивало одним запахом. Вы либо гений, либо катастрофа. Либо и то, и другое.
Мы подошли к двери кабинета ректора. Профессор Мортем постучал.
— Войдите, — раздался ледяной голос.
Дверь открылась. Я шагнула внутрь.
Лорд Ашерон сидел за столом, просматривая какие-то документы. Когда он поднял глаза и увидел меня, его бровь чуть приподнялась.
— Адептка Алиса, — произнес он. — Вы здесь... снова. Прошло меньше суток. Я впечатлен.
— Она сварила нечто, — сказал профессор Мортем, ставя котел на стол ректора. — Я не знаю, что это. Но оно поет. И пахнет. И переливается. И... успокаивает.
Лорд Ашерон посмотрел на котел. На переливающееся зелье. На профессора Мортема, который все еще улыбался (неслыханно!). На меня.
— Адептка Алиса, — медленно произнес он. — Что вы добавили в зелье?
— Все по рецепту, — честно ответила я. — Только... немного больше. Случайно. Я задумалась.
— О чем?
Я замолчала. Щеки горели. Я не могла сказать ему правду. «Я задумалась о вас, о том, как вы спасали меня во сне, о почти-поцелуе, и мои руки сами добавили лишнего». Нет. Ни за что.
— О личном, — пробормотала я.
Лорд Ашерон смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом в его глазах мелькнуло что-то... знакомое. Что-то теплое. Что-то, что я видела во сне.
— Профессор Мортем, — сказал он, не отрывая от меня взгляда. — Оставьте нас. Я разберусь.
Профессор кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я осталась наедине с ректором. С моим ледяным красавцем. С мужчиной, который снился мне этой ночью. Который почти поцеловал меня. И который сейчас смотрел на меня так, будто знал. Всё знал.
— Адептка Алиса, — произнес он тихо. — Расскажите мне, о чем именно вы задумались, когда варили зелье. И не лгите. Я чувствую ложь.
Я сглотнула.
Я стояла посреди кабинета лорда Ашерона и чувствовала, как горят щеки. Котел с моим «шедевром» стоял на его столе, переливаясь всеми цветами радуги и тихо мурлыкая колыбельную. Запах — мята, роза, валериана и что-то морозное, как зимнее утро, — заполнял комнату.
Ректор смотрел на меня. Ждал.
— Я... — начала я и запнулась. — Это глупо.
— Я слушаю, адептка.
В его голосе не было угрозы. Только... любопытство? И что-то еще, чему я не знала названия.
— Мне приснился сон, — выпалила я, глядя куда-то в район его левого плеча, потому что смотреть в глаза было невыносимо. — Сегодня ночью. Там был дракон. Огромный, черный, с желтыми глазами. Он хотел меня съесть. Говорил, что я вкусно пахну и забавная.
Я сделала паузу. Лорд Ашерон не шелохнулся.
— Я бежала, но пещера закончилась тупиком. Дракон уже открыл пасть, и тут... появились вы. Встали между мной и ним. Сказали: «Это моя адептка. Ты ее не получишь». И дракон испугался. Уменьшился до ящерицы и убежал.
